Ты в моей власти - Гаскойн Джил - Страница 60

– Давай я позвоню тебе завтра. Я не уверена, что среда у меня не занята.

– О'кей. А здесь у меня одна маленькая девочка, которая очень хочет поговорить со своей бабушкой.

Положив трубку десять минут спустя, Розмари снова начала перебирать содержимое «дипломата» и была даже рада, что может вернуться к своей боли и к своим жизненным трудностям, что в ее ушах больше не звучит невинный детский лепет о Барби и маленьких пони.

Бен и Бетси. Бен и Джил. Бен и китаянка, которая смотрит на него точно с таким же выражением, с каким смотрят на него все прочие женщины, включая, вероятно, и ее саму. Она сложила бумаги и фотографии обратно в «дипломат». Его ложь заполонила все ее мысли, она не могла бороться с желанием узнать правду. Розмари посмотрела на часы – уже пять. Фрэнсис должна приехать в шесть. Как бы там ни было, нужно приготовить обед, позаботиться об Элле и Джоанне, прибрать на кухне и жить дальше.

– Выкинь все это из головы, – сказала Фрэнсис, когда Розмари поведала ей об утренних событиях. – Смени замок на двери. Забудь о нем. – Они пили бренди и закусывали его мятным шоколадом, сидя в гостиной перед телевизором и выключив звук, чтобы не мешал разговаривать.

– Не могу, – ответила Розмари.

Фрэнсис подняла брови и без улыбки проговорила:

– И давно в тебе эта страсть к саморазрушению?

Розмари пожала плечами.

– Я так устала, Фрэнни. Я сама в полной растерянности от того, что со мной происходит.

Подруга не стала ее утешать.

– Думай о том, что очень скоро о нем забудешь.

Розмари покачала головой.

Над ними в комнате Эллы гремела музыка и раздавались взрывы смеха.

Фрэнсис улыбнулась.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты так же легко отбрасывала в сторону несчастья, как твоя дочь, вместо того чтобы наслаждаться ими.

Розмари нахмурилась.

– У нее есть Джоанна, – возразила она.

– А у тебя есть ты, – во весь голос твердо заявила Фрэнсис. – И, если уж на то пошло, у тебя есть я, дорогая. – Она налила себе бренди и протянула бутылку Розмари. – Давай я его выпровожу.

Розмари подняла глаза.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она.

– Позволь мне его выпроводить, – возбужденно повторила Фрэнсис. – Мне это доставит огромное удовольствие. Я уже несколько недель готовлю речь.

– Я не знаю, где он, – тихо проговорила Розмари, больше всего на свете желая, чтобы и вправду кто-нибудь все решил за нее.

Фрэнсис с минуту раздумывала, потом попросила:

– Дай мне номер, который тебе сообщили у так называемой двоюродной сестры. Я хочу немного развлечься.

– Мы же не знаем, кто там живет, – запротестовала Розмари.

В конце концов обе они уселись у телефона. Фрэнсис набрала номер. На другом конце провода кто-то снял трубку. Фрэнсис прошипела:

– Тихо…

Розмари затаила дыхание и прикрыла ладонью рот. Молодой женский голос произнес:

– Алло?

– О, – заговорила Фрэнсис в трубку, сдерживая смех и не обращая внимания на отчаянные знаки Розмари, чтобы она положила трубку. – Я знаю, что это звучит довольно глупо, – продолжала она излишне громко и заносчивым тоном. – Понятия не имею, кто вы такая, но я нашла в кармане моего мужа клочок бумаги с этим телефоном. Я решила не обращаться к частному сыщику и хочу проделать эту грязную работу сама. С кем я говорю?

Ответ последовал незамедлительно.

– Мое имя Техеро. Бетси Техеро. А кто, черт побери, ваш муж?

Услышав это, Розмари с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться, и отодвинулась от трубки подальше.

– Его зовут Дрю. Эндрю Кэнон-Смит.

– Извините, мадам, но под моей кроватью его башмаков не стояло. Надеюсь, вы найдете своего ублюдка. – Прежде чем Фрэнсис успела произнести что-нибудь еще, трубку повесили.

Тут Розмари дала себе волю и начала хохотать. Фрэнсис улыбнулась.

– Я полагаю, это та самая Бетси?

Розмари кивнула.

– Ну как, теперь ты сменишь замок? – спросила она у подруги. Розмари продолжала хохотать, и Фрэнсис спросила: – У тебя что, истерика?

– Кажется, да, – успокаиваясь, призналась Розмари. – Боже, Фрэнсис, чем мы занимаемся? По-моему, мы ведем себя не лучшим образом.

– Ничего страшного. Давай прикончим эту шоколадку и, чтобы достойно завершить вечер, закроем дверь на цепочку.

– Он сегодня не вернется, – сказала Розмари. Смех оставил ее. Ей нестерпимо хотелось узнать, был ли Бен у Бетси, когда они ей звонили.

В тот день она действительно закрыла дверь на цепочку, но Бен не приезжал. В глубине души Розмари отчаянно надеялась. Она так и не позвонила слесарю.

Элла неожиданно получила работу. Ей надо было ехать в Глазго – в октябре начинали репетировать, и до Рождества она не собиралась возвращаться.

– Можно, Джоанна пока останется у тебя? – спросила она мать.

– Да, конечно, – ответила Розмари. Она была рада обществу искренней и улыбчивой молодой женщины.

Бетти нанесла ей визит. Она не стала говорить о Джоанне и ни разу не упомянула имени Бена. Но после двух недель работы Розмари и сама была почти рада, что он не появляется. Она увиделась с Джонатаном и вернулась домой раздраженная, хотя встреча с сыном ее позабавила. Он видел газеты.

– Я говорил с бабушкой, – сообщил он за обедом в ресторане, куда его повела Розмари.

– Она тебе звонила? – в ярости спросила Розмари.

– Это я ей позвонил, – ответил Джонатан. – Я знал, что нигде больше не получу прямого ответа.

Розмари сжала губы.

– Джонатан, я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь и тем более не хочу, чтобы ты обсуждал ее у меня за спиной. Бабушка почти ничего не знает.

– Она рассказала мне, что здесь происходит.

– Она рассказала тебе, что она думает, что здесь происходит. И не говори со мной таким тоном. Ты становишься похож на отца.

– Удивительно, что он тебе не позвонил. Или звонил?

– У него хватило ума этого не делать.

Она заказала еще вина, хотя знала, что потом ей будет плохо. Джонатан прикрыл рукой свой бокал и замотал головой.

– Не могу же я выпить всю бутылку, – огрызнулась она.

– Тогда верни ее обратно, – ответил он в том же тоне.

И Розмари стало смешно: перед ней снова, как в былые времена, сидел десятилетний мальчишка с обиженно выпяченной нижней губой.

– Все пройдет, – улыбнулась Розмари и коснулась пальцем его нижней губы. Он возмущенно отпрянул. Розмари вздохнула. – Ах, Джонатан, извини, что я ставлю тебя в неловкое положение. Как бы там ни было, между мной и этим человеком все кончено. Ты доволен?

– Это не мое дело, – буркнул он.

Она снова засмеялась и потрепала его по голове, от чего он разозлился еще больше.

Он уехал в Бирмингем в таком же раздраженном состоянии, как и она.

Розмари рассказала Элле о встрече.

– Ханжа поганый, – сказала та, достав полупустую бутылку, которую Розмари взяла с собой из ресторана, чем повергла сына почти в состояние шока. Он был счастлив, что наконец может поцеловать ее на прощание и уйти.

– Ты всегда можешь сменить фамилию, – пошутила Розмари напоследок.

Он тяжело вздохнул.

– Ох, мама, иногда мне кажется, что я знаю, откуда это в Элле.

Когда прошло две недели, а от Бена не было никаких известий, Розмари подумала, что надо бы позвонить Бетси, узнать ее адрес и послать туда вещи Бена, которые остались в Уимблдоне. Она постоянно думала о нем, но из-за смерти кота какая-то часть ее существа восставала против него. Она разыгрывала мысленные сцены, готовясь к его следующему вторжению в ее жизнь. Слишком многое оставалось недосказанным. Дома никто не упоминал его имени. И Розмари ждала. В следующий раз она будет во всеоружии. Она не собирается устраивать сцену, просто скажет ему все, что должна была сказать, и попросит уйти. На этот раз навсегда.

Но каждую ночь Розмари прислушивалась, не подъезжает ли к дому его машина, не поворачивается ли ключ во входной двери, и сердце ее колотилось, как и раньше. Но теперь она не плакала. Улыбалась и шутила с друзьями, и только Фрэнсис пристально наблюдала за ней, гадая, долго ли продлится ее напускное спокойствие.