Изумрудное пламя - Грайс Джулия - Страница 22

Но куда все-таки они могли деться? Посреди густой тьмы был всего лишь один островок света – их костер.

Труди любила петь и никуда бы не ушла, если бы ее не позвало нечто более приятное, чем пение.

Эмери вздрогнула. Она подумала о том, что Мэйс мог видеть ее голую в реке, ведь Труди и не пыталась спрятаться, а продолжала плескаться у Мэйса на глазах.

Все хором спели еще пару псалмов, и тут Уайт Тетчер, решив разогнать тоску, завел «Воздушную кукурузу» глубоким сочным баритоном и пустился плясать зажигательную джигу на небольшом освещенном пятачке у костра.

За этим утоптанным пятачком расстилалось целое море мягкой травы. Не там ли сейчас лежат Мэйс и Труди?

Эмери опустила голову, сердце ее сжалось от обиды и унижения.

Эмеральда плохо спала в эту ночь. Она металась, разбрасывала руки, словно отгоняя от себя преследующие ее кошмары. Утром она чувствовала себя уставшей и измученной. А Тимми, наоборот, проснулся в радостном возбуждении: отец обещал взять его на охоту. Глаза мальчика блестели, и его оживление постепенно передалось и Эмери. Она улыбнулась. Дети есть дети. Еще вчера они были свидетелями смерти, но это вчера отошло для Тимми в далекое прошлое.

День тянулся медленно. Группа охотников выехала вперед, погонщиков заменили те мужчины, которые не были заняты своими волами. Пьер, заменивший Оррина, не разговаривал с Эмери. Мэйса нигде не было, видно, он ускакал вперед. Эмери отвернулась, когда мимо их повозки прогарцевала Труди с развевающимися на ветру льняными волосами.

Оррин вернулся в лагерь к полудню. Еще издали. Эмери заметила, как к лагерю медленно приближаются два коня. «Слишком медленно», – подумала она. Оррин вел под уздцы пони мальчика. «Где же Тимми?»

Когда Оррин приблизился, они увидели, что Тимми лежит, перекинутый через седло, лицом вниз. Его правая ступня была раздроблена в месиво.

– О нет, – застонала Маргарет. Она бросилась к Тимми, позабыв о своем животе. – Зачем ты взял его с собой, Оррин? Зачем? Он еще ребенок, он не может выполнять мужскую работу!

Оррин сжал губы.

– Рано или поздно мальчик должен становиться мужчиной. Помоги лучше занести его в повозку.

Тимми был в полузабытье, его бледное лицо покрывала испарина. Когда Оррин укладывал мальчика на одеяла, он застонал, как раненый зверь. Эмеральда была в панике. Казалось, Тимми умирает. Весь его ботинок был пропитан кровью.

– Нет… нет… – продолжала причитать Маргарет.

– Эмери, здесь нечто пострашнее, чем сломанная кость. Беги скорее за Беном Колтом, прошу тебя.

– Конечно.

Вокруг повозки начал собираться народ, качали головами, обсуждали происшествие, но Бена Колта среди них не было.

Эмери бежала вдоль повозок. Она уже достаточно наслушалась о том, как в этой глуши любой пустяк может стать роковым. Недавно Мэйс рассказывал жуткую историю о том, как охотник случайно порезал ножом ладонь. Рана воспалилась, и он, чтобы не умереть от заражения крови, был вынужден сам ампутировать себе кисть.

Но они в лучшем положении, ведь с ними врач, успокаивала она себя.

Повозка Бена бьша предпоследней в ряду, перед повозкой Зика. Угли после обеденного костра были тщательно залиты водой, на траве бьша разложена для просушки простиранная красная фланелевая рубашка Бена, складной стул висел на колесе повозки, но хозяина нигде не было видно.

Эмери взобралась на подножку повозки и заглянула внутрь, отметив идеальный порядок, с каким были разложены припасы. Вещи образовывали аккуратные стопки.

– Бен! – крикнула она. – Бен, выйдите!

– Его нет, малышка? – Эмеральда оглянулась, увидев приближающегося Зика. – Может, я на что сгожусь?

Пес был рядом с Зиком. Эмеральда отшатнулась:

– Нет, мне нужен Бен Колт. С Тимми случилось несчастье.

– Неужели? Не стоит огорчаться…

– Прошу вас…

Услышав за спиной звук шагов, она обернулась, увидев подходящего Бена с книгой в руке.

– Эмеральда, он вас обидел?

– Я… Нет. – Эмери с облегчением заметила, что Зик отошел. – Несчастье с Тимми, – выдохнула она. – Он лежит в повозке и нуждается в вашей помощи. Ему очень плохо. Я боюсь за него.

Бен вздрогнул как от удара:

– Но я же сказал вам, что больше не занимаюсь практической медициной. Когда-то я лечил людей, но уже давно разучился и не смогу ничем помочь.

– Как вы можете говорить такое! Вы же врач! Вы давали клятву помогать людям! Спасать их!

– Спасать… – Бен горько усмехнулся. – В доброй половине случаев врач только вредит пациенту. Все эти кровопускания, клизмы, ампутации – так много усилий, чтобы в итоге все равно наступила смерть… Моя жена и маленькая дочь умерли от желтой лихорадки, и я ничего не смог сделать, чтобы спасти их. Ничего!

– Нет! – закричала Эмери. – Тимми не должен умереть, не должен! Он еще ребенок, он не должен зависеть от эмоций взрослых людей, от их страха!

– Страха?! – Взгляд его темных глаз из-под насупленных бровей готов был испепелить ее.

– Да, вашего страха. Вы ведь боитесь, не так ли? Вы боитесь смерти, мистер Колт, боитесь Попробовать вступить с ней в борьбу, боитесь даже попытаться победить ее! – Эмеральда была вне себя от гнева. – Вы всего лишь жалкий трус, мистер Колт, – продолжала она. – У вас умерла жена, и вы теперь боитесь оказывать помощь людям, которые ждут ее от вас и зависят от вас! Вы презренный человек, ребенок умирает, а вы…

– Ладно. – Бен скривил рот. – Довольно, Эмеральда. Попридержи язык. Я пойду возьму инструменты. Они в повозке.

Через несколько секунд он появился с блестящим чемоданчиком в руках и быстро зашагал к повозке Уайлсов. Эмеральда едва поспевала за ним.

Почти все обитатели лагеря столпились возле повозки, возбужденно обсуждая случившееся. Изнутри раздавались рыдания Маргарет, перекрываемые громким и грозным голосом Оррина.

– Он в повозке? – спросил Бен.

– Да, – ответила Эмеральда.

– Оставайтесь здесь, – приказал Бен, но, когда он полез в повозку, она последовала за ним.

В повозке царил хаос. Мальчик лежал, скорчившись, без сознания на груде одеял. Маргарет, видно, уже пыталась разуть его раздробленную ногу, так как вокруг валялись лоскуты окровавленной ткани. Сейчас она, стоя на коленях перед сыном, раскачивалась из стороны в сторону, громко стеная, а Оррин зло отчитывал ее.

– Ты вечно держала его при себе. Мальчик только и знал, что цеплялся за твой фартук да читал свои дурацкие книжки, и нечего меня винить за то, что я попробовал научить его мужскому делу. У мужчин есть свое место в этом мире, и уже пора было…

– Довольно, – прервал их спор резкий голос Бена. – Выходите из повозки, оба выходите, я должен осмотреть больного.

Маргарет взглянула на него снизу вверх.

– Я не уйду, – сказала она тихо. Лицо у нее стало белым как мел. – Это мой сын, и я хочу быть с ним.

– Тогда дайте мне еще одеял. И вскипятите воды.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Эмеральда.

– Что вы здесь делаете? Немедленно уходите отсюда, Мне не нужны здесь истерички. Хватит с меня одной.

Слова Бена хлестали ее, как пощечины. Эмеральда выпрямилась. Щеки налились кровью.

– Я велел вам уходить, Эмеральда. Мне надо прочистить рану, соединить кости и вывести его из шока. Это зрелище не для слабонервных девушек.

– Я не истеричка и не собираюсь падать в обморок. – Она отступила назад, не сводя с врача пронзительного взгляда.

– Эмеральда, – Сюзанна схватила ее за рукав, – Тимми ведь не умрет?

– Нет, Сьюзи, конечно, нет. Он скоро поправится. Я привела доктора Колта, и он ему поможет. А теперь помоги-ка мне, принеси немного воды.

Не успела Эмеральда выйти, с Сюзанной, как из повязки показалась Маргарет.

– Эмерадьда, мне нужна твоя помощь, – попросила она. – Я старалась держаться, но, видит Бог, не могу. Меня всю колотит. Бен просит, чтобы кто-нибудь подержал таз и подавал ему инструменты, а я… – испарина покрывала ее побелевшее лицо, – я не могу. Думала, что смогу, но нет…