Изумрудное пламя - Грайс Джулия - Страница 32

– Оррин, прошу тебя, будь осторожней, – причитала Маргарет.

Оррин с искаженным от напряжения лицом едва кивнул ей.

Внезапно Оррин, вытаскивая весло, потерял равновесие, плот начало разворачивать, и он накренился…

– Мама, – закричала Сюзанна. – Мама, моя кукла! Моя кукла!

Кукурузная кукла Сьюзи упала в воду.

– Мы сделаем тебе другую, – успокоила Эмеральда.

– Но я не хочу другую, я хочу эту! – Сюзанна подобралась к краю плота и склонилась над водой, потянувшись за куклой.

– Сьюзи, осторожнее. – Эмери рванулась к девочке, но плот вновь накренился, и Сьюзи, не удержавшись, с криком полетела в воду.

Стоя на четвереньках, Эмери тупо уставилась в воду. Все произошло в одно мгновение. Оррин и Уайт были заняты управлением плотом, Маргарет не могла ничего сделать: ей мешал живот. Никто не мог помочь девочке. Никто, кроме нее, Эмери, и девушка, даже не вспомнив о том, что не умеет плавать, прыгнула в воду.

Река приняла ее в холодные объятия и потащила за собой. Держась за край плота, Эмери пыталась дотянуться до Сыози, но течение оказалось сильнее, чем она предполагала. Оторвав пальцы Эмери от плота, река понесла ее вниз на стремнину, туда, где только что на ее глазах погибли волы и лошадь.

Вода заливала ей рот, попадала в ноздри, грудь горела, она захлебывалась. Эмери чувствовала, что гибнет. «Следующие похороны будут твои, Эмери, – подумала она, теряя сознание. – Нет, я не хочу умирать…»

Что-то сильно толкнуло ее в бок. Боль привела ее в чувство, и она инстинктивно продолжала борьбу с течением. Из последних сил она схватилась за что-то. Это оказалась рука Мэйса Бриджмена.

– Глупая девчонка, что ты хотела этим доказать?! – Он поднял ее и, словно куль с мукой, взвалил на мокрую и скользкую спину своей лошади.

– Сюзанна! – В ужасе прошептала она.

Хлебнув воды, Эмери закашлялась.

– С ней все в порядке. Смотри, Оррин уже вытаскивает её.

Эмеральда взглянула на плот. Оррин был в воде. Держась одной рукой за рога вола, он другую, с веслом, протянул девочке. Малышка судорожно цеплялась за весло. Чьи-то руки подоспели на помощь и поддерживали ее, помогая карабкаться наверх.

– Слава Богу! – воскликнула Эмери.

– Поблагодарим Бога, когда выберемся на сушу, ты, сумасшедшая, – прошептал ей на ухо Мэйс. – Не скромничай, раздвинь ноги и обхвати лошадь, чтобы не свалиться.

Она повиновалась. Он обнял ее своими сильными руками.

– Чего ты добилась? – требовательно спросил он. – Зачем ты прыгала в воду, не умея плавать? Хотела, чтобы было две утопленницы вместо одной?

Эмеральда заерзала, почувствовав, как он грудью прижался к ее спине.

– Да будет тебе, Мэйс, – отмахнулась она. – В этот момент я думала только о Сьюзи. Разве я могла спокойно смотреть, как она тонет?

Мэйс помедлил с ответом.

– Нет, боюсь, что нет.

Лошадь плыла к берегу, как казалось, не очень обремененная дополнительным грузом. Мэйс продолжал обнимать девушку. Он не отпустил рук и тогда, когда они достигли прибрежных кустов. И тут она услышала легкий шепот у самого уха:

– Никогда больше не пугай меня так, Эмери.

Сказал он это или ей только послышалось? Может, она сама придумала это, соткав его слова из шума реки и шелеста листьев?

Он помог ей слезть с лошади и ушел помогать другим.

Переправа заняла почти весь день. Плоты делали ходку за ходкой, пока не перевезли всю поклажу. Ветерок, пони Тимми, повредил ногу, но Оррин наложил на рану повязку из колесной смазки, и это помогло. Погибли четверо волов и одна кобыла. Эмеральда обрадовалась, узнав, что корова Босси благополучно переправилась через реку, значит, у них по-прежнему будет молоко.

Зик Йорк и Билл Колфакс так дрожали над своим багажом, что привлекли к себе внимание остальных. Что общего у этих двоих? Эмеральда уже не раз задавала себе этот вопрос. Никогда она не видела священника с такими глазами и не представляла себе, какой уважающий себя пастор будет путешествовать в компании такого человека, как Зик Йорк…

Лагерь разбили пораньше, так как все устали: и люди, и животные.

Разбудив Тимми перед ужином, Эмеральда заметила, что жар у него усилился: щеки его горели лихорадочным румянцем, глаза блестели.

Эмеральда подошла к Маргарет, нарезавшей бизонье мясо для рагу.

– Мне кажется, что у Тимми… Тимми сегодня слишком горячий.

– Правда? – Маргарет посмотрела на нее снизу вверх с поднятым ножом. – Ну, может, он попьет на ночь молока, и это ему поможет. Говорят, молоко помогает ослабленным людям.

– Тогда я пойду доить Босси.

– А я положу ему уксусную салфетку на лоб. Это снимет жар, – сказала Маргарет. – Не думаю, что стоит затруднять Бена Колта, а ты как считаешь, Эмери?

Эмери не знала, что сказать.

– Нет… Наверное, не стоит.

Взяв ведро для дойки, она отправилась туда, где паслось стадо. «Не думаю, что стоит затруднять Бена» – слова, сказанные Маргарет, звучали у нее в ушах. Что-то страшное и неотвратимое почувствовала она в них.

Отыскав Босси, Эмери направилась к ней. В двух шагах от нее осматривал ногу своего вола Зик Йорк. Чтобы подойти к корове, Эмери надо было пройти мимо него. Еле сдерживая отвращение, она ускорила шаг. Никто, кроме Труди, не знал, что произошло между ними.

Эмери погладила корову и наклонилась, чтобы подоить ее. Босси приветливо замахала хвостом.

– Я вижу, что переправа для нее закончилась благополучно.

– Да, мы переправились удачно.

– Надо это отметить. – Зик подошел поближе, от него несло виски, из кармана брюк торчала початая бутылка. – Тут и на двоих хватит.

– Прошу вас, не мешайте мне. Я должна подоить корову. Тимми ждет молока на ужин.

– Молока? – Зик неприятно рассмеялся. – Этому мальчику молоко уже ни к чему. Скоро ему вообще уже ничего не понадобится.

– Что вы имеете в виду?

– Ты знаешь, что я имею в виду, моя куколка. – Зик провел рукой себе по горлу. – Скажи-ка лучше, когда мы с тобой снова встретимся? Как насчет сегодня? Я буду ждать тебя возле вон того пригорка.

– И напрасно. У нас с вами нет ничего общего. Понимаете вы это или нет? Я… Вы мне не нравитесь, я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

Зик Йорк, багровый от злости, уже надвигался на нее, когда за спиной у него раздался резкий голос:

– Довольно, Зик.

Это был Билл Колфакс в сопровождении своего пса Блэкки. Глаза его были холоднее декабрьского неба. Зик начал было оправдываться, но Билл прервал его.

– Ты и твои женщины мне уже доставили немало неприятностей, и я не допущу, чтобы это произошло снова. Возвращайся в повозку, там поговорим.

Каждое слово Билли звучало словно щелчок кнута. Он смотрел на Зика и ждал, поглаживая собаку, пока тот наконец не отошел.

– Спасибо, – пробормотала Эмеральда. Бесцветные глаза Билла смотрели на нее без всякого выражения.

– Не стоит. Однако советую вам оставаться в повозке. Там для вас безопаснее.

Эмеральда поежилась.

– Простите, в какой церкви вы служили до того, как уехать? – спросила она, не подумав. Глаза его блеснули.

– В Чикаго, – сказал он, – на Стэйт-стрит, недалеко от колледжа Пресвятой Марии. А почему вы спрашиваете?

– Мне просто любопытно.

– Любопытство не является признаком мудрости и добродетели. Но не переживай, дочь моя, я достаточно квалифицированный священник и собираюсь иметь большой приход в Калифорнии.

– О, я рада за вас…

Опустив глаза, Эмери принялась доить корову, как учила ее Маргарет. Когда она подняла глаза, Билла Колфакса уже не было.

Жар у Тимми все усиливался. Маргарет и Эмери то и дело меняли уксусные повязки на лбу, но это не помогало.

– Мама, мама, – стонал мальчик. Голова его металась из стороны в сторону, лицо осунулось, черные круги легли под глазами. – Ветерок… Мама, оседлай мне Ветерка, мама…

– Я с тобой, Тимми, и Ветерок жив-здоров. – Маргарет выжимала над тазом салфетку, вымоченную в уксусе, и снова клала ее на лоб сыну. – Ветерок сейчас в стаде. Ему хорошо. Ты сможешь покататься на нем, когда ножка заживет.