Изумрудное пламя - Грайс Джулия - Страница 47

– Конечно, со мной все нормально. Ты видела, как я поддел Перо коленом? Я уселся на него верхом и лупил, как куклу!

– Да, Тимми, я все видела. Ох, Тимми… – Она снова прижала ребенка к себе, вспоминая этот страшный бой.

– Тимми, а что с Сюзанной? – спросила она наконец. – И с Кальфом?

– С Кальфом? Не знаю.

– А с Сюзанной? Ты должен был видеть, что с ней произошло!

– Я ее спрятал.

– Ты? Тимми, родной! Но где, где ты ее спрятал?

– Помнишь, вдоль речки густые заросли? Я втолкнул ее туда и велел сидеть тихо. Когда я убедился, что она надежно скрыта от чужих глаз, я побежал от нее, а они погнались за мной; И видишь, я оказался прав: они ее не нашли.

– Тимми, Тимми… – Эмери покачала головой, удивляясь смелости девятилетнего ребенка.

– Индейцам понравилась моя нога, – продолжал мальчик чуть дрожащим голосом. – Они раньше не видели ничего подобного. Они окружили меня, сняли протез и стали рассматривать. Потом они снова пристегнули ногу ремнями к моей ноге и все удивлялись, как я двигаюсь, заставляли меня ходить туда-сюда. Я попробовал ударить кого-то из них, но они только смеялись. Сейчас я хожу на этой ноге вполне сносно. Я уже научился.

Эмеральда замялась, прежде чем спросить:

– Тимми, ты знаешь, что твои папа и мама…

– Да, Эмери, знаю.

Они молча посмотрели друг на друга. У Эмери возникло странное чувство, будто перед ней не маленький мальчик, а взрослый мужчина: тот Тимми, которого она хотела бы увидеть в будущем – сильного духом, мудрого и храброго человека. И вдруг Тимми упал в ее объятия и заплакал.

Она прижимала его к груди и гладила по рыжей головке. Постепенно рыдания его затихли, и он высвободился.

– Самое ужасное, что они забрали с собой Ветерка. Они отдали его кому-то из мальчишек. Я не выдержу, когда увижу, как на нем ездит кто-то из них.

– Не надо, малыш.

Маленький рот сжался. Губы сложились в горькую взрослую усмешку.

– У них ничего не выйдет. Я не допущу. Мы выберемся отсюда, Эмери. Мы спасемся, как спасся Перо. Я убью их за то, что они сделали с папой и с мамой.

Эмеральда прикусила губу. Индейцы – сильный, воинственный народ, закаленный тяжелой жизнью в этой неласковой стране. А они с Тимми слабы и беспомощны.

«И все-таки нельзя терять надежды, – словно спохватившись, приказала она себе. – Мы вместе, а это уже что-то. Может, удастся что-нибудь придумать».

– Расскажи мне все, что ты видел, – попросила она.

Рассказ Тимми оказался коротким. Возле реки его схватили трое индейцев. Они долго рассматривали его ногу, заставляли показать, как он ходит, потом привели к повозке и привязали его к спине одной из лошадей.

Случайно, а может, нарочно, его привязали так, чтобы он не мог видеть своих родителей.

– А что с Кальфом? – продолжала расспрашивать Эмеральда. – Индейцы не могли его не найти.

– Они нашли его. Кто-то из индейцев пару раз подбросил его вверх, как мячик, а потом этот большой индеец, с такими странными желтыми глазами, отнял Кальфа и снова положил в повозку. Кальф покричал немного, а потом замолчал, наверное, уснул. Что с ним было дальше, я не знаю.

– А как насчет нашей коровы? – спросила она, помолчав. – И других животных?

– С Босси все в порядке, а вот Эдгара я не видел. Когда индейцы пришли, волы замычали. Одного из них они убили, не знаю, Бена или Сэма, но не Босси, это точно, Я думаю, они забили вола на мясо и взяли его с собой, но Босси, должно быть, убежала.

– Слава Богу, если так. – Эмеральда закрыла глаза и постаралась обдумать ситуацию. Итак, Сюзанна осталась ждать на берегу, пока все не закончится. Затем она выбралась из кустов. И куда она могла еще пойти, как не в повозку? Здесь она и обнаружила Кальфа.

– Ты думаешь, с ними все в порядке, Эмери? В горах водятся волки и гризли…

– Конечно, с ними все в порядке! Не волнуйся, Тимми. Мэйс Бриджмен наверняка вернулся, когда не увидел нашей повозки в назначенный срок. Теперь он знает, что с нами, и освободит нас! – заверила его Эмери, хотя в душе понимала, что это нереально: караван был маленьким, а эмигранты – слабыми и усталыми. Вряд ли они будут даже пытаться вызволить их из плена.

Но Тимми должен верить.

– Конечно, Мэйс придет за нами, – сказал он, счастливо улыбнувшись. – Обязательно придет. У них много ружей и пистолетов, и они непременно придут к нам на помощь. А мы должны стиснуть зубы и ждать, и делать то, что прикажут нам индейцы, и не плакать.

Эмери молча прижала его к себе.

Глава 24

Труди Вандербуш сидела возле костра, кутаясь в шаль, и наблюдала за тем, как ест Мэйс Бриджмен. Смеркалось, в воздухе повеяло прохладой, где-то лаяли койоты.

– Ну как жаркое? – спросила она. – Я добавила лаврового листа и базилик. Говорят, так вкуснее.

– Жаркое замечательное, – ответил Мэйс.

Он ел быстро и наверняка даже не ощущал вкуса.

– Не похоже, чтобы ты наслаждался едой.

– Труди, оставь человека в покое, – подкладывая себе третью добавку, вмещался папаша Вандербуш. – Дай ему спокойно поесть. Не видишь, он думает о своем.

– Я вижу.

Однако на душе у Труди было тревожно. Она встала, взяла кофейник и подлила Мэйсу кофе.

– Спасибо. Я уже напился.

Мэйс вытер рот и встал. Труди понимала, что Мэйс беспокоится из-за Уайлсов. Сегодня они должны были нагнать караван, но этого не произошло.

Труди пошла за ним следом.

– Куда ты идешь? – спросила она.

Мэйс остановился в нерешительности. В лунном свете его лицо казалось отлитым из серебра.

– Будь проклят этот придурок Уайлс.

Труди нахмурилась.

– Что ты мог сделать? Ты же знаешь, какой он упрямый.

– Да. – Мэйс быстро зашагал к своей гнедой кобыле, приветствующей хозяина тихим ржанием.

– Так куда ты собрался? – продолжала допытываться Труди.

– Назад, к повозке Уайлсов. Я хочу узнать, что случилось.

– Но… – Ей хотелось поехать с ним.

– Мне пора, – резко сказал он. – Скажи всем, что я вернусь поздно.

Горячая краска залила ее лицо. Вот, оказывается, как приходит любовь, грустно подумала Труди.

Она вернулась к своему костру. Вся семья была в сборе, и никто даже пальцем не пошевелил, чтобы убрать со стола. Вздохнув, она принялась за уборку.

Эмеральда сидела в вигваме, нервно теребя бахрому на кожаных штанах. Она находилась здесь уже не меньше часа с тех пор, как увели Тимми.

С наружной стороны вигвама индейцы поставили сторожа: женщину средних лет с широким изборожденным морщинами лицом. Женщина время от времени заглядывала в вигвам, и каждый раз Эмери отшатывалась от нее – у индианки не было носа.

Эмери хотелось плакать, но Тимми был прав: нельзя показывать свою слабость, какой бы страх ни съедал ее изнутри.

Уже не один раз она оглядела обстановку вигвама. По центру располагался очаг, вокруг которого были устроены кровати с плетеными изголовьями, покрытые бизоньими шкурами. Кожаные мешки с утварью и одеждой были аккуратно сложены один на другой. С шеста у дальней части вигвама свисал разукрашенный полог. По стенам висели одеяния с цветными изображениями воинов и лошадей. Бизоньи шкуры с коричневым густым мехом покрывали пол.

«Достаточно благоустроенное жилище для индейцев», – подумала Эмери. Но она предпочла бы всему этому повозку, где рядом был бы Мэйс…

Она старалась отогнать от себя мрачные мысли, думать о чем-нибудь или о ком-нибудь другом, например, о Мэйсе. Эмери вспоминала его руки на своем теле, его ласки… «Ты ждешь от мужчины определенных вещей… того, чего я не могу тебе дать», – как-то сказал он ей..

За стенами вигвама послышалась возня, и полог открылся. Это опять была безносая старуха. Она гневно смотрела на Эмеральду. Собрав все свое мужество, Эмеральда выдержала ее взгляд, не отпрянув назад и не вздрогнув от отвращения. Наконец старуха кивнула и удалилась.