Изумрудное пламя - Грайс Джулия - Страница 49

Глава 25

Следующие несколько часов Эмери пребывала словно в бреду, будто ей дали какое-то странное ядовитое снадобье. Ее привели в вигвам и велели ждать. Через некоторое время пришли три женщины и принялись разбирать вигвам, приказав ей ждать снаружи.

Они аккуратно сложили меховой полог вигвама и привязали узел к повозке. Туда же сложили большую часть кожаных мешков, несколько штук перекинули через спину лошади. Они работали очень быстро, и через пятнадцать минут все было готово.

Безносая женщина все время смотрела на Эмеральду, и та, окончательно поборов брезгливость, схватила старуху за локоть.

– Прошу вас, скажите, куда мы едем?

Женщина отвернулась. Ее изуродованное лицо ничего не выражало. Эмеральде только и оставалось, что молча стоять и трясти головой, чтобы хоть немного прояснить сознание. В этом дыму или в напитке, наверное, были какие-то сильнодействующие вещества.

Она до сих пор слышала свой собственный голос, когда дала согласие стать женой Одинокого Волка. О Господи! Как такое могло случиться?

Но что сделано, то сделано. Итак, по индейским законам, она – жена Одинокого Волка. Странно, но почему-то это ее не расстроило. Может, потому, что возбуждающие звуки флейты все еще звучали в ней, трепетно лаская тело, зажигая огонь внутри, будоража все ее чувства до такой степени, что все вокруг переставало существовать…

Услышав за спиной похрустывание гальки, Эмеральда обернулась. К ней приближалась Встающее Солнце, девушка, что разрисовывала бизонью шкуру. На ней было красивое платье, похожее на то, что было одето на Эмеральде, искусно украшенное семенами и длинной переплетенной бахромой. На ее шее среди ракушек что-то мерцало зеленоватым огнем.

– Мой изумруд! – вскрикнула Эмеральда. – У вас мое украшение!

Индианка сразу поняла ее. Рот ее скривился в усмешке. Она произнесла что-то на своем языке. Правой рукой она держалась за изумруд. В ее глазах читался триумф.

– Вы не имеете Права его носить! – продолжала возмущаться Эмеральда. – Это моя вещь! Это мой камень-талисман, камень, который подарил мне имя! А ваши люди украли его, забрали из повозки Уайлсов, как… как карманные воры!

Но Встающее Солнце только злорадно улыбалась. Она сняла изумруд с шеи и поднесла его к свету, чтобы полюбоваться игрой оттенков на гранях. Затем резко бросила его на землю.

Эмери увидела Одинокого Волка, идущего к ним с дальнего конца лагеря. По мере его приближения ею овладел очередной приступ головокружения. Индейский лагерь с его длинными рядами вигвамов, с пасущимися на лужайке лошадьми как бы отступил в сторону. Затем медленно мир вернулся на место, и все опять стало прежним.

Встающее Солнце резко повернулась и пошла к вигваму. Но перед тем как войти, она послала Эмери взгляд, полный ярости и превосходства. «Он мой! – казалось, кричали ее глаза. – Мой! Не думай, что ты сможешь приручить его, он всегда останется только моим!»

– Пойдем, – сказал Одинокий Волк, – мы должны уходить.

– Куда? Куда мы уходим? – Эмери смотрела на груженую повозку, на лошадь с грузом на спине, на двух оседланных лошадей, приготовленных, очевидно, для нее и Одинокого Волка. На меньшей лошади – темно-гнедой кобыле – было расписное, круто загнутое кверху седло. Очевидно, эта лошадка предназначалась ей, Эмеральде.

– Недалеко. Мы пробудем вместе несколько дней. Провизии достаточно, и мне не придется охотиться.

В присутствии других людей Одинокий Волк говорил тихо и едва смотрел на нее. Но тем не менее она ощущала, что нравится ему, и испытывала к нему притяжение. Притяжение большее, чем просто сексуальное влечение…

– Что думает обо всем этом Встающее Солнце? – вырвалось у нее.

– Она женщина. – Одинокий Волк усмехнулся. – Женщина не указывает воину, как поступать. – Он направился к маленькой кобылке. – Пошли. Нам пора.

Понимая, что выбора у нее нет, Эмеральда подошла к своей лошади. Борясь с новым приступом головокружения, она без особой сноровки села в седло и взялась за уздечку. Внезапно ею овладела паника. Куда, зачем она, одетая, как индианка, едет с этим мужчиной-индейцем? Сердце ее осталось там, в караване, с Мэйсом Бриджменом.

Эмери постаралась взять себя в руки и придать лицу спокойное выражение. Если она хочет остаться в живых, то не должна показывать страха.

Странная процессия двигалась через индейский лагерь. Одинокий Волк впереди, Эмеральда за ним, а безносая женщина вела лошадь с поклажей. Эмери закусила губу, пока не почувствовала солоноватый вкус крови, стараясь не думать о том, что ждет ее впереди.

Они медленно ехали верхом, безносая женщина шла позади. Солнце клонилось к вечеру, слепило Эмеральде глаза, и они слезились.

– Куда мы едем? – вновь спросила она у Одинокого Волка.

– Недалеко.

– О, я только хотела узнать…

«Значит, он не собирается возвращать меня к своим. Какой же я была глупой, надеясь на это», – подумала Эмери.

Она вновь посмотрела на индианку, шагавшую без устали, словно не человек, а вьючное животное. На ее смуглом сморщенном лице блестел пот.

– Кто эта женщина? – Эмеральда не могла так долго молчать. – Как ее зовут?

– Женщина с Отрезанным Носом.

– О! – воскликнула Эмери. – Какое жестокое имя! А что… что случилось с ее носом?

– Она была неверной женой.

– О! – Кровь прилила к ее лицу. – Как это жестоко! – воскликнула она.

– Ты считаешь жестоким отрезать нос неверной жене? – спросил Одинокий Волк.

Она взглянула ему в глаза, стараясь прочитать его мысли, но его лицо ничего не выражало.

– Да, я так считаю. Несчастная должна всю оставшуюся жизнь прожить уродиной всего лишь из-за одной ошибки! На нее больше не взглянет ни один мужчина. Да, я считаю это крайне жестоким наказанием!

– Мы всегда так поступаем. По крайней мере некоторые из нас. По нашим законам, женщина, которая вышла замуж и сохраняет верность своему мужу, пользуется большим уважением, чем остальные. Разве у вашего народа не так?

– Ну… – Эмеральда опустила глаза. Как может она объяснить этому индейцу законы ее общества? Что он должен был подумать о ней самой в соответствии со своими представлениями? Как относиться к женщине, отдавшейся мужчине, который и не собирался жениться на ней?

Через несколько минут они достигли небольшого соснового бора. Почва под ними была устлана ковром из ароматных сосновых иголок. Место выглядело как крепость, окруженное почти со всех сторон скалами.

Одинокий Волк спешился и жестом указал ей сделать то же самое. Они были всего лишь в миле или двух от лагеря, но казалось, что они ушли за сотни километров, так здесь было тихо. Только редкий птичий щебет и журчание ручейка нарушали тишину.

Одинокий Волк накинул на плечи разрисованную бизонью шкуру и встал в стороне, пока Женщина с Отрезанным Носом разгружала багаж.

– Ты тоже можешь помочь, Зеленоглазая Женщина. Это женская работа, – сказал он.

Эмеральда попробовала помочь старухе, но не знала, что делать, и Женщина с Отрезанным Носом отказалась от ее помощи. Теперь она тоже встала в сторонке.

За считанные минуты Женщина с Отрезанным Носом установила вигвам и занесла в него мешки. Она разожгла костер возле вигвама с помощью огнива, видимо, полученного от белого охотника. Чтобы придать мешку из бизоньей шкуры форму котла, по четырем углам старуха вставила рогатины. Затем она наполнила мешок водой, установив импровизированный котел на шесть камней, разогретых в костре.

Когда вода закипела, Женщина с Отрезанным Носом бросила в котел наструганное мясо, дикий лук, турнепс, росший в прериях, и мяту. Спустя некоторое время в варево добавили грибной порошок с запахом крыжовника.

Одинокий Волк ел первым. Обе женщины ждали, когда он поест, и только потом принялись за еду сами. Эмеральда пыталась проглотить горячий несоленый суп, но каждый глоток напоминал ей о том, что она всего лишь беспомощная пленница у этих странных людей. Аппетита не было никакого. Желудок отказывался принимать непривычную пищу.