Приди, весна - Лэндис Джил Мари - Страница 37

Вначале он довольно громко плескался, и у Анники даже возникло желание повернуться и посмотреть, что за беспорядок он там учиняет. Но потом он затих, и ей сначала пришло в голову, что он наблюдает за ней, дожидаясь, когда она обернется. Но за последние дни она научилась каким-то чутьем распознавать, когда он смотрел на нее. Сейчас у нее не было чувства, что он наблюдает за ней, однако он по-прежнему не издавал ни звука, и она даже слышала его ровное дыхание.

Прошло еще несколько минут. Медленно повернув голову, Анника сквозь полуопущенные ресницы попыталась рассмотреть, что же он делает.

Насколько она могла видеть, он сидел в корыте, откинув голову на высокий край. Руки расслабленно свисали по сторонам. И, хотя огонь в камине, перед которым стояло корыто, уже начал догорать, Анника все же разглядела, что глаза у Бака закрыты.

Анника, охваченная возмущением, встала. Пока она изо всех сил старалась вести себя так, как того требуют воспитание и хорошие манеры, он бездумно заснул, заставив ее ждать.

Она прошла через комнату и, подойдя к корыту, уставилась на Бака, уперев руки в бока. Из-за капелек влаги на ресницах он почему-то казался беззащитным, и она не стала сразу будить его, осознав, как он, должно быть, устал, раз заснул, сидя в корыте с остывающей мыльной водой. Волосы у него были еще влажными, но уже начали подсыхать и кудрявиться. Волосы на груди тоже завивались в кольца и узкой полоской шли к животу, скрытому под водой. Колени торчали из воды как два острова в темном море.

Анника протянула руку, намереваясь похлопать его по плечу, но тут же ее отдернула, не зная почему. Она понимала лишь, что боится прикоснуться к его плоти, и не потому, что не знает, как он среагирует, а из-за собственных ощущений. Ее рука покрылась мурашками еще до того, как она к нему прикоснулась. Какое же ощущение вызовет у нее прикосновение к его коже, к его мышцам? Что она почувствует, если он обнимет ее, но не так, как в тот раз, когда уносил с поезда, а с любовью? Будет ли его поцелуй таким же, как поцелуй Ричарда?

Ее напугало, что ее мысли приняли вдруг такое направление. Она обвела взглядом комнату. На глаза ей попалась бочка с водой у двери. Она сняла с края бочки черпак с длинной ручкой, зачерпнула воды, на цыпочках вернулась к корыту и вылила всю воду Баку Скотту на голову.

Бак оказался не из тех, кто радуется неожиданному пробуждению, и реагировал он иначе, нежели простое встряхивание головой. Когда холодная вода коснулась его, он, зарычав, вскочил на ноги. Вода из корыта хлынула через край. Анника была буквально парализовала его видом. Она открыла в изумлении рот, но, не издав ни звука, закрыла его и молча продолжала смотреть на Бака глазами, ставшими большими как блюдца. Если у нее и были какие вопросы касательно мужской анатомии, сейчас она получила на них ответы.

– Зачем, черт возьми, вы это сделали?

Она быстро заморгала, словно желала оградить себя от представшей ее глазам картины. Бак в этот момент был похож на мускулистого Посейдона, восставшего из моря. Вода стекала с волос на плечи и грудь, сбегала ручейками но мускулистым бедрам. Его возбужденное состояние не могло вызывать сомнений, да Бак и не пытался скрыть его, а продолжал стоять, уперев руки в бока в ожидании ответа.

Анника закрыла глаза, но не сдалась.

– Я хотела лечь спать, но я не могу этого сделать, пока корыто стоит на том месте, где я сплю. – Она открыла глаза и уставилась на грязный мокрый пол. – А теперь из-за вашей вспышки мне вообще придется спать в грязи.

– Из-за моей вспышки? – Он потянулся за полотенцем на стуле.

Анника бросила на него взгляд сквозь ресницы. Он растирал полотенцем спину и бедра. Она отвернулась и прошла к кровати, заметив, что Бейби сбросила одеяла. Анника укрыла ее. Она слышала, как Бак вылез из корыта, подошел к комоду в изножье кровати и что-то достал оттуда, но не стала оборачиваться.

Наконец он проговорил:

– Я в порядке.

– Ха!

– Ну, во всяком случае я одет.

Анника обернулась и обнаружила, что Бак натянул длинные мешковатые кальсоны, почти такие же, как и те, что лежали в куче одежды на полу. Мокасины довершали его наряд. Она едва не рассмеялась, но, подумав, сдержала свое веселье. Бак потряс головой как собака, а затем вылил воду из корыта в ведро и понес ведро на улицу. Опорожнив корыто, он поставил его назад в угол.

– Хотите лечь на кровати? – проворчал он.

– Что? – Анника в изумлении воззрилась на него.

– Хотите спать с Бейби? А я сегодня лягу на полу.

Ломая голову над тем, что послужило причиной этого неожиданного проявления доброты, Анника бросила взгляд на огромную и такую манящую кровать, но все же отрицательно покачала головой.

– Нет, меня устраивает спать на полу.

– У стола сухое место.

Она перенесла на другое место свои спальные принадлежности, а Бак, как обычно, загасил огонь и задул лампы, Анника устало забралась под толстые волчьи шкуры и натянула их до подбородка. Закрыв глаза, потерлась щекой о густой мех.

Бак улыбнулся в темноте. Он бы отдал все накопленные деньги, которые держал под столом в пустой консервной банке, за фотографию Анники, запечатленной в тот момент, когда он встал из воды прямо перед ней. Что ж, это послужит ей уроком, подумал он, подавляя смешок. Холодная вода оказала на него шоковое воздействие, но все же не ослабила эрекцию, возникшую у него во время сна. Он перевернулся на бок и подложил под голову руку. Сейчас ее спальное место находилось даже ближе к нему, чем раньше, и он хорошо видел, как она располагалась под мехами. Глаза у нее были закрыты, а пальцы поглаживали серый волчий мех. Он снова спросил себя, видела ли она раньше обнаженного мужчину. Даже если и видела, он надеялся, что все равно теперь ей будет над чем подумать.

Ранним утром трое обитателей хижины шли вдоль берега ручья по усыпанному сосновыми иголками снегу. Небо с утра было ясным и безоблачным, и Бак настоял, чтобы Анника и Бейби оделись и пошли с ним на прогулку, объяснив, что иначе они совсем засидятся.

Они шли вдоль быстро текущего потока, и Анника время от времени останавливалась, желая насладиться пейзажем, в котором все свидетельствовало о спокойной, но внушающей благоговение мощи природы. Темные, казавшиеся почти черными сосны покрывали склоны гор чуть пониже голубовато-серых каменистых пиков, возвышавшихся над долиной. Блу-Крик, впадавший в небольшое озеро, расположенное чуть дальше в долине, не замерз. Он бежал по дну долины, перепрыгивая через камни и стремясь вырваться из своих песчаных берегов. Местами он закручивался в глубокие водовороты, потом устремлялся дальше.

На снегу образовалась твердая корка, кое-где проглядывали кустики полыни, но их было слишком мало, и они не могли внушить Аннике надежду на то, что в скором времени им удастся перебраться через занесенный снегом перевал. Они шли цепочкой: впереди Бак с тяжелым капканом для бобров и заплечной сумкой, в которой он на манер индейцев носил Бейби, когда она уставала. Пока девочка захотела идти сама, и Бак разрешил ей, поскольку сегодня он никуда не спешил. Малышка ковыляла между ним и Анникой, которая поддерживала ее, когда та оступалась.

Анника решила не думать во время своей первой вылазки за стены хижины об обстоятельствах, приведших ее в это место, а наслаждаться красотой окружающей местности. Она посмотрела на Бейби, удостоверилась, что та передвигается без посторонней помощи, и остановилась, глядя на ручей. Она уловила какое-то движение между деревьями и, приглядевшись, различила силуэт прекрасного оленя, застывшего среди сосен, росших на другом берегу. Испугавшись, что Бак подстрелит красивое животное, она не стала никому ничего говорить и молча наблюдала, как олень обгладывает кору с деревьев.

Посмотрев вперед, она увидела, что Бак тоже наблюдает за оленем, и затаила дыхание. Ей была невыносима мысль о том, что вот сейчас он выстрелит и нарушит покой и безмятежность неописуемого прекрасного утра. К тому же она знала, что, убив оленя, он не успокоится до тех пор, пока не преподаст ей урок по разделыванию туши.