В путь за любовью - Ли Эйна - Страница 48

Повинуясь минутному порыву, Ребекка сняла платье и панталоны и вошла в воду. Хорошо бы сейчас вымыться мылом, но его нет… Ребекка прикрыла глаза и позволила воде омыть уставшее тело.

Вдруг она почувствовала, что рядом есть еще кто-то, и в смятении открыла глаза.

На берегу стоял Клэй и смотрел на нее.

– Ты ушла слишком далеко от лагеря, Бекки. А здесь никогда не знаешь, с чем столкнешься.

– Я уверена, что тут нечего бояться, Клэй. Это место слишком спокойное.

– Как водичка?

– Чудесная.

Он сел, снял сапоги и носки, разделся до исподнего.

– А ты права, – заметил Клэй, войдя в воду. – Теплая как парное молоко. Наверное, здесь есть горячие ключи.

Он поплыл к водопаду, и Ребекка последовала за ним. Клэй исчез за стеной воды в радужной дымке брызг. Ребекка набрала в грудь побольше воздуха и прошла следом.

К своему удивлению, она очутилась в пещере в гранитной скале.

– Никогда не видела ничего подобного, – выдохнула она.

– Интересно, правда?

– Только шумно! – Она попыталась перекричать рев водопада.

Клэй подошел к ней:

– Ты дрожишь, Бекки.

Слишком поздно она поняла, что намокшая сорочка облепила ее тело, а упругие соски обозначились под влажной тонкой тканью. Сердце часто бухало у нее в груди. Ребекка попятилась, но уперлась спиной в гранитную стену.

– Кажется, мне стоит вернуться в реку, – пробормотала она.

Клэй придвинулся еще ближе.

– Это неправильно, – беззвучно сказала Ребекка, когда он стянул с нее рубашку через голову. Камень за спиной был холодным и сырым, но он не мог остудить жара, в котором сгорало ее тело.

– Почему же неправильно, Бекки? Мы оба хотим этого, нам обоим это нужно… Скажи, что это неправда, и я не трону тебя.

Ослабевшая от желания, Ребекка проговорила:

– Я не могу, потому что это правда. Я хочу заняться с тобой любовью, хотя и знаю, что не должна этого делать.

Он нашел ее губы. Страсть вспыхнула в ней еще сильнее, и Ребекка порывисто обняла его за шею. Не прерывая поцелуя, Клэй поднял Ребекку, и она обвила его бедра ногами.

Дрожь желания пробегала по ее телу, сметая все преграды. Ребекка хотела бы прижаться к Клэю всем телом, каждой клеточкой… Он поднял ее еще выше и стал губами ласкать ее грудь, доводя наслаждение едва ли не до боли, и заглушил стон ее страсти требовательным, жадным, отчаянным поцелуем. Ребекку будто опалило пламенем, и она вцепилась в плечи Клэя, чтобы не упасть.

Он вошел в нее – и она совершенно потеряла чувство времени и места. Он двигался все быстрее и быстрее, безумие сладкими волнами захлестывало ее, и пика наслаждения они достигли одновременно.

Клэй бережно поставил ее на ноги, но Ребекка не могла стоять, поэтому он снова подхватил ее на руки. Оставив на камнях грота свои панталоны и ее рубашку, Клэй пронес Ребекку сквозь стену водопада и отпустил уже на берегу реки.

Пока Клэй натягивал брюки, Ребекка поспешно надела платье и панталоны. Потом они просто сидели на солнышке, чтобы согреться и высушить вымокшие волосы.

– Клэй, ты знаешь не хуже меня, что мы допустили ошибку, – с грустью сказала Ребекка.

– Я не жалею о том, что случилось. Почему я должен испытывать чувство вины за то, что был близок со своей женой? Это часть супружеских обязательств, и нам обоим это нравится. Кроме того, все началось еще тогда, в хижине. Теперь аннулировать брак невозможно, Бекки.

Обязательства?! Допекли ее эти обязательства! Ребекка принялась надевать чулки и ботинки.

– Но возможен развод, Клэй, и первым делом в Сакраменто я займусь именно этим, – сообщила она ему. – Каждый из нас собирается идти своим путем, и из-за секса нам будет только больнее, когда мы расстанемся.

Она зашагала прочь.

– Если мы расстанемся, миссис Фрезер. – Клэй встал и пошел за ней.

В сорок девятом неподалеку отсюда нашли золото, и Сакраменто, тогда крохотный городишко, превратился в большой оживленный город. Ни три наводнения, ни огромный пожар не остановили его роста. Пять лет назад он стал столицей штата.

Они ехали через город и во все глаза смотрели на людей, огибающих фургоны, трех– и четырехэтажные дома из кирпича, тротуары, мощеные дороги, фонари, гостиницы, рестораны, магазины, и Ребекка умирала от желания выпрыгнуть из фургона, чтобы пробежать от магазина к магазину, глазея на витрины.

Скотт привел поезд на скотопригонный двор, где всем надлежало проститься друг с другом. Гарсоны и Дэвисы ехали дальше, на юго-восток, – там они будут строить будущее на своем участке земли. Говард Гарсон хотел купить Клементину и кур, но Ребекка отказалась брать с него деньги. Она была довольна уже тем, что кто-то, кому она доверяет, позаботится о животных.

Слезно попрощавшись с Эттой и Томом и взяв с них обещание написать, как только они устроятся, Ребекка сказала последнее «прости» Клементине, Катарине и Леди Макбет.

– Как она узнаёт, кто из них кто? – спросил Гарт у Клэя, пока они наблюдали трогательное расставание с несушками. – Они же совершенно одинаковые.

– Я когда-то спросил ее о том же, и она ответила, что раз родители различают близнецов, то почему бы ей не различать кур.

– Как думаешь, она долго собирается там стоять и махать платочком уезжающим фургонам? У нас много дел.

– Хочешь пойти и сказать ей об этом, братишка?

– Нет, Клэй, она все-таки твоя жена, а не моя.

Майк Скотт подошел и пожал им руки:

– Вы, ребята, очень помогли мне в этом рейсе. Даже не знаю, что бы я без вас делал. Если вы решите возвращаться на восток, когда найдете сестру, то я еду обратно через неделю. Думаю, нам удастся перейти горы до снегопадов. Присоединяйтесь, если хотите.

– Сейчас, Скотти, мы ничего не можем обещать, – сказал Гарт. – Нам нужно сначала уладить вопрос с сестрой, а я вообще подумываю задержаться в Калифорнии на какое-то время.

– Ау тебя какие планы, Клэй? Вы с женой остаетесь в Сакраменто или хотите провести настоящий медовый месяц еще где-нибудь?

– Пока не знаю – нужно уладить ряд дел здесь. Полагаю, пока побудем тут. Если что – я сообщу.

– Фургон будете продавать?

– Думаю, да: в городе в нем нет нужды.

– Я осмотрел его – он все еще в чертовски хорошем состоянии. Я куплю его и упряжку за пятьсот долларов. Если вы решите ехать на восток с нами – отдам обратно за сколько взял.

– Я все слышала. – К ним подошла Бекки. – За фургон и упряжку я, между прочим, заплатила семьсот долларов.

– Миссис Фрезер, за время пути фургон не стал новее, а мулы – моложе.

– С другой стороны, мулы теперь лучше обучены, – возразила Ребекка, защищая своих любимчиков.

– Пятьсот – моя последняя цена. Готов накинуть еще сотню за утварь и продукты, которые вам больше не нужны.

– Насколько я понимаю, мы продаем все, правильно, Бекки? – уточнил Клэй.

– Я еще не думала об этом, но, полагаю, ты прав. Большая часть вещей в городе мне вряд ли понадобится. А в фургон меня больше никто не затащит!

– Ладно, Клэй, на том и порешим.

Бекки в последний раз проверила фургон, убедилась, что не забыла ничего ценного, подписала купчую, со вздохом положила чек в кошелек и пошла к загону со скотом.

– Эх, ребята, приготовьтесь… – пробормотал Клэй.

– Только не это! Я еще не оправился после прощания с коровой и курами! – воскликнул Гарт.

– На этот раз может быть еще хуже – там целых шесть мулов.

Все шестеро, увидев Ребекку, подошли к заграждению, что в принципе мулам не свойственно – они еще более равнодушны к людям, чем кошки.

– Дездемона, веди себя хорошо с Отелло, – увещевала Ребекка, обнимая их и целуя в бархатные морды. – Ты же знаешь, он без ума от тебя. А ты, Марк Антоний, даже не говори мне, что кусал Клеопатру только потому, что она немножко медленнее тебя. Мистер Скотт обещал позаботиться о вас и проследить, чтобы никто не поднял на вас кнут. Цезарь, я сказала ему, что твоя нога иногда болит, и он обещал ставить тебя вместе с Брутом и Клеопатрой, потому что они у нас самые неторопливые. Если бы у меня было место, где вы могли бы щипать на лугу клеверок, а не таскать тяжелые повозки по горам, я бы с радостью забрала вас с собой, но у меня его нет…