Подземелья Редборна - Доннел Тим - Страница 24

— О, мой господин, сначала дай мне сбросить эту личину, и я тотчас все расскажу!

— Ах ты, упрямый мерзавец! Мне давно бы следовало скормить тебя змеям, но уж больно ты ловок… Ладно, сейчас ты сбросишь маску!

Он достал из стоявшего в углу резного шкафчика кусок тончайшей серебристой ткани и разложил на полу.

— Вставай на середину! Что ты тянешь, можно подумать, в первый раз видишь Платок Сета! Поторопись!

Акрус с опаской встал на середину серебристого квадрата, и его углы тотчас стали медленно подниматься вверх, пока не сомкнулись в узел над головой слуги. Ферндин стоял, заложив руки под пояс, и с жестокой усмешкой смотрел на приплясывающий по полу серебристый сверток. Изнутри доносились сдавленные стоны, Акрус размахивал руками, словно отбиваясь от невидимого врага, пока наконец не затих, сжавшись в комок, Тогда тугой узел наверху развязался, и ткань с тихим шорохом упала на пол. Желтокожий слуга, все еще постанывая, с трудом поднялся с колен и поспешил сойти с колдовского полотнища на ковер.

— Ну, теперь ты снова в своем обличье, — сказал Ферндин, пряча серебристую ткань в крошечный ящичек, — рассказывай, что тебе удалось сделать!

— Благодарю, мой господин! Как хорошо вновь оказаться в своем теле и говорить своим голосом!

— Болван, я это и так знаю! Что за болтливость на тебя нападает всякий раз после превращения! Говори, а не то… — И он впился в глаза слуги угрожающим взглядом.

Отступив подальше, тот накинул на обнаженные плечи короткую зеленую тунику и начал:

— Ты можешь быть мною доволен, господин! Эти простофили ничего не заподозрили и даже насовали мне полную суму всякой снеди! — Он захихикал, вспоминая щедрое подаяние мастера Кларса.

— Нет, ты все-таки поглупел в маске старого дурня! Я что, за снедью тебя посылал?! Не серди меня, Акрус, такие шутки тебе дорого обойдутся! Ведь знаешь — я все поставил на кон, и вдруг появляется такой противник! О Сет, почему варвар не сломал себе шею где-нибудь в горах своей Киммерии!

— Только потому, мой господин, что судьба уготовила ему другое место, чтобы сломать шею! И это произойдет завтра, по воле Черного Владыки!

— Так тебе это удалось?! Говори — как? Ведь киммерийцы так недоверчивы, а мастер Кларс тоже далеко не простак!

— Здесь, как и везде, люди боятся безумцев и стараются их задобрить. Я мог зайти в любой двор, прикоснуться к любой вещи, даже взять, что захочу — а эти людишки старались бы меня ублажить или потихоньку выпроводить со двора. И мастер Кларс такой же!

— Варвар тоже?

— Нет, господин, он другой… Его ручищи чуть не вытрясли из меня душу, зато бедному испуганному старику пришлось крепко ухватиться за меч, гордость мастера Кларса! Я держался за самое его основание, возле рукоятки!

— Хвалю тебя, Акрус, это даже больше, чем я хотел! Ну а что с конем?

— А с конем вышло совсем просто. Я шел по двору и сослепу налетел прямо на коня. Промахнуться было невозможно! Правда, эта скотина чуть не затоптала меня копытами, так что киммериец, можно сказать, спас бедного старика от смерти! Но зато я успел ненароком прикоснуться к подпруге!

— Ну, варвар, спи последнюю ночь, завтра ты уснешь уже навсегда! Ах, Лавиния, мне даже жаль тебя: такие жаркие взгляды сменятся потоком слез! Но, когда женщина плачет, она гораздо желаннее! Так чем же мне наградить тебя, Акрус?

— О, мой господин, я бы хотел… Там, в спальне, на ложе… Она так стонала! Я бы тоже хотел заставить ее постонать и поплакать!

— Ого, да ты тут, за дверью, похоже, времени зря не терял! Ладно, бери, а утром я тебе еще оставлю пару глотков моего вина с кеубой, подкрепишь силы после всех трудов… и после девчонки…

Слуга бросился на колени и приник жадным поцелуем к босым ногам господина. Небрежно отпихнув его в сторону, Ферндин распахнул дверь и свистящим шепотом позвал:

— Встань… Иди сюда… Не открывай глаз… Ты спишь и видишь сны… Утром все забудется… Иди и делай все, что тебе скажет твой повелитель…

Зашуршали покрывала на ложе, и в маленькую комнатку, дрожа, вошла с закрытыми глазами девушка. Не в силах ждать, когда она приблизится, Акрус схватил ее за руку и потащил в угол, к низкому ложу, покрытому пестрым ковром. Ферндин стоял рядом, широко расставив ноги, с удовольствием слушал сдавленные крики служанки, злорадно предвкушая, что скоро и герцогиня отправится этой дорогой…

ГЛАВА 11

На рассвете подул резкий западный ветер, таща за собой серые клочья туч. Они крадучись приближались к Мэноре, заволакивая бледно-зеленое небо. Солнце еще не успело брызнуть из-за горизонта первыми лучами, а ветер уже согнал свое растрепанное стадо в одну кучу. Низкие облака неслись, как испуганные птицы, не в силах свернуть с предначертанного пути.

Стало холодно, как глубокой осенью. Ветер пробирал до костей, но жителей Немедии трудно удивить переменами погоды, гораздо хуже было другое: в день решающего поединка это могло оказаться знаком гнева Митры, и горожане прекрасно понимали, кто мог вызвать этот гнев. Одевшись потеплее, они с раннего утра шли на Ристалище. Ближе к полудню шумный город совершенно опустел, зато широкая поляна уже не могла вместить всех желающих.

Странное это было зрелище: огромное поле, запруженное колышущимися толпами нарядных людей, развевающиеся на шестах ленты и вымпелы, герольды, гарцующие на возбужденных конях, — и еле слышные голоса притихших горожан, почти заглушаемые шелестом листьев.

Встретив герцога и герцогиню приветственными криками, толпа, словно она была единым существом, снова настороженно затихла.

Герцог, зябко кутаясь в плащ, подбитый рысьим мехом, тоже был озабочен исходом поединка, ему казалось, что судьба Бергхейма зависит от сегодняшней битвы и победа невесть откуда взявшегося варвара, хоть он ловок и отважен, приведет к крушению важных государственных планов. Каких планов — он никак не мог вспомнить, но был твердо уверен, что без Ферндина герцогство пропадет и для него самого, могущественного владетеля Бергхейма, настанут трудные времена.

Герцогиня, осунувшаяся после бессонной ночи, долгой, как целая жизнь, выглядела бледной и утомленной. Огромные глаза глядели на песчаное поле, словно выискивая на нем знаки того, что вскоре должно случиться. Занятая своими мыслями, она не сразу почувствовала что-то неладное.

— Как тихо кругом… Ни смеха, ни криков… Мой герцог, тебе это не кажется странным?!

— Клянусь Сиянием Митры, мне это очень и очень не нравится! Я еще никогда не видел моих подданных такими мрачными! Можно подумать, что это не праздник, а похороны… Мои похороны… — невесело пошутил он, но шутка оказалась такой зловещей, что герцог умолк и отвернулся.

Тем временем герольды выстроились перед Храмом и протрубили звучный раскатистый сигнал, который обычно эхом отзывался в роще. Но сейчас громкое пение труб вязло в низких облаках и не возвращалось обратно дробными отголосками.

В полной тишине из Храма вышли служители Митра и сам Верховный Жрец. В это же время к Воротам Победителей медленно подъехали двое рыцарей, одному из которых сегодня достанется желанная победа, а другой… другой, возможно, расстанется с жизнью.

Черноволосый рыцарь в черненых доспехах на вороном могучем коне неподвижно замер у правой створки ворот. Его пронзительные голубые глаза холодно скользнули по сопернику, стоявшему рядом, и устремились вперед, туда, где на возвышении среди нарядных придворных сидели двое: герцог, то и дело подносивший ко рту кубок с подогретым вином, и напряженно застывшая герцогиня.

Ферндин, нарочно горячивший коня, так что он ни мгновения не стоял спокойно, один из всех, казалось, не чувствовал напряженной тишины, нависшей над Ристалищем. Его желтые глаза жмурились в довольной усмешке, как у сытого кота. Он то и дело подкручивал воинственный ус, изредка поглядывая в ту же сторону, что и киммериец. Сегодня солнце не играло на золоченых доспехах, разбрасывая желтые зайчики, но он все равно вертелся перед закрытыми воротами, как мальчишка, впервые удостоившийся благосклонности знатной дамы.