Конан и Гнев Сета - Делез Морис - Страница 53

Увидев его, тот попытался улыбнуться, но вместо этого мучительно закашлялся кровью.

— Ты как?

— Да вроде жив.

Он вновь попытался улыбнуться, но сморщился от боли. Одежда на правой половине груди была обильно пропитана кровю. Судя по всему, оружие пробило легкое.

— Крепись, парень, от таких ран не умирают… Да позовите же кто-нибудь Вербара!— крикнул Конан, ни к кому не обращаясь, но несколько человек из обступившей их толпы поднятых на ноги домочадцев бросились в дом, однако старец уже и сам спешил к ним.

Склонившись над юношей, он сразу понял, в чем дело.

— Переносную кровать, живо!— крикнул он.— Горячей воды и побольше чистого полотна и света! И не толпитесь вокруг — ему нужен воздух!

Конан с облегчением вздохнул — за жизнь его молодого друга теперь можно было не беспокоиться — и отошел к Олвине и Калиму, стоявшим несколько в стороне.

— Видели?— спросил киммериец неизвестно о чем, но оба его прекрасно поняли.

— Да,— кивнула девушка,— не совсем обычно.

— Быть может, они были братьями,— высказал свое предположение Калим.

— А-a! Брось! В тебе слишком много благородной крови! — Конан досадливо поморщился.— Эти скоты мать родную продадут за гнутый медяк!

— Тогда зачем им это? — невозмутимо поинтересовался зингарец.

Не зная, что ответить, Конан раздраженно хмыкнул, и тут его осенило.

— Они не хотят, чтобы их узнали! — воскликнул он.— Недаром они и сражались в масках!

— Быть может, и так.— Калим пожал плечами.— Во всяком случае, это легко проверить.

Не сговариваясь, все трое бросились к конюшне. Под самым окном валялись два трупа. Безрукий был аккуратно обезглавлен, но ни его головы, ни головы его приятеля нигде не было видно.

— Ну, дела!— Олвина покачала головой.— Безголовые бандиты — это что-то новое!

— А ведь должен быть еще один! — воскликнул Конан и бросился в дом.

Он ворвался в комнату, занимаемую двумя старцами. Пришпиленная его кинжалом к стене, рука бандита покоилась на прежнем месте, но ее неестественная неподвижность показалась киммерийцу подозрительной. Потайную задвижку удалось найти достаточно быстро. Замаскированная под резную панель маленькая дверца открылась, словно, сама собой. В узком, запыленном, сплошь затянутом паутиной коридоре лежал обезглавленный труп, левая рука которого по локоть уходила в стену. Залившая все вокруг кровь уже застыла темной коркой, и Конан понял, что больше ему здесь делать нечего.

В дорогу собрались лишь после полудня. Бергон с тугой повязкой на груди был бледен, но держался молодцом. Хозяин постоялого двора, низкорослый толстяк, лишь сокрушенно качал головой, не в силах прийти в себя после ночного кошмара, когда «полторы сотни разбойников попытались перерезать всех его постояльцевэ! Конан ухмыльнулся про себя, представляя, как стремительно будет расти в его рассказах число ночных бандитов!

— Кто бы мог подумать,— безостановочно вздыхал толстяк,— всего месяц назад купил это дело, был уверен, что изучил весь дом с крыши до подвала, и вдруг такое!

Однако, когда киммериец хотел дать ему десяток золотых, чтобы он ухаживал за Бергоном как следует, тот наотрез отказался.

— Это случилось в моем доме, и, значит, забота о раненом полностью лежит на мне! — тоном, не терпящим возражений, заявил он, и Конан враз зауважал добродушного толстяка.

— Не отчаивайся, друг мой.— Киммериец присел у кровати раненого.— Не знаю, свидимся ли, но в любое время приезжай ко мне в Тарантию.

— Да где же мне искать-то тебя? — удивился юноша.— Город ведь огромный!

— Где же еще, как не в королевском дворце!— рассмеялся Конан.

— Так ты…— начал Бергон и осекся.— О, пресветлый Митра, какой же я болван!

Часть третья

ПОСЛЕДНИЙ БАРЬЕР

Глава первая

ПОНЕМНОГУ ОБО ВСЕМ

Зенобия склонилась над сыном, поцеловала его в щеку, поправила одеяло и ласково улыбнулась, но глаза ее невольно выдавали тревогу, и Конн, несмотря на то, что был всего лишь мальчиком, сразу почувствовал это.

— Ты думаешь об отце?

Под пытливым взглядом сына королева вновь улыбнулась, на этот раз уже грустно, и присела на край кровати.

— Да, милый,— мягко ответила она.— Мне очень тревожно. Он вытащил руку из-под одеяла, и его маленькая ладошка легла на ладонь матери, делясь с ней теплом и уверенностью.

— Он вернется, мама,— сказал принц просто, но она против воли сразу поверила ему, и нахлынувшая волна нежности к сыну наполнила слезами глаза.— Он сильнее всех!

— Конечно, он вернется,— ответила королева, чувствуя, как предательски дрожит голос.— Я никогда не сомневалась в этом.— Она встала, потому что боялась, что еще немного, и расплачется.

— Ты не посидишь со мной? — огорчился Кони.

— Уже поздно, дорогой,— улыбнулась она,— пора спать. Завтра поговорим.

Зенобия развернулась, скользнув взглядом по огромному, в полстены, зеркалу и замерла от изумления. Она увидела в зеркале себя, увидела сына, камин за спиной и большой стол перед ним, накрытый синей бархатной скатертью,— все выглядело как обычно, но в то же время было зыбко и неустойчиво, словно взгляд сквозь слезы. Впрочем, может, так оно и было? Королева зажмурилась и подавила рвущийся наружу вздох.

— Что это, мама?— услышала она голос сына, вдребезги разбивший шаткую надежду.

Она открыла глаза и увидела, что Коня стоит рядом, напряженно всматриваясь в плывущее перед глазами отражение.

— Не знаю…— Королева покачала головой и внезапно спохватилась:— А ну-ка одевайся! Мне кажется, нам лучше уйти отсюда!

Однако они не успели ни одеться, ни тем более уйти. Стеклянная отражающая пленка вытянулась внутрь комнаты, почти до середины ее, по-прежнему отражая находившиеся внутри предметы, но искажая их самым немыслимым образом. Гигантская капля приняла вид огромной головы чудовищного монстра. Монстр открыл пасть и потянулся к застывшим в шаге от него людям. Огромные клыки клацнули в локте от лица королевы, своим телом заслонившей сына.

— Убирайся, тварь!— крикнул Конн, ударив игрушечным мечом по зеркальному чудовищу.

Оглушительно зазвенев, зеркало лопнуло, рассыпавшись по полу с жалобным хрустальным звоном, который на миг заглушил рев монстра. Похоже, ему удар пришелся совсем не по вкусу. Он изменился. Теперь голова чудовища выглядела так, словно была сложена из гранитных блоков. Тварь выглядела не на шутку разозленной. Она рвалась вперед, к прижавшимся к противоположной стене людям.

Лицо Зенобии исказилось от ужаса, но, несмотря на протесты сына, она по-прежнему пыталась закрыть его собой, и лишь то, что она защищает от смерти собственное дитя, не позволяло королеве потерять сознание. Кони вырывался, пытаясь вступить в бой. Ему даже удалось пару раз ударить каменного монстра, прежде чем тот, разъярившись и оглушительно взревев, полез внутрь комнаты, заполняя собой почти все свободное пространство.

Огромные каменные лапы с кривыми чудовищными когтями появились справа и слева от головы. Прямоугольник двери неправдоподобно исказился как раз в то мгновение, когда она открылась, и привлеченный шумом стражник ворвался внутрь комнаты. Не успев даже понять, что происходит, он тут же оказался раздавленным. Брызнула кровь, словно то был не человек, а наполненный алой жидкостью бурдюк. Зенобия сдавленно крикнула, теряя сознание, и без чувств повалилась к ногам сына.

Стоя по ту сторону врат, Черная Роза Сета не видела, что происходит в комнате, но зато она видела, как вызванный ею монстр Отца Тьмы все глубже забирается в комнату, как видно, сильно разозленный чем-то. Она расхохоталась. Великий Змей предупреждал, чтобы она не пыталась убить королеву или Конна, что это бессмысленно — путь к ним закрыт. Что ж, быть может, но еще немного — и даже сквозь закрытый проход вызванному ею чудовищу удастся раздавить ненавистных людей!