Конан и Гнев Сета - Делез Морис - Страница 60

Солнце жгло немилосердно. Конан поднял руку и натянул поводья. Конь его остановился и начал отфыркиваться, старательно освобождая ноздри от набившегося внутрь песка. Спутники киммерийца — Вербар, Олвина и Калим — остановились рядом.

— Далеко еще? — спросила девушка, останавливая своего коня рядом.

Конан прикрыл от палящего солнца глаза и осмотрелся из-под ладони. Во все стороны, насколько хватал глаз, тянулось однообразное желтое поле. Разница состояла лишь в том, что где-то это была плоская равнина, а в иных местах ее сменяли волны барханов. Жаркий воздух, неровными волнами поднимавшийся от раскаленного песка, причудливо искажал неясно видневшиеся вдалеке купола и башни, придавая им странный, призрачный вид. Однако Конан признал в них Ханарию.

— Теперь уже скоро,— сказал он, удовлетворенно кивнув.— Ну! — Он шлепнул своего гнедого по крупу.— Пошевеливайся! Пелиас уже заждался!

Однако кони, словно, и сами почуяли близость долгожданного жилья, где можно будет отдохнуть, вдоволь напиться воды, и припустили, будто не проделали только что изнурительный переход под палящим солнцем. Око Митры клонилось к закату, когда маленький отряд въехал в ворота, и Конан с удивлением узнал Крассида — сотника стражи Западных ворот. Видно, что-то не сложилось в жизни бородача, раз он так надолго засиделся на этом месте. Впрочем, Конану не было до него дела. Он лишь отметил, что воин остался таким же, как и во время их первой встречи, разве что седины в бороде прибавилось.

Проезжая мимо, Конан кивнул ему как старому знакомому и с удовлетворением увидел, что тот ответил на его приветствие. Киммериец натянул поводья.

— Ты не забыл меня, старый вояка?

— Таких, как ты, не забывают! — ухмыльнулся тот в бороду.

— А где молодой забияка, что так не хотел впускать меня в прошлый раз?

— Такие долго не живут. Его прирезали через год.— Крассид досадливо поморщился.— Что поделаешь, он так и не научился вежливо разговаривать с гостями славной Ханарии.

— Чего не скажешь о тебе,— улыбнулся Конан.— Что ж, выпей за мое здоровье!

Киммериец бросил бородачу империал, который тот ловко подхватил на лету.

— С большим удовольствием, господин.

Проехав мимо, Конан свернул налево и направил отряд по узкой кривой улочке, уводившей к северной части города, где в высокой башне жил Пелиас.

— Великий Митра,— изумленно прошептала Олвина, увидев, сколько золота вмуровано с раствором в каменную кладку,— да на это золото можно…

Конан ухмыльнулся и, толкнув тяжелую металлическую дверь, бесшумно отъехавшую внутрь, пошел за знакомым уже огненным шариком, который так же внезапно, как когда-то, вспыхнул перед самым его лицом. Он был готов к этому, но вновь, как и десять лет назад, невольно отшатнулся.

— Я давно уже жду тебя, Конан,— услышали они голос.— Поднимайся ко мне!

Словно дождавшись этой команды, шарик поплыл вперед, и четверо людей ступенька за ступенькой поднимались следом, пока не очутились перед окованной медью дверью, испещренной тайными знаками, которые причудливо переплелись в замысловатый узор. Дверь отворилась, светящийся шарик погас, и Конан со спутниками вошли в большую, устланную коврами комнату.

Олвина восхищенно осмотрелась. Никогда прежде ей не доводилось бывать в таком месте, как это. Резная мебель и настенные украшения были не просто предметами обстановки, а подлинными произведениями искусства, свезенными сюда со всех концов света. Серебряная посуда, фарфор и хрусталь поражали тонкостью изготовления и росписи. Девушка переводила зачарованный взгляд с одной вещи на другую, а ей уже хотелось посмотреть еще на что-то! Наконец ее взор наткнулся на Пелиаса, и она принялась рассматривать его, словно маг тоже был деталью меблировки. Колдун был сед, худ и высок и носи одежды ученого.

Олвина отметила его мягкую улыбку и словно проснулась. Ей стало стыдно, она потупилась и покраснела, сразу став похожей на пойманную за шалостью, пристыженную девчонку.

— Добро пожаловать, Конан! Рассаживайтесь, друзья. Я рад, что все мы в сборе, и даже Мэгил только что прибыл из Пуантена, словно вы сговорились заранее! Это добрый знак.

Конан повернулся к бывшему жрецу Митры.

— Как там дела?— с нетерпением спросил он.

— Один раз они попытались добраться до королевы и твоего сына, но все обошлось,— поспешил успокоить его Мэгил.— Правда, им удалось изрядно напугать твоих родных. Конан сжал кулаки, но промолчал. Тут только Пелиас заметил пришедшего с Конаном старца и порывисто вскочил.

— Вербар! — Они обнялись.— Как давно мы не виделись!

— Да, лет двадцать минуло с тех пор. Я слышал,— заметил Вербар,— что ты вырвался от Тзота, и давно уже хотел навестить тебя.

— Ну, вот и навестил.— Пелиас улыбнулся.— Садись. Нам очень многое нужно обсудить, потому что завтра будет поздно.

Глава вторая

ПОСЛЕ ПОБЕДЫ

— Почему ты мне не доверяешь? — Мэгил остановился в шаге от киммерийца, сверля его ожесточенным взглядом, и было видно, что он едва сдерживает гнев.

Конан хорошо понимал его состояние, когда чувствуешь собственную правоту, которая оказывается никому не нужна, и сделать ничего не в силах, и ради того, чтобы доказать ее, готов убить лучшего друга. Правда, сам-то он всегда поступал только так, как считал приемлемым для себя…

— Кром! Да разве ж я произнес хоть слово о недоверии?— Примирительным жестом король положил руку на плечо бывшего жреца.— Разговор идет лишь о том, как добиться успеха наверняка.

— А ты уверен, что Вербар,— Мэгил повернулся к старцу и слегка кивнул ему, как бы извиняясь,— справится с этим делом лучше, чем я?

Конан вздохнул с некоторым облегчением. Он всегда считал принуждение скверным способом добиваться желаемого. Как правило, его люди знали, что он делает и зачем, и зачастую он только из-за этого достигал успеха там, где другие терпели поражение. Сейчас он видел, что Мэгил перестает злиться и начинает думать, а значит, полдела сделано, и это уже немало. — Причин три.— Он посмотрел другу в глаза.— И Роза Сета, и Вербар — оба колдуны, и я надеюсь, что наш друг лучше осведомлен о том, чего можно ожидать от этой женщины.

— Я тоже немало знаком с этим,— сдержанно заметил жрец.

— Согласен,— кивнул Конан.— Но есть и вторая причина, и она гораздо существеннее первой.

— Что за причина?

— Помнишь, ты говорил, что побывал у Учителя, но явился слишком поздно и увидел лишь трупы?

— Почему ты обманул меня?— Конан увидел, как мгновенно напрягся Мэгил, а во взгляде его появились боль и непонимание.— Ведь Учитель не погиб!

— Откуда ты знаешь? — прошептал он, хотя вопрос этот не имел смысла.

— Значит, знаешь,— задумчиво сказал Конан.— А ты знаешь, что его ученик, видя, что Учитель бросил их, сдался Руке Сета? Не знаешь?

— Да пойми ты!— с болью выкрикнул Мэгил.— Учитель не мог предать, как не мог и умереть.

— Так как же ты объяснишь случившееся?

— Учитель ведь полубог,— нехотя проговорил Мэгил.— Митра вытащил его из передряги, когда положение стало безвыходным.

В комнате повисло тягостное молчание. Пелиас с Вербаром понимающе переглянулись, Калим с Олвиной не представляли, о чем идет речь.

— Примерно так же подумал и я. Податель Жизни спас Учителя и бросил остальных,— задумчиво проговорил Конан.— И это вторая причина: я не хочу, чтобы Митра вытащил тебя в самый неподходящий момент, и не потому, что желаю тебе смерти. Просто я хочу быть уверен в тех, кто пойдет со мной.

— Я не бог и даже не полубог,— мрачно заметил жрец.— Вряд ли Митра сделает для меня то, что счел возможным сделать для Учителя.

— Напрасно ты так думаешь,— заметил король.— Никому не ведомы пути Подателя Жизни!

— Что ты имеешь в виду?

— Вербара для пользы дела он пытался принудить к поступкам, которых тот сам никогда бы не совершил.