Слуги паука 1. Ночь Паука - Делез Морис - Страница 39

Не оборачиваясь и не обращая внимания на распластавшегося на полу, тяжело дышавшего Фабиана, он крикнул:

— Осветите коридор до второго поворота! Живо!

Левой рукой он оторвал привязанные к поясу факелы, и не дожидаясь и даже не следя, как выполняется его приказ, начал теснить монстра. Он готов был в любой момент метнуть зажатый в левой руке массивный метательный кинжал, способный пробить аквилонский панцирь, если тварь вдруг решит напасть на девушек.

Тварь, дернувшись однажды, сразу поняла, что как только повернется к варвару спиной, острая сталь без промаха вонзится в спину, и единственный, пылающий ненавистью, глаз ее налился кровью. Она попыталась перейти в контратаку, но Конан был готов и к этому.

На краткий миг он удвоил темп, но тут же сбавил его до прежнего уровня. Маневр этот возымел успех, но дорого обошелся Конану — он почувствовал, что и его тренированное тело закаленного бойца начинает уставать…

Незримый не ожидал такого поворота. Он знал, что силы любого человека, как бы могуч тот ни был, не беспредельны, и когда счел, что момент настал и пошел вперед, был удивлен безмерно, ибо варвар легко увеличил темп, казавшийся невероятным, и тут же сбавил его, показав, что готов и к такому повороту.

Некоторое время Незримый пребывал в растерянности. Он не понимал, чего добивается противник, теснивший его меньшую половину в неосвещенную часть коридора, где находился он сам. Казалось, что это ему только на руку. Как только он окажется достаточно близко от твари, человеку придет конец! Но именно это его и навораживало. Люди вовсе не глупы, а значит, они что-то задумали!

Что же, у него есть чем ответить.

Он оставил свою меньшую часть и обратился к третьему, которому еще предстояло стать таковым.

Девушки убежали вперед. Сердечки их трепетали от страха, но они не осмеливались ослушаться своего повелителя и вскоре скрылись, а потому не могли видеть, что происходило там, откуда они только что ушли.

Фабиан стоял на четвереньках, постепенно приходя в себя.

Он помнил все: и свой подъем, и бой, и внезапно навалившуюся усталость, и панический страх того, что в следующий миг будет убит, и пронзившую стрелой радость, когда тварь непонятно почему оставила его и бросилась на Конана, и сменившую радость жгучий стыд, — вновь Конан спас его! — и злость, пришедшую вслед за стыдом, шепнувшую на ухо, что киммериец опять перешел ему дорогу.

Злость все росла в нем. Вернулась мысль о том, что им вдвоем не ужиться в этом мире, и решимость, мелькнувшая в его глазах, тут же уступила место страху. Страху за свою жизнь. Нет, он не собирается рисковать жизнью, не будучи уверенным в успехе. Он прикончит варвара, но действовать будет наверняка, а сейчас, когда он имел возможность посмотреть, как варвар расправляется с его противником, ему вовсе не улыбалась мысль напасть на киммерийца, пусть даже сзади. И более всего Фабиана страшило то, что сестры непременно увидят происходящее, а этого допустить было никак нельзя.

Фабиан стиснул зубы и шумно выдохнул. Жажда убийства мгновенно пропала, оставив в душе отвратительный привкус предательства. Он снова стал прежним и обрадовался этому. Он не знал, что очередной раунд борьбы за его душу Незримый проиграл, но главное, чего он не знал — это того, что в следующем бою ему уже не выстоять.

Зато это знал Незримый.

Конан теснил тварь. Он мог попытаться стремительным броском покончить с ней, но не делал этого, понимая, что скорее всего дело закончится бегством противника и все придется начинать сначала, но уже в худших условиях. Необходимо довести бой до конца. Значит, нужно теснить тварь, не давая передышки, загнать в угол, где можно будет расправиться с ней, а делать это становилось все труднее. Конан видел для себя лишь один путь и теперь шел по нему, не щадя сил.

Шаг за шагом отвоевывая пространство, он загнал противника к лестнице и, предвидя, что тот постарается уйти на верхние этажи, усилил натиск, лишив его такой возможности.

Тварь шагнула назад, и нога ее опустилась на ступень, потом еще и еще… Тогда она бросилась вниз, но Конан, выхватив факел у Мелии, устремился следом.

Когда он ворвался в коридор, твари там не было. Ясно как день, что она спряталась в одной из боковых комнат и притаилась, готовая в любой момент напасть.

Конан вытер ладонью пот, струившийся по лицу, и осторожно пошел вперед, пробуя каждую дверь, но все они были заперты. Значит, тварь проскочила за стальную плиту, преграждавшую путь в дальнюю часть подвала, где находится тайник.

Услышав быстрые, легкие шаги за спиной, он отскочил к стене, чтобы не терять из виду оба входа, хотя и знал, что это девушки бегут к нему. Реакция варвара заставляла его действовать не думая, и это не раз уже спасало ему жизнь.

Мелия первой показалась в конце подвала, следом на ступенях лестницы мелькнули ножки Зиты.

— Следи за лестницей!

Почти одновременно Конан воткнул факел в держатель на стене, и меч с легким шипением скользнул в ножны. Обеими руками он схватился за скобу двери и, упершись ногой в стену, потянул ее на себя. Уступая усилиям человека, дверь закрывалась неохотно — пружина потайной стены работала на растяжение. Мышцы Конана напряглись невообразимыми буграми, так что глаза девушек округлились от ужаса — такого им видеть еще не приходилось.

На миг им показалось, что это не человек, а монстр поднялся из подземных глубин, или кто-то из светлых богов спустился на землю. Казалось, еще немного и плоть не выдержит нечеловеческого напряжения, однако сталь поддалась быстрее. Дверной просвет становился все уже. Что-то мелькнуло вдали, видимо тварь, почувствовав, что вместо спасения попалась в ловушку, равносильную смерти, осознала ошибку и теперь стремилась исправить ее.

Конан почувствовал, что сил у него не хватает, и понял, что борется теперь не только с мощью, запасенной равнодушной сталью, но враг его присоединил свои усилия, и они — сталь и тварь — действуют теперь заодно.

Он устал, очень устал. Дверь, только что готовая захлопнуться, не желала этого делать, а он уже готов был упасть в изнеможении. Если он позволит одержать над собой верх, им конец! Он даже руки не сможет поднять, а Фабиан где-то наверху валяется как баба, пуская слюни! Эта мысль привела Конана в бешенство.

— Кр-р-ром! — прорычал он сквозь стиснутые зубы и удвоил усилия, хотя это уже казалось невозможным.

Легкий вздох невольно вырвался у Зиты, когда рубаха Конана лопнула на спине, не выдержав чудовищного напряжения. Дверной просвет вновь начал понемногу сокращаться, пока не послышался щелчок, возвестивший о том, что пружина взведена.

— Факел! Скорее! — Конан продолжал тянуть за скобу уже закрытой двери. Зита застыла в недоумении, но Мелия сообразила, что ему нужно, и быстро сунула в скобу рукоять массивного бронзового факела, так что дверь оказалась словно бы запертой на щеколду.

Когда Конан поднялся, руки его дрожали, в висках стучало, но он не мог позволить себе расслабиться даже теперь. Сперва нужно надежно заклинить дверь, и тогда время для отдыха будет, а он прекрасно помнил, что сделала тварь с мечом, вставленным так, как теперь торчал в дверной скобе факел.

Обломки его до сих пор валялись на полу. Правда, тогда пружина двери не была взведена, а сталь клинка оказалась хрупка и не выполнила своего назначения. Теперь такого произойти не должно.

Он вставил еще пару прогоревших факелов, забив их, словно гвозди — пусть-ка теперь, коли есть желание, попробует вырваться! — и устало оперся спиной о стену.

За стеной слышалась возня. Тварь скребла стену когтями, словно пытаясь проковырять в ней лаз, и злобно шипела от бессилия. Мелия подбежала к Конану и, с опаской косясь на дверь, из-за которой доносились вселяющие дрожь звуки, попыталась помочь ему подняться. Зита уже оказалась с другой стороны, но Конан решительно отверг их помощь — не в привычках его было опираться на хрупкие девичьи плечи.

— Где Фабиан?

Девушки переглянулись — они и думать забыли о своем втором спутнике.