Глаз павлина - Гордон Уильям - Страница 15

Выражение его ледяных, бездонных, как озера Асгарда, глаз заставило поежиться всех присутствующих в комнате. На мгновение этим видавшим многое мужчинам показалось, что под личиной грубого варвара скрывается сама смерть.

— Увы! — Джилзан погрустнел.— Никому неведомо, в какой гнусной дыре скрываются кровожадные твари. С помощью своих заклятий колдуны надежно укрылись от посторонних глаз. Золото — самый благородный металл, но и оно бессильно против низменного колдовства… Но, быть может, ты все же в чем-то нуждаешься? Говори, не стесняйся, мой мужественный друг. Все мое — твое! — С этими словами Джилзан кинул на стол тяжелый кожаный мешок с золотом.

— Я беден, и мне нечего предложить тебе, кроме своих клинков,— гордо вскинул голову Тумелар.— Но знай, Конан, что они в твоем распоряжении!

— Я, конечно, не такой опытный воин, как Тумелар, и не так богат, как караванщик,— присоединился к остальным Ишмаэль,— но и я могу тебе кое-что предложить!

С этими словами Ишмаэль бережно извлек из-за пазухи шелковый сверток. Размотав тонкую ткань, паренек положил на стол огромный кроваво-красный самоцвет. Этот удивительно круглый камень был вделан в странную костяную оправу, украшенную непонятными резными символами, к которой крепилась тяжелая золотая цепь. Удивителен был и странный оттенок самого золота — болезненно алый, как будто его покрывала свежая кровь.

— Спасибо, друзья! — Конан был тронут до глубины души.— Это мой вызов, но я с благодарностью принимаю вашу помощь. И даже если нам всем суждено погибнуть в борьбе с проклятыми сабатейцами, я уверен, мы встретимся в туманных чертогах на Бен Морге. Кром знает, что такое настоящая храбрость!

Несколько смущенный проявлением своих чувств, киммериец перевел разговор на другую тему.

— Что это такое? — спросил он у Ишмаэля, ткнув пальцем в сторону лежавшего на столе самоцвета.

— Я говорил, что мне удалось пробраться в дворцовые сады,— сказал Ишмаэль,— но не в сам дворец. Когда я уже решился уходить, на главной аллее, ведущей к Западным воротам, показалась пышная процессия. Это был принц Зебуб со своей свитой. На правах жениха Афризии он каждый вечер наносит визит будущему тестю. Я решил, что грех не воспользоваться таким случаем, чтобы незаметно покинуть сады Фараха. Скорчив надменную морду, я присоединился к свите Зебуба.

Гхазцы решили, что я какой-то мелкий служащий Фараха, направляющийся по делам в город. Так мы и прошествовали к выходу. Ты же знаешь,— Ишмаэль заговорщицки подмигнул Конану,— какая передо мной стояла задача? Но, думаю, ты догадался, что она уже решена.— Взяв самоцвет со стола, он подкинул его на ладони.— А решить ее, хвала небесам, помог случай. Не иначе как сам Бел Изобретательный дернул ветер за хвост, потому что шквал налетел совершенно внезапно. Зебуб как раз в этот миг зачем-то наклонился, и порыв ветра распахнул его куртку. Ты представляешь, Конан, что я подумал, когда мне удалось разглядеть мерцание драгоценного камня во внутреннем кармане Зебуба?

— Я подозреваю, что ты решил немедленно облегчить карман от такой тяжелой ноши,— хмыкнул киммериец.

— Точно! — признал правоту Конана паренек.— Ну, дальше все было просто,— хвастливо заявил он.— Когда Зебуб подошел к воротам, я подпихнул очень вовремя проходившего мимо павлина прямо ему под ноги. Гхазец споткнулся о глупую птицу, и, если бы не моя помощь,— Ишмаэль рассмеялся,— Его высочество растянулся бы во весь рост. Я, можно сказать, подхватил его на лету. Ну а пока принц отряхивался и ругал стражников на чем свет стоит, я как ни в чем не бывало вышел на площадь. Свернув в ближайший переулок, я помчался во весь дух в «Золотую Лозу». Жалко только, что мне не довелось увидеть выражение лица гхазского хлыща, когда он обнаружил пропажу,— тяжело вздохнул Ишмаэль.— Но нельзя же сразу получить все!.. Э-э-э… Ты чего? — Приверженец бога воров обернулся к Тумелару.

Конан и Джилзан, с неподдельным интересом слушавшие рассказ Ишмаэля, тоже посмотрели на кешанца.

Тумелар сидел на стуле, уставившись, как загипнотизированный, на добычу Ишмаэля. Лицо его посерело, как будто он увидел оживший труп (кстати сказать, когда Конану довелось побывать в Кешане, он видел и не такое), и жонглер, не в силах вымолвить ни слова, лишь хрипел, тыча пальцем в сторону самоцвета.

— Да не расстраивайся ты так,— ободряюще заметил юный шемит.— Знаешь, сколько у него таких? Не обеднеет! Или ты хочешь сказать, это был свадебный подарок? — Ишмаэль задумался.

— Г… Г…— между тем хрипел Тумелар. Схватив со стола большой кувшин с вином, он жадно к нему приник, смачивая пересохшее горло.

— Дурак! — рявкнул он наконец, вскакивая.— Ты просто не понимаешь, что попало тебе в руки!

Конан и Джилзан смотрели на Тумелара в полном недоумении, не понимая, что могло заставить так разволноваться бесшабашного и веселого кешанца.

— Вы, необразованные задницы, это же Кровавый Глаз!!!

— Вышло так,— начал Тумелар свой рассказ, когда немного успокоился,— что много-много лет назад, когда я еще ходил в услужении у знаменитого воина-мага Ат-Хуана, мне довелось участвовать в одной необычной поездке в глубь Зембабве.

Ат-Хуан всю свою жизнь наращивал и тренировал личную Силу. Можете мне поверить, что если бы он решил следовать путем Меча или Скипетра, то мир с готовностью лег бы ему под ноги. Но он выбрал путь Силы. Так вот,— Тумелар прикрыл глаза, вспоминая дела давно минувших дней,— я тогда был наглым юнцом, усвоившим лишь пару заговоров и простых трюков с мечами, но мнил уже себя великим воином. При каждом удобном случае я старался показать учителю свои силу и ловкость.

Мы пробирались сквозь джунгли уже третью седмицу, идя к цели, известной лишь Ат-Хуану да Черным Богам, когда вышли к древним развалинам. Ни разу в жизни я до этого не видел ничего подобного. Джунгли внезапно закончились, и мы оказались на краю огромной каменной чаши. Не могу сказать вам, что это был за камень — черный и блестящий, чем-то похожий на обсидиан, но куда более прочный.

Необычные здания из этого же камня ровными рядами спускались по стенам чаши. А точно в ее середине возвышалась исполинская черная пирамида. Что за раса возвела эти строения в сердце джунглей? К мрачному городу не вело ни одной дороги, казалось, даже лесные звери и птицы старались избегать этого места.

Когда я увидел, как вспыхнули глаза Ат-Хуана, сразу понял, что именно сюда он и стремился. Я накинулся на учителя с расспросами, но он только сказал, что этот город был возведен на заре вечности народом хенаритов, не имеющим ничего общего с людьми. Помолчав, он добавил, что учителя учителей его учителей учились у последнего ученика учеников мудрецов хенаритов и что он, Ат-Хуан, потратил жизнь на то, чтобы выяснить, где находится их город.

Он наотрез отказался говорить дальше со мной на эту тему, но я так понял, что он надеялся отыскать здесь некий магический талисман, дающий возможность путешествовать между пластами бытия.

Солнце уже заходило, и Ат-Хуан велел мне разбивать лагерь на опушке джунглей. Пока я разводил костер и пытался подстрелить какую-нибудь живность на ужин, мой учитель занимался своими делами. Он приготовил отвар, который позволял его духу путешествовать вне тела. Перед тем как его выпить, Ат-Хуан строго-настрого велел мне не подходить к каменной чаше и дожидаться восхода солнца, когда его дух вернется в тело.

Я поужинал в одиночестве. Между тем солнце зашло, но я с удивлением обнаружил, что темнее не стало: все вокруг залило голубое сияние, исходящее от странного черного камня. От возбуждения я никак не мог уснуть, и вот, когда уже до рассвета оставалось совсем немного, я решился. Повторяю, что тогда я был молод и самонадеян. Убедившись, что учитель все еще пребывает в трансе, я задумал отправиться к пирамиде и попытаться самому отыскать нужный Ат-Хуану талисман. Не теряя времени, я подпоясался верными мечами и, насвистывая, пустился в путь, без малейших препятствий достиг пирамиды и прямиком направился к каменному порталу.