Влюбленные из Хоарезма - Стюарт Торн Сейшел - Страница 15

— В мои намеренья не входило никого оскорблять, в ваши же, как видно, входит засадить меня в долговую яму, а то и казнить, — усмехнулся Юлдуз. — Правильно я тебя понял, о неподкупнейший из казиев?

Казий потыкал узловатым пальцем в предъявленную опись.

— Ответчик должен в самый краткий срок либо предоставить в распоряжение истца означенные вещи, денежную их стоимость в полновесных, не стертых золотых монетах ли, вещи равной им ценности ли. В противном случае ответчик будет сослан на работы в рудник или каменоломню, покуда не выплатит долг или не умрет, в зависимости от того, что случится ранее!

— Да ты что, старик, хайшиша накурился?— вмешался негодующий Харра.— Этого менялу знает весь Хоарезм! Ни один честный торговец не пошлет к нему покупателя менять деньги, только те, кто зарится на мзду, которую он выплачивает с каждого обманутого! Конан, вели гнать их обоих в шею!

— Это мы живо сделаем!— поддакнул Закир, подходя ближе.

— Как велика сумма, за которую ты хочешь сослать меня на рудники?— спокойно спросил Юлдуз.

— Всего лишь триста золотых,— медовым голосом ответил меняла.— Но я должен получить их сейчас же, на месте. Никаких отсрочек и поблажек! Если я не получу сейчас денег, через час я вернусь со стражниками! Тебя в цепях поведут через весь город, на каждой улице выкрикивая, что ты вор, точно так, как ты сделал со мной!

— Юлдуз, я должен тебе кое-что сказать.

Конан шагнул вперед, заслоняя собой юношу. Тот стоял совершенно спокойно, как тополек среди травы, только глаза его, и без того темные, потемнели еще больше от расширившихся зрачков. Лицо его выражало полнейшую отрешенность.

— Что ты хочешь мне сказать, Конан?

— Не здесь. Отойдем подальше.

— Не вздумай помочь ему бежать, о, незнакомый мне воин!— немедленно вмешался меняла.— Он не укроется от карающей длани правосудия нигде, разве что успеет пересечь до рассвета границу Турана!— Тут он снова захихикал.

— Замолчи, старик!— брезгливо ответил ему Конан.— Твое место давно на пашне, гнилая верблюжья лепешка! Попробуй только раскрой здесь еще раз рот, и я набью его тем, чем ты на самом деле являешься! Иди за мной, Юлдуз. Харра, тебя это тоже касается.

Меняла испуганно замолчал, а казий на всякий случай залез обратно в повозку, готовый удрать в любой момент. Заметив это, Конан бросил через плечо:

— Сторожите их, ребята, чтоб не сбежали!

Видя, как к повозке ленивой походкой направляется десяток вооруженных солдат, казий совсем перетрусил и стал шептать меняле, что напрасно они затеяли это дело и что лучше уносить ноги пока не поздно. Но было уже поздно.

— Что вы собираетесь делать с нами, доблестные воины?— дрожащим голосом проблеял меняла.— Моя лавка находится под покровительством самого наместника!

— А мы не подчиняемся твоему наместнику,— любезно пояснил Закир.— Нам может приказывать только Владыка Турана. Так что сиди тихо, старик, пока не вернется наш ун-баши и не решит, что с тобой лучше делать — вздернуть вон на том тополе или снести мечом голову. Если все, что сказал Юлдуз — правда, то никто не хватится тебя в Хоарезме, наоборот, нас еще будут благодарить, что мы избавили базар от такой гиены.

Тем временем Конан, зайдя в казарму, вытащил из-под своего топчана переметные сумки, в которых хранил все необходимое в дороге, и вынул из одной ларчик красного дерева. Раскрыв его на топчане, он достал оттуда один из свитков и малую печать Казначейства.

— Послушай, Юлдуз. Повелитель Илдиз доверил мне право в любое время и в любом месте принять в мой отряд человека, которого я сочту достойным такой чести. Так вот, я предлагаю тебе наняться в войско Повелителя.

Юлдуз посмотрел на него с глубокой задумчивостью.

— Но ведь я совсем не воин, Конан. Как я буду сражаться в твоем отряде, толком не зная, как это делается?

— Со временем ты научишься всему. Но сейчас, вступив в ряды наемной армии, ты избавишься от каких-либо судебных повинностей и издержек. Ты не будешь подсуден светским властям, только военным. Твой долг перейдет на армию, его заплатят из казны, а у тебя будут удерживать понемногу из жалованья. Думай скорее, у нас мало времени!

— Подумай, Юлдуз,— жарко зашептал ему Харра,— ты останешься с нами, уедешь в столицу, у тебя будет крыша над головой и еда трижды в день! Ну, куда тебе странствовать, без гроша в кармане? А так — никаких забот. Ребятам ты понравился…

— Погоди, Харра, у меня и так голова кругом,— поморщился Юлдуз.— А скажи мне, ун-баши, что будет, если я исчезну?

— Ничего не будет,— ответил Конан, несколько удивленный вопросом.— Если тебя убьют, никто не станет взыскивать ни с меня, ни с Харры, если ты об этом.

— Хорошо,— решительно сказал юноша.— Что я должен сделать?

— Ты писать умеешь?

— Да, конечно.

— Харра, беги живо к этому крючкотвору, одолжись у него чернилами и палочкой для письма.

Харра кивнул и умчался. Юлдуз с сомнением покачал головой.

— Ты уверен, что все делаешь правильно, Конан?

— Если бы я над каждым решением раздумывал столько, сколько ты,— отозвался киммериец,— меня бы уже убили не одну сотню раз. Делай, что говорят.

Харра вернулся, неся в руках мешочек с чернильницей и связку заостренных палочек. Сунув все это Юлдузу, он подставил загорелую спину:

— Подписывай!

И Юлдуз подписал.

— Все!— торжествующе возгласил Харра и помахал фирманом в воздухе, чтобы скорее просохли чернила.

Конан засветил лампу, разогрел на огоньке сургуч и оттиснул печать.

— А теперь — к этим проходимцам!

И Харра помчался почти вприпрыжку к повозке, где сидели, ожидая наихудшей участи, казий и меняла.

Предъявив им фирман Повелителя, по которому Юлдуз отныне становился наемным солдатом туранской армии, их спровадили, причем Закир и Альмад еще долго шли рядом с повозкой по дороге, объясняя, как скоро они могут рассчитывать получить что-либо из казны Владыки Турана.

Троица в повозке жалась в углы и думала, что еще дешево отделалась, ибо всякому известно: никогда не связывайся ни с родичами властелина, ни с его личной гвардией, ибо распря и с теми, и с другими сильно укорачивает жизнь — а иногда и тело. На целую голову.

Избавившись от судейских, солдаты затеяли бурное ликование по поводу принятия новобранца. Ихор, ненамного превосходивший Юлдуза ростом, хотя был много шире в плечах, тут же достал ему из своих запасов вторую кольчугу с солнцегривым львом. Второго островерхого шлема ни у кого не было, но с этим можно было подождать до столицы. Но шлем Рамаса оказался Юлдузу как раз впору и, оглядев придирчиво нового воина с ног до головы, Конан изрек:

— Вот что, раз ты уже в отряде, ступайте-ка вы с Харрой в третью стражу. Она как раз начинается. Я вас сам и разведу.

— Ну, вот,— пихнул Харра в бок нового товарища.— Считай, что на этом ты окончательно принят.

По установленному обряду воины, охраняющие вход от злых духов, уходили из Двора Гаданий последними. Как ни отворачивался Юлдуз, как ни прятал лицо, когда Бахрам прошествовал мимо него в сад, астролог все же узнал его.

— Ты!— закричал он, подпрыгнув, словно мячик.— Ты здесь, сын греха и позора! Как ты только посмел появиться в этом доме, нечестивец!

— С сегодняшнего дня Юлдуз — воин моего отряда, почтеннейший Бахрам,— ответил неслышно подошедший Конан.— И я за него отвечаю. Чем он тебя сейчас обидел, многомудрый старец?

— Сейчас — ничем, клянусь Эрликом!— отдуваясь, пыхтел старик.— Но…

— Ты знал его раньше? — прервал его Конан.

— Знал ли я его! Знал ли я его! Да ты посмотри на его растерянный вид, доблестный ун-баши! Пусть он посмеет сказать, что он меня не знает! Юлдуз, в первый миг, опешивший от неожиданности, уже вполне справился с собой.

— Кто же в Хоарезме не знает личного астролога наместника Мардуфа,— спокойно сказал он.

— Пусть он скажет, пусть скажет тебе, о, украшение туранской армии, какую злую шутку они со мной сыграли!— продолжал бушевать Бахрам.