На острие клинка - Кашнер Эллен - Страница 17

Воспользовавшись недолгим затишьем перед следующим залпом, Ричард повернулся к другу, но Алек не сводил глаз с опустевшего неба. Его лицо было преисполнено страстного ожидания.

К Ричарду и Алеку, стоявшим на крепостном валу, стали присоединяться местные жители — на этот раз не студенты, а торговцы. Люди подходили семейными парами, воркуя, обняв друг друга за талии. Алек их словно не замечал. В небесах расцветали огненные гирлянды, окрашивая его лицо в золотистый и зеленый цвета.

Теперь воздух разорвал пронзительный свист. Некоторые из зевак, стоявшие за спинами друзей, подпрыгнули от неожиданности. Ком ярко-алого пламени рассек мрак. Он медленно, словно цветок, распустился сотней завитков и усиков, обнажив в центре золотистую пульсирующую сердцевину. Долго тянулись секунды, все окрестности залило красным. Ричард услышал, как Алек издал страстный вздох, и увидел, как друг поднял руки, погрузив их в рубиновые отсветы.

Грохот салюта, эхом ходивший по реке, отражаясь от берегов, заглушал все остальные звуки. Ричард понял, что подле него появился кто-то еще, только когда ощутил рядом едва уловимые колебания материи. Рука мечника скользнула вниз и стиснула запястье незнакомца, шарившего у Ричарда там, где джентльмены обычно носили кошельки. Не опуская взгляда, Сент-Вир сдавил руку еще сильнее, после чего медленно обернулся, желая взглянуть на приглушенно застонавшего от боли вора.

— Ой, — сказал Ловкач Вилли и улыбнулся вяло, но и отчасти победно, — я и не думал, что это ты.

Ричард отпустил его руку, и воришка принялся массировать пережатый нерв. Вилли с остреньким простодушным личиком был маленьким и тщедушным, как ребенок. Он специализировался на домушничестве. Ричарду стало совестно, что он повредил воришке рабочую руку, но Вилли отнесся к случившемуся философски.

— Ты одурачил меня, мэтр Сент-Вир, — произнес он. — Разоделся — ну просто не узнать. Я решил, что ты какой-нибудь банкир. Впрочем, ладно, я все равно рад, что тебя нашел. У меня имеются новости для тебя, которые ты, думаю, захотел бы услышать.

— Ладно, — кивнул. Ричард. — Коли пришел, можешь заодно и на салют посмотреть.

Вилли обратил взгляд к небу и пожал плечами:

— Зачем? Это просто обычные разноцветные огоньки.

Ричард дождался, пока стихнут радостные возгласы людей, приветствовавших очередной залп, после чего ответил — Эти разноцветные огоньки, Вилли, чертовски дорого стоят. Должна же быть от них хоть какая-то польза.

Все впустую. К тому моменту, когда салют уже почти закончился, Майкл пришел к выводу, что он для герцогини — лишь один из гостей. Герцогиня отнюдь не собиралась уделять ему особого внимания, напротив, она вела себя с ним более официально, чем с другими, потому что знала его хуже остальных приглашенных. Молодой лорд, чувствуя, как его охватывает хандра, опрокинул бокал вина и закусил утятиной. Что ж, герцогиня, по крайней мере, не стала глумиться над ним, как над Горном, когда этот дурак продолжил свой рассказ о том, какие фейерверки ему довелось видеть за свою жизнь. У Горна, в отличие от Майкла, не хватило мозгов почувствовать двусмысленность фразы. Ну а толку с того? Да, молодого лорда развеселила острота Дианы, однако герцогиня после того, как все отсмеялись, обратила свой взгляд на лорда Ферриса.

Ну что она в нем нашла? Что, Феррис одет лучше Майкла? Безусловно, у лорда Ферриса гораздо больше власти, но ведь герцогиня не интересуется политикой. Ей вполне хватает денег, красоты и острого ума. Феррис темноволос, а Майкл наоборот. Более того, Феррис — калека. В детстве он потерял один глаз, и теперь лицо, которое, в принципе, можно было назвать красивым, уродовала безобразная черная повязка, рассекавшая его на две части. Что за жеманство — почему повязку не подобрать в тон наряду? Впрочем, экстравагантностью здесь умеет отличаться не только Феррис. Майкл уже достаточно овладел искусством фехтования, чтобы закатить небольшой скандал. Пока он просто сдерживался, скрывая копящееся недовольство за маской хорошего воспитания. Майкл обязан рассказать герцогине об уроках фехтования, о том, на что решился с ее подачи, но для этого они должны остаться наедине, вдали от посторонних глаз.

Неожиданно грохот смолк. По всей видимости, салют закончился. Со всех сторон неслись крики разочарования. Тем временем слуги убрали со стола пятую перемену блюд и опустили пологи шатра. Герцогиня дала знак лакею, который кивнул и направился на нос корабля.

— Если никто не возражает, — обратилась герцогиня к гостям, — я полагаю, нам пора выбираться из этой сутолоки, пока к этому не присоединились остальные. Насколько мне известно, у лорда Ферриса сегодня на вечер планы, однако я надеюсь, что остальные найдут возможность ненадолго зайти ко мне в гости, чтобы обогреться.

— Планы? — Лорд Горн склонился к канцлеру. — Вы, часом, не к лорду Ормслею собираетесь, на партию в карты?

— Нет, — улыбнулся Феррис, — к сожалению, меня ждут дела.

Герцогиня встала, жестом попросив гостей оставаться на своих местах.

— Прошу вас, не поднимайтесь, располагайтесь поудобнее. Мне просто надо немного подышать свежим воздухом.

Майкл чувствовал звон в ушах. Диана словно прочитала его мысли. Он подождет совсем чуть-чуть, а потом последует за ней.

Раздался грохот, и небо снова расцвело мириадами огней — это был последний залп салюта. На этот раз разноцветные искры взлетели даже выше, чем прежде, а их сияние оказалось столь прекрасным, что перехватывало дыхание. Когда последние искры погасли, скользнув вниз к темным водам, над рекой повисло гробовое молчание. Люди, преисполненные трепета и надежды, смотрели в небо, но оно оставалось пустым, напоминая расшитое звездами черное одеяло. Дрожащие от холода зрители пожимали плечами.

Наконец, Алек повернулся к Ричарду. — Как ты думаешь, — с живым интересом спросил он, — а вот если петарда взорвется, она, вообще, может убить?

— Может, — ответил Ричард, — но только если ты будешь на ней сидеть.

— Смерть будет быстрой, — произнес Алек, — и, в известном смысле, красивой, — тут он заметил переминавшегося с ноги на ногу воришку. — Ой, это ты, Вилли? Привет! Пришел обчистить… — Ричард покачал головой, кивнув на стоявших сзади торговцев. — Пришел посмотреть на фейерверк?

Вновь заиграли трубы, однако на этот раз в их реве не чувствовалось былого веселья. Стоявшая на противоположном берегу толпа зашевелилась и начала расходиться. Снова зажгли факелы на барках, весело завизжал и заскрипел струнный квартет. На носу корабля, сделанного в виде головы лебедя, появилась фигурка женщины, которая стояла, обратив лицо навстречу ветру, раздувавшему за ее плечами белоснежный меховой плащ.

— Вон, гляди, — сухо бросил Алек Ричарду, — можешь полюбоваться на владелицу своей любимой лодки. Это и есть герцогиня.

— Она прекрасна, — с изумлением промолвил Сент-Вир.

— Еще бы, — ехидно произнес Алек. — На огромном белом корабле посреди реки. Интересно, чтобы ты сказал, увидев ее поближе. Сложно было понять, что творилось на душе у Алека, когда он начинал говорить таким тоном. Казалось, он глумился одновременно и над самим собой, и над человеком, к которому обращался.

Ричарду доводилось, хоть и не часто, встречать нобилей, разговаривающих с ним именно так. Вилли же ни разу в жизни не довелось общаться с аристократом, поэтому он прочистил горло, привлекая к себе внимание:

— Мэтр Сент-Вир, Алек…

Он поманил их, словно маленький мальчик, желающий показать взрослым гнездо малиновки. Друзья, проследовав за ним, свернули за угол и оказались за стеной, которая защищала их от ветра и взглядов посторонних.

— Так вот, слушайте. — Воришка стряхнул локон волос, вечно спадавший ему на нос. — Я хотел сказать, что два последних вечера в таверне у Розалии отирается один человек, который расспрашивает о Сент-Вире.

— Видишь, — повернулся к Ричарду Алек, — я как чувствовал, что нам надо сходить к Марте.