На острие клинка - Кашнер Эллен - Страница 22

Ричард мягко высвободил одну руку и принялся поглаживать Алека по спине. Он с наслаждением чувствовал, как от его касаний напряжение уходит, сменяясь расслабленной негой, как Алек тянется к нему, желая новых ласк.

— Он показал мне медальон с гербом, — произнес мечник.

— Ага, герба ты не узнал, а спросить, естественно, постеснялся… Великолепно, просто великолепно.

— Между прочим, ты ошибаешься. На медальоне изображен корабль в форме лебедя. Тот самый, на котором была герцогиня.

Несмотря на все фокусы, которые Алек вытворял со своим голосом, он и не подозревал, как легко мечник может догадываться о его чувствах. Ричард почувствовал, как тело Алека напряглось, хотя тон его голоса оставался по-прежнему спокойным:

— Как мило. Приятно узнать, Ричард, что тебя тоже заворожила красота корабля.

— Она меня вовсе не заворожила, — ровным голосом ответил Ричард, понимая, что Алек наверняка узнал нобиля, — хотя не стану отрицать, я бы с радостью на нем прокатился. Но сперва они должны сказать, с кем мне предстоит сражаться. Если работа придется мне по вкусу, меня уже будет завораживать гонорар.

— Думаешь?

— Уверен.

Алек беззвучно вздохнул, отдаваясь ласкам мечника. Ричард был осторожен и не торопился. Всякий раз в такие моменты ему казалось, что он хищник, крадущийся за добычей, или же дрессировщик, пытающийся приручить дикого зверя. Алек замолчал и смежил веки, закрыв лучистые глаза. Ричард ощущал, как по жилам любовника струится кровь, отчего ему чудилось, что он держит в руках власть над водами бурной реки.

Они поцеловались, и руки Алека обхватили плечи Ричарда, заскользив по телу мечника, по напряженным мускулам спины и бедер, будто бы в поисках чего-то.

— Какой же ты красивый, — ахнул Алек. В его голосе мешались восторг и удивление.

Вместо ответа Ричард принялся его гладить. Он почувствовал, как по телу друга прокатилась судорога, а в мышцы Ричарда впились острые ногти любовника.

Сент-Вир старался как можно больше растянуть удовольствие, продлить это чудное ощущение кожи, трущейся о кожу, и горячего дыхания, согревающего ее. Теперь Алек быстро заговорил. Сейчас он не вкладывал в слова особого смысла, но Ричарду было приятно слышать его голос, ощущать, как колышутся его волосы, чувствовать мочкой уха дразнящие касания кончика языка и ласковое покусывание.

— Тебе нет равных, мне никогда не говорили… я никогда не знал… Как здорово, Ричард, Ричард, если бы я знал…

Алек выкинул вперед руки и схватил его за горло. Первые несколько мгновений Ричард не понимал, что чувствует боль. Мечник резко откатился в сторону, схватив Алека за тонкие запястья. Какими бы ни были причины, по которым Алек на него напал, сейчас надо было позаботиться о том, чтобы его друг не повторил попытки.

— Что ты делаешь? Совсем рехнулся? — бросил мечник. Слова прозвучали грубее, чем Ричард хотел, потому что ему еще не удалось восстановить дыхание.

Тело Алека было напряжено, а расширенные глаза сверкали нездоровым блеском. Ричард провел рукой по его лицу, чтобы успокоить друга и помочь ему унять охвативший его ужас, но Алек отдернул голову в сторону, выдохнув:

— Нет, не надо!

— Алек, я что, сделал тебе больно? Что-то случилось? В чем дело?

— Не надо, Ричард, — Алек дрожал от напряжения и желания, — не надо вопросов. Сейчас тебе будет проще, правда? Можешь спрашивать о чем угодно. И я тебе расскажу, расскажу… Теперь, после этого… открою все что угодно…

— Нет, — покачал головой Ричард и ласково его обнял. — Не откроешь. Ты ничего мне не расскажешь. Потому что я ни о чем не собираюсь спрашивать. — Алек задрожал, несколько прядей волос упали ему на глаза. — Алек, я ни о чем не хочу слышать и ни о чем не хочу тебя расспрашивать. — Ричард стал медленно убирать волосы со лба друга. Они были мягкими и темными, как вода в торфяных озерах. Застыв на мгновение, мечник поднял один из локонов и прижался к нему губами. — Все будет хорошо, Алек… Милый Алек…

— Я не милый, — буркнул Алек ему в плечо.

— Жаль, что ты постоянно со всем споришь. — Пальцы Ричарда ласкали друга, хрупкость фигуры которого выдавала благородное происхождение. — Ты очень милый.

— А ты очень глупый. Впрочем, как и Феррис.

— Кто такой Феррис?

— Твой приятель из таверны. Загадочный одноглазый джентльмен. Он же дракон-канцлер Совета лордов. — Алек нежно скользнул языком по векам Ричарда, — Должно быть, он рехнулся, раз явился сюда. Либо попал в отчаянное положение.

— Может, он просто развлекается.

— Может. — Алек опустился всем телом на Ричарда, словно желая придать словам мечника дополнительный вес. — Кто-то ведь должен развлекаться.

— Как ты?

Глава 9

— Как я? Вот ты куда клонишь? Я-то думал, что наше предназначение — давать пищу слухам и дарить поэтам новые сюжеты.

— Обычно я гоню их в шею.

— Ты их закалываешь.

— Да, закалываю.

— Сплетник Фламбэ… Ричард… Теперь я вроде понимаю, как ты развлекаешься.

Ричард перехватил руку, которой Алек собирался его пощекотать, и направил ее чуть ниже:

— Вот и славно. А ты все-таки милый.

Ричард счел, что у него нет достаточных оснований отказываться от визита в «Три ключа», который должен был состояться следующим вечером, Феррис глубоко ошибался, если решил, что Ричард согласился взяться за работу. Только когда он узнает о противнике, он решит, браться за задание или нет. Сейчас мечник лишь надеялся, что от него не станут откупаться очередным мешочком серебра и сообщат, наконец, имя недруга Ферриса.

Прежде чем пересечь Мост, Ричард позаботился о том, чтобы хорошенько вооружиться. Беднота, обитавшая в окрестностях верфей, была доведена до отчаяния прозябанием в страшной нищете. У местных жителей не имелось ни гордости, ни доброго имени, которое они могли бы страшиться опорочить. Они не считали зазорным нападать без предупреждения и выбирали себе в жертвы кого угодно. Жители верхнего города считали, что в окрестности верфей хозяйничают выходцы из Приречья, решившие перебраться за реку, однако сами обитатели Приречья лишь презрительно усмехались, услышав подобные вздорные речи бесстыжих невежд, которым было ведомо лишь одно — за мостом опасно, и лучше туда не совать нос.

Таверна «Три ключа» великолепно подходила для тайной встречи. Расположенная у черта на куличках, она примостилась между складами и конторами, которые вечером пустовали. На улицах стояла тишина, которую лишь время от времени нарушала тяжелая поступь Дозора. Те, кому больше было некуда деться, а также те, кто желал сохранить свою личность в тайне, отправлялись в «Три ключа». Кое-кто искал здесь забвение: когда Ричард приблизился к таверне, он увидел, как дверь распахнулась, очертив на земле прямоугольник тусклого света, и наружу вылетел человек. Незнакомец упал на подтаявший снег и глухо захрапел. Сент-Вир обогнул пьяницу и вошел внутрь.

Мечнику не составило труда отыскать свободный столик у двери. Ночь выдалась холодной, и посетители таверны сгрудились у очага на противоположном конце зала. Большинство из них были мужчинами — без роду, племени и компании. Они обратили взгляды к вошедшему Сент-Виру, некоторые посмотрели на него чуть пристальней, силясь вспомнить, где они его видели раньше, после чего все вернулись к своим прежним занятиям.

А вот посланник, явившийся на встречу, вызвал у мечника интерес. Это была плотно закутанная в плащ женщина, стоявшая у порога. Когда Ричард опустился за столик, она повернулась к нему, но черт ее лица мечник не разглядел — они скрывались в тени капюшона. «Интересно, — подумал Ричард, — может быть, на встречу со мной явилась сама герцогиня, пожелавшая по примеру Ферриса побродить по бедным районам». Кем бы ни была эта женщина, она сразу узнала мечника и уверенно направилась к его столику. Однако, прежде чем она успела до него дойти, здоровый красномордый пьяница, пошатываясь, преградил ей дорогу и далеким от очарования голосом пробулькал: