На острие клинка - Кашнер Эллен - Страница 48

— Никто на тебя не смотрит, — успокаивающе проговорил Сент-Вир, но Алек вырвался из его объятий и полуодетый приник к окну. Устремив взгляд к небу, он прижал к стеклу ладони с растопыренными пальцами, словно стараясь ими прикрыться.

— На меня смотрят звезды, — произнес он голосом, преисполненным лютой муки. — Пусть они перестанут! Скажи им!

— Будет тебе, будет. — Ричард оттащил Алека от подоконника и закрыл ставни. — Ну вот, теперь им тебя не увидеть.

— Я пытался скрыться. — Алек вцепился в мечника и зарылся лицом в его плечо. — Мы со Стоуном и Гриффином… Мы были так уверены… Ричард, мы сделали расчеты. Они были верны, понимаешь, верны, я это знал… Мне-то что, — плевать, но они хотели получить степень. Что теперь станет с сестрой Гарри?! — дико вскричал он.

— Все обойдется…

— Ты не понимаешь, ректоры все погубили! Я все не верил… Не думал, что они так поступят…

— Ректоры Университета?

— Доктор Свинорыл.

— И поэтому тебя отчислили? — Ричард с самого начала подозревал нечто подобное.

— Нет. Не меня. Со мной все обошлось. А вот за тебя я волнуюсь…

— Это ни к чему, Алек.

— Ричард! Ты должен меня защитить. С риторикой… Знаешь, что это такое? Так вот, с риторикой, историей, геометрией у меня все было в порядке… Но только подумай, под каким углом поднимается солнце, а звезды описывают дугу без тангенса… И они смотрят на меня… все время смотрят…

Алек вздрогнул и устремил дикий взгляд на стену, в которую с яростью постучали. Ричард крепче прижал его к себе. Неужели Алек написал какой-то трактат, который отверг университет, и теперь из-за этого его друг искал себе погибель? Видать, он вложил в свой труд всю душу. Если таким образом он пытался бежать от общества нобилей, тогда все встает на свои места. Ну а если Алек был простолюдином, Университет давал ему единственную возможность заняться наукой…

— Все хорошо, все хорошо, — машинально повторял Ричард. — Не бойся, теперь тебя никто не обидит.

— Не выдавай им меня. Ты не понимаешь, каково это — знать, что тебя не тронут. Только твоих друзей… А все вокруг думают, что ты шпионишь на нобилей… Я всего-навсего хотел…

Снова кто-то с яростью постучал, на этот раз в дверь. Ричард догадывался, из-за чего к нему могли прийти. Он с головой накрыл друга одеялами и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Алек, оставайся в постели и не шевелись. Все в порядке, просто кто-то решил меня навестить. Я скоро вернусь.

Ричард обнажил меч и одним рывком открыл дверь. На пороге стояла женщина в бархатном плаще.

— Т-а-а-к, — протянула Джинни Венделл, окинув взглядом клинок. — Как я погляжу, ты на взводе.

— Нет, просто настороже.

— Это правильно. Ты один?

— Честно говоря, нет. Что, дело до утра не ждет?

Увидев, как Сент-Вир чуть опустил меч, она решила, что Ричард приглашает ее войти. Джинни проскользнула мимо него, остановившись посреди комнаты.

— Судить тебе, дорогуша. Я не отниму много времени.

— Значит, все-таки не горит.

— Слушай, — промолвила она, — я пришла сюда одна, да еще в такой час не для того, чтоб меня выставляли за дверь исключительно потому, что тебе лень одеться.

— Ладно, — сдался Сент-Вир, — выкладывай.

— Меньше часа назад в Гансерском переулке нашли два трупа. Их отыскал Дозор, и эти тупые бараны никак не могут взять в толк, почему жертвы были убиты мастерским ударом меча. Кстати, я тоже. В обоих случаях удар направлен снизу вверх, и опять же в обоих случаях — в самое сердце. Рано или поздно кто-нибудь шепнет Дозору, что на такое в городе способен только один человек.

— Скорее всего, так оно и будет.

— Погибшие были не из Приречья. — В ярости уставилась на него Джинни. — Ты не нобиль! Ты не имеешь права, не заключив договора, резать людей направо и налево и при этом рассчитывать, что это сойдет с рук. Если хочешь убрать людей с дороги, дело твое, только смотри, где оставляешь трупы. Нам ни к чему, чтобы сюда являлись дозорные в поисках приключений.

— Никто сюда не придет. К тому же я все проверил. Ошибки нет. Ты притворяешься или вправду не знаешь, кем были люди, которых я прикончил?

— Ричард, — вздохнула она, и ее взгляд утратил былую суровость, — как же я надеялась, что не услышу от тебя этих слов!

— Все обойдется, — успокаивающе произнес он. — Лорд, который послал их за Алеком, не станет требовать правосудия. Он человек иного склада. Я, право, не понимаю, из-за чего ты так переживаешь. Никто не станет прочесывать Приречье из-за каких-то двух наемников. Я просто позаботился о том, чтобы происшествия подобного рода больше не случались. Хьюго должен быть доволен. — Он подошел к двери и раскрыл ее. — Спокойной ночи, Джинни.

— Погоди. — Рука женщины взметнулась вверх и коснулась горла. — Это не имеет никакого отношения ни к Приречью, ни к Хьюго, ни к кому-либо другому. Будь осторожен. Такое за пределами Приречья не прощают. — Она опустила ладонь и огладила ею бархат плаща. — Дорогуша, если дело дойдет до официального расследования, тебя повесят вне зависимости от того, что сотворил тот лорд.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Вместо того чтобы уйти, она придвинулась к мечнику поближе и посмотрела ему в глаза. В свете догорающего камина он увидел лучики морщинок в уголках ее глаз и губ.

— Я знаю, что говорю, — суровый тон голоса Джинни был под стать выражению ее лица. — Сейчас я с Хьюго, до него работала с Ходом Линчем, а еще раньше с Томом Куком. Не хочешь умереть в богатстве и достатке — твое дело. Хочешь водить дружбу с людьми, которые тебя ненавидят, — ладно, это твой выбор. Просто не забывай, что я тебе сказала.

— Я понял, — бросил Ричард, желая поскорее избавиться от нее.

Она говорила спокойно, не отводя от него взгляда, поэтому не заметила ни изорванную книгу, лежавшую на полу, ни ошметки обгоревших страниц в камине.

— Нет, Ричард, ты не понял, — покачала головой Венделл.

Ее пальцы скользнули вверх, пройдясь по волосам мечника, сплелись у него на затылке, нежно притянув Сент-Вира к женщине. Ричард никогда прежде не целовался с Джинни Венделл. Даже сейчас, охваченная порывом страсти, она оставалась осторожной и умелой. Ричард ощутил мягкость ее губ и почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Он прижался к ней плотнее, желая почуять жар, исходивший от ее бедер. Мечник заключил ее в объятия и разомкнул губы, как вдруг Джинни резко вырвалась, оттолкнув его прочь.

На лице женщины было написано такое отвращение, что Ричард невольно отступил назад. Тяжело дыша, он изумленно воззрился на нее.

— «Радость дураков», — с омерзением произнесла она. — Это для тебя что-то новенькое. Вот чем ты сейчас пробавляешься?

— Я этого не пью, — покачал он головой.

Джинни кинула взгляд на спальню, но так и не произнесла имя Алека. Она запахнула плащ и пожала плечами.

— Удачи, — бросила она.

Несколько мгновений он стоял, вслушиваясь в звуки ее шагов на лестнице. Потом раздался еще один женский голос — должно быть, Марии, которая впустила Джинни в дом. Вдруг совсем близко скрипнула половица. Алек прокрался в комнату почти беззвучно, что было для него весьма необычно. На нем все еще болталась рубаха.

— Мне показалось, я что-то услышал, — пояснил он, вроде бы уже успев забыть о звездах.

— Меня навещал один человек, — ответил Ричард, но Алек его не слушал.

Он подошел к изорванной книге, лежавшей в круге света, что отбрасывал затухающий огонь в камине. Золотые буквы на обложке сверкали в пляшущих язычках пламени.

Алек нагнулся. Длинные пальцы сомкнулись на книге и подняли ее с пола, ласково прошлись по мятым страницам, стерли сажу с обложки… Сверкая огромными, темными глазами, Алек прижался щекой к кожаному переплету.

— Видишь, — прошептал он, — мне нельзя ничего дарить.

— Перестань. — Сент-Вир был рассержен и напуган. Лицо юноши казалось бледным, как у призрака, но мечник знал, что все это — результат воздействия наркотика.

— Ричард. — Алек уставился на него, не моргая. — Не говори, что мне делать. Никто не смеет мне указывать. — Он повернулся к огню, словно для равновесия выставив назад левую руку с книгой. Правой рукой он потянулся к переливающимся пышущим жаром углям. Сент-Виру на мгновение померещилось, что Алек хочет показать ему некий фокус, который вполне может получиться…