На острие клинка - Кашнер Эллен - Страница 65

Помощник Холлидея выглядел чересчур важно, его лицо дышало бодростью. Манера говорить, растягивая слова, присущая городской аристократии, в его устах казалась дефектом речи, от которого ему никак не удается избавиться. Кристофер сообщил Ричарду, что сначала при закрытых дверях его допросит собрание важных лордов, чтобы определить степень вины мечника в смерти лорда Горна. Лордам требовалось узнать, имелся ли у мечника заказчик. На основании полученных сведений им предстояло принять решение — либо рассматривать дело в Суде чести, либо передать Сент-Вира гражданским властям как убийцу.

— Законов, оговаривающих использование мечников, очень мало, — пояснил Кристофер, — поэтому, если у вас есть контракт, он пришелся бы очень кстати.

— Я не работаю по контрактам, — холодно ответил Ричард, взглянув на нобиля из-под опухших век. — Это должно быть вам известно.

— Я… да… — промямлил лорд Кристофер, после чего сообщил, что Ричарду придется под присягой ответить на вопросы и письменные показания, данные против него.

— А те, кто показал против меня, на суде будут? — спросил Ричард.

— В этом нет необходимости, — ответил лорд Кристофер. — Их слова уже засвидетельствованы подписями двух нобилей.

То и дело Кристофер спрашивал, понятны ли его объяснения. Ричард каждый раз отвечал утвердительно. Наконец славный молодой нобиль ушел.

С утра пораньше Ричарду прислали парикмахера, который его побрил и постриг, — оказалось, что прошлым вечером в город прибыл герцог Карлейский и суд пэров соберется в полном составе. Мечник покорно подставил шевелюру под ножницы, но, когда парикмахер взялся за острую бритву, Сент-Вир попросил разрешения привести себя в порядок самостоятельно, заявив, что в противном случае предстанет на суде заросшим щетиной. Наконец ему разрешили побриться самому, но предварительно его окружили охранники, которые с мрачным видом следили, чтобы он не перерезал себе горло.

Предстоящего суда Ричард ожидал с интересом. В прошлом, когда ему доводилось убивать лордов, нанявший его нобиль всегда защищал себя в Суде чести сам, поэтому Сент-Вир там даже не появлялся. Это обстоятельство являлось одним из тех, которые мечник принимал во внимание, подбирая себе заказчика. Суд чести всегда проводился за закрытыми дверьми под наблюдением и руководством Внутреннего совета. Мечники, которых туда вызывали, впоследствии толком не могли описать свои впечатления: то ли они старались напустить на себя таинственный вид, то ли судебные разбирательства сбивали их с толку, а может, дело было и в том, и в другом. Ричард подозревал, что на Суде чести редко звучала правда, — ключом к успеху являлось умение того или иного лорда ею играть, представляя ее в выигрышном для себя свете. Именно поэтому Сент-Вир выбирал себе патронов, обладающих подобным талантом, предпочитая их заказчикам, предлагавшим контракты, в которых факт «невиновности» мечника закреплялся письменно. Кроме того, мечник любил конфиденциальность.

Мечник ощутил легкое сожаление — ему следовало обойтись с лордом Кристофером чуть помягче и задать еще парочку вопросов. Впрочем, это уже неважно, вскоре он сам узнает все о суде. Он ждал его с легким сердцем. Мечнику не составляло особого труда размышлять о будущем — в отличие от прошлого. Ричард знал об ошибках, которые совершил, и этого ему было довольно. Возвращаться к ним снова он считал занятием бесполезным и малоприятным. Сент-Вир решил, что, если останется жив, отыщет в Приречье тех, кто дал против него показания. Теперь он понимал, почему Катерина так нервничала во время их роковой встречи. При этом она не могла поступить с ним так сама, по своей воле — ее наверняка запугали. Теперь он не в силах ей помочь.

Упрямо сжав зубы, Ричард потянулся и быстрым шагом стал ходить взад-вперед по камере. Он не знает, что его ждет впереди, но запускать себя нельзя. Избитое тело ломило и ныло, но он уже давно научился не обращать внимания на боль. Камера казалась мечнику не такой уж плохой — здесь было светло, и к тому же имелась кровать, прикрученная к стене. От полученных побоев и долгих часов без движения он почувствовал усталость, но ему не слишком хотелось ложиться на жесткую постель.

Остановившись у окна, мечник приник к бойнице. Ему оказали своего рода привилегию, заключив его в Старый форт, вместо того чтобы бросить в Давильню к обычным городским преступникам. Сейчас он находился в одном из верхних казематов крепости, охранявшей устье реки и самую старую часть города.

Далеко внизу, словно зеркало, ярко поблескивала сероватая поверхность реки. Начинался прилив, по реке сновали лодки. Узкая бойница конической формы, в которую он сейчас смотрел, была проделана во внешней крепостной стене. Камень приятно холодил лоб.

Когда мечник услышал, как позади открылась дверь, рука привычно метнулась к поясу. Пальцы ухватили пустоту, но Сент-Вир даже не удосужился скрыть характерный жест.

— Мэтр Сент-Вир, — на пороге появился комендант, за спиной которого маячили стражники, — мы прибыли, чтобы препроводить вас в Зал Совета.

Мечник был удивлен оказываемыми ему почестями. Он еще не понял — то ли здесь принято обращаться так со всеми узниками Старого форта, то ли уважение вызывает его искусство владения мечом, перевешивающее тот факт, что он обычный простолюдин из Приречья.

— Что, толпа собралась? — спросил он коменданта.

— Толпа? Где?

— Я думал, к Дворцу правосудия народ подтянулся поглазеть на нас, — Ричард искренне полагал, что стражников прислали для того, чтобы оттеснять напирающих зевак, пока его ведут через площадь.

Среди орды любопытных, которые пришли потолкаться и поглазеть на него, найдутся и друзья, и враги.

— Ах вот вы о чем, — улыбнулся комендант. — Нет, туда мы не пойдем. — Он поймал вопросительный взгляд Сент-Вира. — Охрана предназначена для вас. Милорд приказал не заковывать вас в цепи, поэтому, чтобы вы не сбежали, вас будет сопровождать стража.

Ричард рассмеялся. Наверное, он смог бы ранить коменданта и даже завладеть оружием одного из охранников. Тогда бы ему удалось нарушить четкий строй их процессии, превратив узкий коридор в бойню, однако шансы сбежать были слишком невелики; его ждала встреча с Советом.

Они дошли до лестницы и взяли еще факелов. Путь лежал вниз, под землю, откуда пахло влажным камнем и железом. Процессия спустилась в пролегавший под площадью тоннель, соединявший Старый форт со зданием Совета.

— Я никогда не слышал об этом ходе, — признался Ричард коменданту. — Его давно построили?

— Задолго до меня, — ответил тот. — Дорогу я найду с закрытыми глазами. Это является одной из моих обязанностей. Здесь много тупиков и неисхоженных ответвлений.

— Постараюсь не отставать, — пообещал Ричард.

— Сделайте одолжение, — усмехнулся комендант. — Вы, как я погляжу, вполне уверены в себе.

— Как и все остальные, — пожал плечами мечник.

Лестница, ведущая наверх, была короче той, по которой они спустились в подземелье. Чтобы пройти в дверь наверху пролета, стражникам пришлось выстроиться в цепочку, пропустив Ричарда в середину.

Процессия очутилась в зале, залитой солнечным светом. Мечник окунулся в сияние лучей, которые показались ему настолько яркими, что у него заболели глаза. Завороженным взглядом Ричард обвел отделанные деревянными панелями стены, покрытый мрамором пол и расписной потолок. После перехода по влажному каменному коридору Сент-Виру было приятно купаться в тепле, исходившем от нагретого солнцем зала. Вымуштрованные стражники, не говоря ни слова, повели пленника по коридору.

Наконец, они достигли огромных двухстворчатых дубовых дверей, которые с торжественным видом отворила охранявшая их пара слуг в ливреях. Ричард ожидал увидеть нечто красивое и величественное, однако перед ним оказались еще один аванзал и новые двери. Когда открыли и их, Ричард и сопровождавшие его стражники четким строем вступили в зал Суда чести.

В зале царил полусумрак, словно день на улице уже начал клониться к вечеру. За длинным столом, устремив взгляды на Ричарда, сидело около дюжины мужчин в прекрасных мантиях, напоминавших наряды актеров. Мечника усадили на стул, стоявший в центре зала — напротив Бэзила Холлидея и нескольких его соседей. Холлидей был одет в синий бархат, на груди у него поблескивал вышитый золотом круг — знак Великого канцлера, пост которого он занимал. Ричард отстраненно подумал, что этот круг стал бы великолепной мишенью. Впрочем, об этом задании в данный момент можно было и забыть.