В плену королевских пристрастий - Колесова Марина - Страница 11

— Конечно, спрошу… — любезно кивнула герцогиня и выпрямилась.

Леди Гиз поняла, что она несомненно заметила этот обмен взглядами и перемену настроения Луизы. Однако ничего предпринять не успела.

Мельком взглянув на нее, герцогиня проронила, — Оставьте нас и подождите в холле, я пошлю за Вами позднее.

После этого она повернулась к Марии, — У тебя не менее чудесное имя, чем у сестры, и улыбаешься ты тоже чудесно. А что ты еще умеешь? Читать умеешь?

Лучезарная улыбка по-прежнему озаряла лицо герцогини. Что ответила Мария, леди Гиз уже не слышала. Повинуясь отданному распоряжению, она вышла за дверь. Однако ждать в холле она не стала и быстро направилась к дворецкому:

— Рон, проводи меня к герцогу.

— Он разве звал Вас, леди Гиз? — удивился тот. — Он гневается, если кто-то приходит к нему без вызова.

— Нет, он не звал меня, но я думаю, он разгневается еще больше, если ты сейчас же не проводишь меня к нему.

— Да, леди Гиз, — сказал дворецкий и провел Розалинду Гиз к апартаментам герцога.

Там он постучал, вошел, чтобы доложить, после чего распахнул перед ней дверь: — Герцог ждет Вас, леди Гиз.

Леди Гиз вошла и, дождавшись, чтобы Рон закрыл дверь, приблизилась к сидевшему в кресле герцогу и опустилась перед ним на колени:

— Ваша Светлость, если Вы сейчас же не вмешаетесь, я не смогу выполнить Ваше требование.

— Что случилось, Розалинда?

— Герцогиня очень старается расположить девочек к себе. Она велела мне ждать в холле. Но даже то, что я видела, достаточно, чтобы понять: и Луиза, и Мария в восторге от Вашей супруги, Ваша Светлость. Лишь Катарина еще не попала под ее обаяние, да и то лишь потому, что вчера Вы были очень холодны с ней и приказали мне наказать ее, и она несомненно винит в этом герцогиню, — леди Гиз пристально посмотрела на герцога.

Герцог Тревор стремительно поднялся:

— Я рад, что не ошибся, оставляя на Вас попечение о моих дочерях, Розалинда… Теперь я уверен, что Вы умеете понимать все без лишних слов. Пойдемте, нарушим их уединение.

Розалинда шла следом за герцогом и радовалась, что догадалась доложить о происшедшем ему. Она не знала, почему для него столь важно изолировать своих дочерей от своей супруги, но ему для чего-то это было нужно, и она была готова в этом ему помочь. Она всегда предпочитала занимать сторону сильного, а сейчас в замке Телдом сильным и строго следящим за порядком хозяином был именно герцог.

Войдя в зал без стука, герцог почтительно склонил голову:

— Миледи.

Герцогиня сидела на одной из мягких кушеток, которые стояли вдоль стен зала, возле нее сидела Мария, а на ее коленях Луиза. Они рассматривали какую-то большую книгу, которую герцогиня держала в руках, и, улыбаясь, что-то тихо обсуждали. Рядом с ними стояла Катарина и исподлобья наблюдала за ними.

— Я чрезвычайно рад видеть Вас как в добром здравии, так и в таком замечательном расположении духа, — глядя на улыбающуюся супругу, продолжил герцог.

— Мы также счастливы видеть Вас, милорд, — поворачиваясь к нему, ответила она.

Ни от леди Гиз, вошедшей следом за герцогом, ни от Кэти, стоявшей с герцогиней рядом, не укрылось то, что улыбка на ее лице при виде герцога тут же померкла, а глаза, в которых еще минуту назад прыгали веселые, задорные огоньки, заледенели.

Увидев отца, Луиза спрыгнула с колен герцогини и с криком "Папочка!" метнулась к нему. Однако герцог резким жестом вытянутой рукой остановил ее, не дав даже приблизиться к себе. Потом, кивком подозвав к себе леди Гиз, указал ей на дочь, и, дождавшись, чтобы та отвела ее в сторону, с легкой улыбкой проговорил:

— Мне бы очень хотелось узнать, миледи, почему Вы отбираете хлеб насущный у того, кому он должен принадлежать по воле короля?

— Что Вы имеете в виду, герцог? — вставая, проговорила герцогиня ледяным тоном.

— Вы отбираете работу у той, кому ее даровал сам король. У нашей несравненной леди Гиз. Мало того, Вы даже лишили ее возможности наблюдать за поведением ее подопечных… А оно, как оказывается, — герцог кивнул в сторону притихшей Луизы, которую крепко держала за руку леди Гиз, — оставляет желать много лучшего. Как же она может после этого нести за них ответственность, как перед нами, так и перед королем?

— Так Вы об этом… Хорошо, герцог… пусть она присутствует, я не против… А что до Луизы, так она ребенок, ее поведение естественно. Она давно Вас не видела, она обрадовалась. Чем Вы недовольны? У Вас замечательные дочери, герцог.

— Существуют правила поведения, и семь лет — это не тот возраст, герцогиня, когда эти правила невозможно понять. Поэтому я очень надеюсь, что леди Гиз удастся внушить эти правила всем моим дочерям. Если, конечно, Вы не вмешаетесь и не поставите себе задачей вырастить из моих дочерей особ, не имеющих даже элементарных понятий о придворном этикете.

— Я поняла… и постараюсь учесть…. все эти… претензии… — герцогиня медленно опустилась обратно на кушетку рядом с испуганно притихшей Марией. Казалось, что она роняет не слова, а из ее рта падают маленькие льдинки, от которых веет холодом и стужей.

— Ваша Светлость, заметьте, что Вы нарушили весь распорядок дня моих дочерей, — герцог не сводил с нее пристального взгляда. — Они пропустили часть запланированных на сегодня занятий и пропустят еще больше, если Вы не соизволите их отпустить.

Герцогиня глубоко вздохнула, помолчала немного, а потом на удивление спокойным и размеренным голосом проговорила:

— Хорошо, милорд… я больше не буду нарушать распорядок дня Ваших дочерей и не буду мешать леди Гиз заниматься с ними и следить за их поведением, раз Вы на этом настаиваете. Но я хочу, чтобы они обедали и ужинали с нами… надеюсь, это не скажется на их распорядке дня.

— Я не возражаю, Ваша Светлость, но только в тех случаях, когда в замке нет гостей, — ответил герцог, — их присутствие во время приемов гостей недопустимо.

— Да, конечно… с этим я согласна.

— Да неужели, моя дорогая? — герцог шагнул к супруге и, нежно взяв ее руку, поднес к губам, — По-моему, это впервые, когда наши мнения совпали, и Вы сразу согласились со мной… Вы прекрасно знаете, что все, что я предпринимаю, продиктовано лишь заботой об их и Вашем благе.

— Да, конечно… кто б сомневался… — проговорила герцогиня, вложив в эти слова столько злой иронии, что леди Гиз даже стало немного не по себе.

— Что ж не буду больше мешать и отвлекать Ваших дочерей, милорд, — продолжила герцогиня, вставая и направляясь к дверям, потом обернулась и, грустно улыбнувшись, добавила, — Было очень приятно познакомиться с вами, милые леди, надеюсь увидеться с вами за ужином, — после чего вышла.

Леди Гиз потрясенно застыла на месте: все происходящее было даже для нее, достаточно легко ориентирующейся в хитросплетениях дворцовой жизни, непонятно. Представление герцогине дочерей герцога каким-то необъяснимым образом вскрыло явно очень серьезное противостояние супругов, о котором она раньше даже не догадывалась. Из попыток разобраться в том, чему она оказалась свидетельницей, ее вывел мрачный голос герцога:

— Розалинда, отведите девочек к себе и постарайтесь выучить с ними к ужину хотя бы простенькую молитву. Герцогиня очень набожна и вряд ли спокойно воспримет, что мои дочери не знают ни одной молитвы.

— Ваши дочери не знают ни одной молитвы? — удивленно переспросила леди Гиз.

— Да, Розалинда. У них очень долго не было матери, которая могла бы их им научить, — жестко ответил герцог и, не прощаясь, вышел из зала.

— Так, юные леди, — бодро сказала леди Гиз, которая умела не терять присутствия духа и в более сложных ситуациях, — Будем считать, что знакомство с герцогиней прошло удачно. Теперь мы должны вернуться к себе и постараться выучить хотя бы молитву "Отче наш".

— Мы знаем ее, — тихо сжав ей руку, сказала Луиза, — нас Кэти, то есть Катарина научила… Мы всегда ее перед сном читали, — а потом еще тише спросила, — А Алине теперь совсем-совсем с нами разговаривать будет нельзя?