Стремящаяся Ввысь - Поль Мария - Страница 29

А потом был Совет Драконов, собранный в мою честь. Первый и последний раз я видела, как эти существа спорили, пускали искры от негодования, заставляли меня петь и снова спорили. И в конце концов пришли к выводу, который поверг меня в радостный шок. Я стала драконом. Пусть неполноценным, маленьким, странным, но драконом. Ведь все, кто умеет Петь и кого Слышат другие драконы — дракон.

— Немного отвлеклась, — бросила я, сплевывая кровь. От магии, созданной мною, в ней плавали маленькие искорки, со временем затухая. Именно они отличали магическое существо от обыкновенного.

Образ, вызванный их прошлого, развеялся, перенося нас снова в пещеру. Трава под ногами превратилась в земляной пол, стены снова приобретали твердость. Иллюзию видели все, кто находился в пещере.

— Значит дракон? — Ворон отчужденно и как-то странно посмотрел на меня

— Для драконов — всегда, для людей и других существ — когда пою, для себя… Я предпочитаю быть драконом, а не человеком. Это намного легче. — Отчеканила я и отвернулась.

— Чем заниматься будем? — невинно спросил через какое-то время Шакал.

Естественно, чем заняться мы нашли, и нашли довольно быстро. До утра наша веселая компания играла в «камешки». Название пошло с легкой руки Ирбис. «Камешки» заключались в том, что мы строили пирамиду из камней, а потом с веселым улюлюканьем подбивали ее. Ребенок тихо спал, смотря навеянные мною сны.

Когда лучи утреннего солнца позолотили края нашего окошка-запасного выхода, Шакал разбивал очередную башенку.

— Ты ее за один удар не повалишь!

— Долго целишься!

— Да не мешайте!

Неожиданно дикий визг пронесся сквозь стены пещеры, заставив всех подскочить.

— Дакеты! — Мы с ужасом посмотрели друг на друга.

Эти дикари трогают наших дакетов!

Не знаю, о чем подумали другие, но для меня Стальная давно уже перестала быть средством передвижения. Нет, не без того, конечно, но дакеты — разумные существа, друзья, которых сейчас кто-то хочет съесть! А что же еще могут делать дикари с лошадьми?

Меня э это не устраивало.

После очередного круга переглядываний я призвала силу Песни, все еще тлевшую у меня в крови и высадила камень, загородивший вход.

— Я пошла спасать наших лошадок. — Мрачно сообщила я своим спутникам.

Наполовину прорубленный, наполовину естественный лаз вывел нас прямо на лобное место деревеньки. Аборигены пытались повалить лошадей. Наши бедные лошадки визжали дурниной и отчаянно брыкались, встав на дыбы и разбивая черепа неосторожным. У одного из дикарей я заметила окровавленный каменный нож.

Мы, как мстительные призраки, вломились в толпу дикарей, кося всех направо и налево. Пока дикари осознали, что происходит, мы уже вскочили на лошадей, с которых даже не удосужились снять седло с уздечкой.

На краю поляны было навалено большое количество веток. Видимо для нас. Маленького фаербола хватило, чтобы вспыхнули ветки. Наверно дерево долго собиралось и высушивалось. Судя по тому, как взвыли дикари, для них это была катастрофа.

Я думала, что теперь мы просто-напросто уберемся отсюда, тем более что кто-то из дакетов ранен. Но нет. Ворон кивнул нам и поскакал куда-то вглубь деревни. Не долго думая, я повернула Стальную туда же.

Деревня, надо сказать, оказалась совсем не маленькая. Дикари в панике носились между домами, так и норовя попасть под ноги лошади, а то и пытались нападать. Я только отмахивалась, стараясь не терять из виду Ворона. Он подгонял Ветра, клинком рубя всех кто подходил на расстояние меча.

Ой… А посмотрю ка я лучше на это со стороны.

Я набросила на нас со Стальной заклинание невидимости. Если Ворону понадобится помощь — помогу. Но, судя по всему, вряд ли.

В конце деревни оказалась небольшая пирамида, сложенная из камней с небольшим углублением в виде пещеры. Старичок- абориген, завидев моего работодателя, взвыл и загородил вход в пещерку. Но тот, спрыгнул с коня подошел к старичку, без предупреждения ударил его кулаком в живот, брезгливо отшвырнул в сторону и зашел в пещерку. Старичок ударился о камни и сполз на землю, отчаянно пытаясь вздохнуть. То был не Ворон, которого я знала, а расчетливый убийца, готовый уничтожить любого вставшего у него на пути.

Старичок пересилил боль, поднялся, держась за камни и завизжал что-то, показывая рукой в сторону пещерки. Как ни странно, но взволнованные аборигены, заслышав речи старичка, кучкой столпились около дедушки. Кучка росла. Аборигены держали в руках какие-то палки и яростно кричали, подбадривая себя.

Наконец мой наниматель вышел из пещерки и, не обращая внимания на дикарей, долго рассматривал на свет какой-то камень.

Видимо это был божок деревушки. Аборигены, увидев камень, сначала грустно взвыли а потом, подбадривая себя криками, набросились на Ворона. Камень быстро перекочевал в заплечную сумку, а аборигены оказались раскиданы по площади. Немного полежав, дикари снова встали и бросились в атаку… Н-да… Я почувствовала себя глубоко уязвленной. Техника моего работодателя была совершенной. Плавные отточенные движения, годами выверенная стойка… взгляд убийцы. Мой работодатель с какой-то иронической усмешкой рубил на части наступавших дикарей. Вот только… их все равно во много раз больше. А за стекляшку, которую взял Ворон, они все были готовы умереть.

И судя по всему, я, свалившаяся сверху, была очень кстати. Достала меч, встала спиной к спине и принялась помогать ему расшвыривать обезумевших от горя чернокожих. Только в отличие от него я не рубила с плеча, а в меру возможности аккуратно подрезала дикарей в болезненных, но не смертельных местах. Эти дикари ведь не виноваты, что именно в их деревеньке хранилось что-то нужное моему нанимателю.

— Колдани что-нибудь.

— Не могу. — Пропыхтела я, выражая сильнейшую усталость. Не говорить же, что я от злости вбухала в три заклинания практически все силы?

— Тогда… — Ворон мощным ударом отбросил нескольких дикарей назад и те упали, повалив за собой еще несколько из толпы. — Давай вырежем их к хнэтам и с концами!

— Не могу!

— Почему?!

Я немного помолчала, продолжая отталкивать рвущихся в бой дикарей.

— У них оружия нет. — Наконец нашлась я.

— Да они… нас сейчас сметут массой! — Еще несколько ударов и кровь брызнула на мои руки. Руки отреагировали отрицательно — затряслись.

Испуганный вопль дикаря заставил меня вздрогнуть.

— Я не умею убивать. — тихо прошептала, но Золотокожий все равно услышал, зарычал, перехватил мою руку с мечом и направил в живот ближайшего аборигена.

— Теперь умеешь. Режь их и мотаем.

Я смотрела в наполненные болью глаза дикаря и держалась за меч. Сердце стучало то где-то в горле, то уходило в пятки. Было страшно, пусто и больно. Лишить жизни живое существо. Отправить душу в скитания между мирами. Кровь текла по обнаженному черному торсу мужчины и падала на землю. Вместе с ней, этим багровым напитком жизни, медленно уходил свет из глаз, они стекленели. Дикарь начал медленно заваливаться на меня, еще сильнее вонзая острый клинок в податливое тело. От тяжести еще сильнее затряслись руки, меч наклонился, и по долу к моим рукам потекла алая струйка крови. Я жалобно ойкнула и выдернула меч, отпрыгивая назад. На Ворона. На хладнокровного убийцу. Все произошло за считанные секунды, но мне показалось, что время растянулось превратившись в маленькую бесконечность.

Ну, что еще?! — зло прошипел он оборачиваясь. Потом быстро занес руку и чиркнул мечом поперек горла прыгнувшего на меня дикаря. Кровь прыснула из раны, окатила меня фонтанчиком алых брызг. Дикарь свалился у моих ног.

Я всхлипнула и дрожащим голосом пропищала:

— Стальная!

Она не заставила себя ждать. Все еще невидимая, она встала на дыбы и пошла ко мне, проламывая путь копытами. Дикари с криками, не понимая, что случилось, валились с ног, хватаясь за разбитые черепа. А лошадь уже застыла передо мной, ее силуэт обрисовался кое-где мельчайшими каплями алого. Я прикоснулась к ней, впитывая заклинание, и вскочила в седло.