Стремящаяся Ввысь - Поль Мария - Страница 43

Пламенеющий Уголь в это время поставил большой пузатый чайник в камин, дыхнул на него, отчего вода тут же вскипела. Заварил вкуснейшего чай, собранного на обширных лугах Алоайотэ. "Твой любимый" ласково улыбнулся мне дракоша. "И правда", умиротворенно откинулась я на стуле, вдыхая аромат душистых трав.

Мои спутники хранили молчание, как обиженные дети, то ли от шока, то ли от испуга. Нас с Пламенеющим Углем, правда, это не сильно беспокоило. Мы дурачились, болтали, хохотали, наслаждаясь обществом друг друга. Вспоминали забавные случаи, и старые шутки моего обучения.

А в конце концов сбились на спор. Хотя, мы не могли не спорить по этой теме. Дело в том, что когда я только начала обучаться Учитель решил поставить довольно рискованный эксперимент, и, что самое смешное, у него почти получилось. Только вот Пламенеющий Уголь до сих пор не мог этого признать. Ведь это ущемляло его драконье самолюбие.

— Учитель просто переиначил драконью технику на тебя, добавив кое-какие приемы людей, но "полет острых листьев" все равно тебе не по зубам. Не можешь ты овладеть этой техникой, так, только кое-какими обрубками! — Категорически заявил Дракоша, сложил тонкие, покрытые маленькими чешуйками, губы в трубочку и отхлебнул немного чая.

— С чего это?! Я полностью выполняю все земные приемы! — Не сдавалась я.

— Да не можешь! Хочешь, проверим?!

— Да хоть сейчас! — Я в запале выскочила на середину пещеры.

Дракон, скрестив когтистые лапы на груди и сощурив глаза, начал называть приемы, выпады, сложные связки:

— "Шелест листьев", "взмах крыла летучей мыши", "охоты рыжей лисицы", "разбившаяся об камень капля", "поднятая пыль пустыни"… Ошибка! — Радостно хлопнул по столу дракоша, когда я выполняла очередной трюк.

— Где?!

— Ты должна зависнуть наверху на пару секунд и сместиться в сторону.

Я перевыполнила трюк, магически пришпилив себя кверху.

— Съел! Ха-ха! Съел!!! — Воскликнула я, приземлившись. — Кушай, деточка, тебе полезно!

— Ах ты борзая моська!

Мои спутники подавились чаем, когда красно-черный дракон выскочил из-за стола и бросился на меня.

— Мелкий тушканчик! — Мы вихрем пронеслись по пещере, свалили аккуратно поставленные статуи, порвали один гобелен и с диким хохотом снова сели за стол.

— Мне эти статуи никогда не нравились! — Весело подмигнул мне Пламенеющий Уголь.

— Ребят, да взбодритесь вы! У вас, что, бессонница ночью была? Ворон, тебя, может, диарея мучает? Чай не отравлен, сама же пью, и никто вас тут не тронет! А на этого, — я ткнула пальцем в дракошу, — не смотрите, он даже мухи не обидит!

Дракон зашипел мне сквозь усы несколько слов на драконьем, которые я поняла, но переводить не стала, только ласково улыбнулась спокойным глазам со зрачками — расщелинами.

— Так что вы сидите, будто на вас вылили ушат ледяной воды?!

— Скорее пустили струю обжигающего пламени. — Иронично заметил Ворон.

— Ой да ладно вам! Что вам будет-то с иллюзорного огня? Согрелись только с улицы.

— А как же моральный ущерб?! — хихикнула Ирбис. — А как вы познакомились?

— А что тут непонятного? — Удивилась я. — Я родилась и жила в деревне, а потом в тринадцать лет меня принесли в жертву вот этому жадному чешуйчатому гаду.

— Жадный до жути — одна овца в полгода. — Хмыкнул дракон.

— Но, как оказалось, Пламенеющий Уголь совсем не чешуйчатый гад, а милая лапочка, да и людей не ест. А обратно меня в деревню посылать как-то не очень красиво.

— Знаете ли, отправлять девочку обратно в семью, которая отдала собственного ребенка на съедение…

— В общем, отвез он меня в Алоайотэ, с Учителем познакомил, потом дар увидели, развили и отправили на Рынок Наемников, где меня Ворон и нанял. Вот такая занятная история жизни.

Повисла неловкая тишина.

— Можно спросить? — Тихо спросила, наконец, Ирбис.

— Да, конечно. — Улыбнулся Пламенеющий Уголь. Ирбис вздрогнула, поколебалась, но все же выдала:

— А вы можете спеть? Вместе? В смысле, вдвоем?

— Айри, ты как? Лично я не против. — Улыбнулся мне дракон.

— У тебя есть отвар от горла? Есть? Тогда ты начинаешь.

— Вот вечно я… — Буркнул дракон, откинулся на спинку стула и надолго замолчал, закрыв глаза.

— Но, если вы… — Робко заикнулась Ирбис, но я на нее шикнула, и та замолчала.

Пока спутники изумленно переглядывались и я повторила действия Пламенеющего Угля, вслушиваясь в пока неслышную, зарождавшуюся мелодию.

Дракон тихо, на грани слышимости, начал петь, вплетая в мелодию наш сегодняшний смех и ощущения от вчерашнего полета. Ведь Песнь Дракона строится на ощущении.

Спустя какое-то время я начал подпевать, пока еще своим, девчачьим голосом. А потом, постепенно втягиваясь, повела мелодию своих чувств. Голос Пламенеющего Угля поддерживал, сознательно звуча чуть тише. Две мелодии переплелись, набирая силу и звеня каждая своей индивидуальностью. Тонкая струна внутри меня начала медленно натягиваться, звеня от напряжения. Магия Песни накапливалась во мне, требуя выхода. Ведь в отличие от драконов человеческое тело не в силах выдержать такое количество магии.

Струна все натягивалась и натягивалась а потом вдруг обвисла, жалобно тренькнув. И во все стороны от меня растеклись, дрожа на стенах, образы, ударили по сознанию не участвовавших в песне.

Вот под нами возник древний город. Быстро приближались стены, выбеленные временем, зеленая свежесть деревьев, искрящийся отблеск ручейков. Стены пещеры растворились в необъятной синеве неба. Видно воспоминание дракона, вырванное песней.

Поля Алоайотэ за багровым крылом, блеск крыльев вдали, петляние между скалами, покрытыми снегом и бесконечный смех от вздернутой крылом алмазной пыли. Маленькая фигурка на драконе, вид откуда-то сбоку — это уже осколок сознания Вьюжного Дня, ведь они с Пламенеющим Углем тоже имеют связь.

Песня лилась, вызывая все новые и новые образы и захлестывая все новыми и новыми чувствами.

А потом просто ушла в ничто, существуя для нас с Пламенеющим Углем, но уже неслышимая остальным. Ребята завертели головами, снова ощутив себя в пещере. Мы же с драконом смотрели друг другу в глаза, кладя этот момент в маленький коробок и убирая его в большой шкаф памяти, чтобы как-нибудь вынуть его и рассматривать, смакуя как дорогое украшение, жемчужину на ожерелье жизни.

Все молчали, очарованные магией песни. Дракон и Айри смотрели друг на друга, соединенные невидимой для других ниточкой.

Айри была права: ее песня была другая по сравнению с драконьей, но то что она хуже… увольте! А слышать эти две Песни, соединенные столь непохожими существами было, наверно, чудом. Хотя, так ли уж они не похожи? Эти существа, сидящие друг против друга с одинаковыми выражениями на лицах и знающие что-то неподвластное другим? На человека Айрон в данную минуту не походила: слишком отрешенное лицо, слишком точеная фигура, как будто статуэтка какого-то всеми забытого народа из Закрытых миров. Но до дракона она была слишком далека.

Ответ настойчиво стучался из подсознания, взывая, чтобы на него обратили внимание, но Ворон отметал его раз за разом, как чепуха, недостойную даже для более тщательного рассмотрения.

Я моргнула и помотала головой, отгоняя завораживающую магию драконьего взгляда и как ни в чем не бывало повернулась к Ирбис:

— Ну как? 0 Спросила я ее надсадно-скрипучим голосом.

Девушка неопределенно пожала плечами, смотря перед собой.

— Красиво. — Заметил Шакал.

— Завораживающе. — Дополнил Ворон.

— Угу, — подтвердила его сестра.

— Развернутый ответ, — хмыкнул Пламенеющий Уголь и налил себе еще чаю. Всегда удивлялась, как такая махина, как дракон, пьет чай из такого маленького сервиза. Хотя сервиз был намного больше, чем человеческий. Особенно чашка Пламенеющего Угля, которая по размерам превышала ведро. — Теперь, пожалуй, стоит отставить лирику и поговорить о воротах, то бишь баранах. Дальше ваш путь лежит через пещеры?