Форменное безобразие - 1 (СИ) - Могильнер Маша - Страница 3

— Каким это образом? — поинтересовалась я.

— Таким это. Начитается какой-нибудь крендель этих книг. Там, в любом случае, есть часть правды, сильно искаженной, но правды. И начнет пытаться пойти на темную сторону, найти вампиров или еще чего-нибудь похуже. Книги- то еще ладно, их не так много читают. С фильмами гораздо хуже. После Гарри Поттера, народ начал экспериментировать с заклинаниями и зельями. Ты не представляешь, что творилось. Или вот, сняли тут кино, про этот самый твой дозор и пошло- поехало. Раз в день, но кого-нибудь из глубоко транса выводили. В сумрак, им, видите ли, захотелось. Есть у человека какие-то способности, фильм посмотрит, появляется желание. Какие- нибудь ритуалы в книжке вычитает и все, пиши, пропало. Зависает в межсущностном пространстве. То есть, выйти то из этой реальности он сумел, а вот войти в другую, не очень. Так и висит там, как муха на присосках, — меня немного покоробило сравнение, но Гарик продолжал. — А мы их вытаскиваем, а потом объясняем о вреде введения себя в глубокий транс, ну и внушаем, чтобы больше такого не повторялось.

— Не повторяется? — мой тон был довольно ироничен. Мне с трудом верилось во все, что он говорил. Хотя человек я, по натуре, склонный к мистицизму. Я, конечно, верила во многое. Даже в Деда Мороза, честно верила в свои двадцать шесть лет, далеко в Лапландии. Но вот чтобы так, запросто посреди Москвы. На этот счет, у меня имелись серьезные сомнения.

— Представь себе, нет, мисс скептицизм. Я, кстати, один из лучших сотрудников.

— О да, я не сомневаюсь, — мне удалось сказать это почти без сарказма. С трудом, правда. — А почему, именно люди этим занимаются? Чего бы этим самым ведьмам и вампирам, самим себя не охранять?

— А я не сказал, что этим только люди занимаются. У нас и вампиры работают, и колдуны. В Питере в отделе, даже русалки есть.

— Подожди. Я не поняла. Вампиры, колдуны. Так мы что, типа с плохими работаем?

— Слушай, девочка, — взвился Гарик, — нельзя же быть, такой тупой. Надо меньше читать книжек и больше думать. Что тебе непонятно?

— Но ведь вампиры, они плохие, — неуверенно сказала я

— Скажи мне, англичане, они плохие?

— Да, не знаю. Разные бывают.

— Молодец, сообразила!!! Вот и вампиры разные. И колдуны, и оборотни и все остальные. Между прочим, попорядочнее многих людей. В большинстве своем, очень приятные существа. Во всяком случае, приятнее многих моих знакомых людей. Да, и твоих, уверен, — он не мог удержаться, чтобы не сказать мне гадость.

— Поняла.

В этот момент на приборной доске замигала оранжевая лампочка, и Гарик мгновенно отозвался в наушник

— Оранжевый, 33.Да, Жанночка, понял, где? Хорошо, я там буду, — он посмотрел на часы, минут через пятнадцать. Телевизионщики уже там? — Гарик буркнул что-то неразборчиво себе под нос. — Ладно, разберемся. Веди меня.

Проблесковый маяк на крыше, странного фиолетового цвета и инструкции в наушники позволили нам очень быстро домчаться до места. Мы оказались в каком-то дворе, перед обычным, ничем не примечательным 9- этажным домом.

— Какой этаж? Шестой? Квартира? Понятно, — Гарик вышел из машины и быстро пошел к дому. Я поплелась за ним, абсолютно не понимая, что происходит. В лифте, он все-таки решил кратко ввести меня в курс дела.

— Девочка играла где-то на старой помойке, родители на работе. Она нашла симпатичную резную дудочку из кости, пришла домой решила в нее подудеть. Дудочка оказалась сильным артефактом- такие были у индийских военачальников. Откуда она взялась здесь непонятно. Ясно одно- на звук сползаются змеи в радиусе нескольких сот километров. Все было бы хорошо, если бы рядом не было выставки насекомых и змей. Продолжать?

— Не надо, — я сглотнула.

— Я беру телевизионщиков, ты- соседей, потом помогаешь мне, поняла?

Я кивнула, лифт остановился и открыл двери, показывая мне толпу народа, среди которой мелькал здоровый мужик с камерой в руке, а рядом бегала маленькая девушка с микрофоном.

— Добрый день, — я и не знала что у Гарика мог быть такой уверенный и спокойный голос. — Социальная служба, у кого какие проблемы?

— У всех проблемы, — заверещала старушка в углу, — вон гады сползлись сюда ото всех краев, жизни не дают. И так пенсия крошечная, воды нет, Чубайс свет отключил…

Гарик метнул на меня зверский взгляд и я сразу включилась в работу. Он же тем временем, о чем-то беседовал с девушкой телевизионщицей, доверительно приобняв ее за талию. Девушке похоже это нравилось, так как она не спешила отстраняться, а придвигалась еще ближе.

— Я уж писала, писала. Ну, подождите, я вот до президента дойду, он вам всем покажет, — вопль резвой бабульки переключил мое внимание. Гул соседских голосов выразили свое согласие с зачинщицей паники.

— Бабушка, ну, не стоит так волноваться, — подошла я к ней. — Мы сюда специально приехали, чтобы разобраться со всем, что вам не нравится. Только вы так быстро не говорите, а то я не успею записать.

— Правда запишешь? — бабка посмотрела на меня, прикидывая, можно ли мне доверять. Что-то во мне ее убедило, что можно, поэтому, она начала дублировать речь про пенсию, свет и гадов, уже лично мне. К счастью, на пониженных тонах. Толпа соседей, человек семь-восемь, замолчали, тревожно вслушиваясь в правильность бабкиного изложения, поддакивая время от времени.

Через полторы минуты, я решительно ее остановила.

— Граждане соседи, — громко сказала я, чтобы было всем слышно. — Ситуация держится под контролем. Я знаю, что у вас, у всех накопилось то, что вы хотите высказать. Я предлагаю вам разойтись по квартирам, и изложить ваши претензии в письменном виде, потом я пройдусь по квартирам, соберу ваши послания и передам вышестоящему начальству.

— Про что писать-то? — спросила высокая женщина лет сорока

— Про проблемы ваши пишите. Что нравится, что не нравится. Какие претензии к ЖЭУ? Тепло ли в квартире, капает ли с потолка. Вовремя ли платят зарплату? В общем, все, что волнует лично, именно вас. Давайте, я запишу номера ваших квартир.

— А план по реорганизации Совета Федерации можно? — спросил дедок в надвинутой на брови шапке ушанке. Очень по погоде.

— Нужно, — великодушно разрешила я, — и обязательно выскажитесь по поводу ситуации на мировых политических аренах. Только, — я подняла руку, — мы здесь будем недолго, давайте расходитесь по квартирам и пишите. Через сорок минут, я соберу все листы.

Люди, переключившись на свои личные проблемы, разошлись по домам, забыв о том, что их собственно из квартир вытащило

Гарик тем временем, разобрался с телевизионщиками. Не знаю, что он им сказал, но девушка, загадочно улыбнувшись ему на прощание, защебетала что-то своему спутнику. Тот пожал Гарику руку, и они ушли. Мы остались в полном одиночестве.

— Значит так, — Гарик развернулся ко мне, — ситуация такова. Я должен аннулировать действие артефакта, для этого мне нужно, чтобы он не использовался девочкой, но чтобы она не выпускала его из рук и должно быть присутствие третьего лица, в энергетическом поле артефакта, поняла? Делай что хочешь, но чтобы и ты, и девочка за эту дудку держались, желательно обеими руками.

— А почему бы нам просто не отнять эту дудочку и изловить всех змеюк?

— Потому, умная ты моя, если ты забыла, ее применяли индийские военачальники. Они знаешь ли натравливали милых ползучих зверюшек на тех кто им не нравился. — Гарик посмотрел на меня явно прикидывая, можно ли натравить "этих милых зверюшек" на меня. — И если девочка отпустит эту дудочку, то у нас будет целая толпа разъяренных гадов и уж конечно, эти чудные создания покусают ее, а если ты не войдешь с дудочкой в контакт, то они покусают нас и всех соседей, которые сейчас пишут о своих проблемах. Пошли.

Когда мы попали внутрь квартиры, мне показалось что это чья-то дурацкая шутка. Ну, сидит девочка десяти лет, посреди комнаты, ну играет она на дудочке, ну смотрит на пол, задумчиво так, и что?

Только через несколько мгновений, я осознала, что пол шевелится. Происходящее в комнате напоминало зал консерватории при аншлаге. Солистка сидела на табуретке и выдавала звуки различной долготы и противности, а благодарные слушатели в виде представителей класса пресмыкающихся кивали в такт своими головами. Причем стоило девочке прекратить играть, как зрители недовольно шипели и делали недвусмысленно агрессивные движения