Детектив - Хейли Артур - Страница 4

На следующее утро Хорхе вместе с Малколмом Эйнсли в поисках, если не улик, то хотя бы свидетелей, принялись кружить по Овертауну в машине без полицейской маркировки. Эйнсли препоручил дело своему подчиненному, и на углу Третьей Северо-Восточной авеню и Четырнадцатой улицы тот приметил двоих торговцев наркотиками, знакомых ему по кличкам Верзила Ник и Коротышка Спадмен. По удачному стечению обстоятельств у полицейских имелся ордер на арест Коротышки по обвинению в хулиганстве.

Хорхе выскочил из машины первым, Эйнсли последовал за ним. Когда они приблизились к этой парочке с двух сторон, отрезая путь к бегству, Ник что-то быстро спрятал в карман брюк. Детективов встретил его вполне безмятежный взгляд.

— Привет, Ник, как бизнес? — начал Хорхе. Реакция была не слишком дружелюбной:

— Ладно, говори сразу, чего к нам прицепились? Все четверо напряженно глядели друг на друга. Каждый прекрасно знал, что, если полицейские воспользуются своим правом на обыск, они обнаружат наркотики и, по всей вероятности, оружие. В последнем случае торговцам, за которыми уже числилось в прошлом немало грехов, грозили приличные сроки за решеткой.

Хорхе спросил у Спадмена, который в самом деле был коротышкой, с отмеченным оспинами лицом:

— Тебе что-нибудь известно о вчерашнем убийстве туриста из Германии?

— Да, о нем передавали по ящику. Гады они, скажу я тебе, те, кто туристов обижает. Суки просто…

— А что тут у вас болтают об этом?

— Так, разное…

— У вас, парни, есть возможность здорово помочь самим себе, если назовете нам их имена, — вмешался Эйнсли.

Предложение прозвучало недвусмысленно: ты — мне, я — тебе. С точки зрения коллег Эйнсли и Родригеса, раскрыть убийство было важнее всего. За предоставленную информацию они готовы были закрыть глаза на менее значительные правонарушения, даже забыть об ордере на арест.

Но Верзила Ник уперся:

— Да не знаем мы никаких имен, начальник.

— Тогда придется поехать с нами в участок. — Хорхе сделал жест в сторону машины.

Ник и Спадмен не могли не знать, что в полиции их обшарят с ног до головы, а от ордера на арест там уже никуда не деться.

— Постой-ка, — сказал Коротышка, — я тут прошлой ночью слышал, как б.., языками трепали. Какого-то белого лося завалили, говорят, а машину того.., угнали. Вроде двое их было…

— Девчонки видели, как это произошло? — спросил Хорхе.

Коротышка только пожал плечами:

— Может быть.

— Как их зовут?

— Эрнестина Смарт, а.., у второй прозвище Огонек.

— Как их разыскать?

— Про подружку не знаю, а Эрнестина ночует на углу Ривер и Третьей.

— Это ты про ночлежку, что между Третьей авеню и Норт Ривер? — спросил Хорхе.

— Ага.

— Смотрите, если соврали, мы вас из-под земли достанем, — напутствовал Хорхе парочку на прощание. — А если все точно, с нас причитается.

Полицейские вернулись к машине. Им потребовался еще час, чтобы разыскать проститутку.

Вдоль реки Майами, в том месте, где ее пересекало шоссе И—95, было устроено пристанище для бездомных, прежде здесь располагалась большая городская автостоянка, и десятки старых счетчиков для оплаты парковки нелепо торчали среди бесчисленных картонных коробок и прочих утлых укрытий от дождя и ветра; вонь и грязь дополняли общее впечатление. Это было дно жизни, а кто обитает на дне? Подонки…

Эйнсли и Родригес выбрались из машины с брезгливой осторожностью, памятуя, что здесь на каждом шагу можно вляпаться в кучу дерьма. Как им уже удалось выяснить, Эрнестина Смарт и Огонек обитали в большом фанерном контейнере, в котором, судя по маркировке, когда-то перевозили автопокрышки. Теперь контейнер пристроился на краю трущоб у самой реки, в нем была прорезана дверь, а на двери снаружи висел амбарный замок.

Пришлось двигаться дальше. Обследовав “шлюходром” — пересечения бульвара Бискэйн с Восьмой Северо-Восточной и Одиннадцатой улицами, угол Ист-Флаглер и Третьей авеню, — они опросили нескольких “дневных бабочек” и узнали, что ни Эрнестину, ни ее подружку в этот день никто не видел. В итоге пришлось возвращаться в трущобы.

На этот раз дверь была открыта. Хорхе отважно просунул голову в темноту:

— Эй, Эрнестина! Привет! Это твой друг из полиции. Как делишки?

Сипловатый голос не замедлил с ответом:

— Кабы делишки шли хорошо, разве гнила бы я в этой дыре? Не хочешь мной попользоваться, легавый? Я тебе дам со скидкой.

— Какая жалость! Как нарочно, сейчас очень занят. Убийство вот расследую. Болтают, ты и Огонек были там, когда это произошло, все видели.

Эрнестина решила показаться на свет Божий. Хорхе сразу понял, что ей едва исполнилось двадцать, хотя повадки ее скорее пошли бы женщине вдвое старше. Эта чернокожая девушка сошла бы за красавицу, если бы не опухшее лицо и несколько резких преждевременных морщин. Фигура же ее по-прежнему была хороша. Чуть мешковатый белый тренировочный костюм не мог скрыть стройных форм и крепкой, красиво очерченной груди. Она всмотрелась в Хорхе, и в глазах ее вспыхнул интерес.

— Я много чего видела, — сказала Эрнестина. — Всего и не упомнишь.

— Может, вспомнишь, если я помогу? Эрнестина попыталась состроить улыбку женшины-загадки. Хорхе знал, что ответом будет “да”.

С проститутками всегда так, потому-то детективы и стараются с ними дружить. Эти девицы наблюдательны и готовы выложить все, что знают, если полицейский придется им по душе или предложит выгодную сделку. Нет, добровольно на сотрудничества с полицией они, конечно, не пойдут. Нужно уметь к месту и вовремя задать вопросы. И Хорхе начал прощупывать почву:

— Ты случайно не работала прошлой ночью в районе Третьей Северо-Восточной и Двенадцатой улиц?

— Все может быть… А что?

— Я подумал, вдруг ты видела, как двое мужчин напали на пожилого белого, застрелили его и укатили на его машине.

— Двоих мужчин не видела, врать не буду, а вот одного из наших с размалеванной белой куклой — видела… Они и пришили старичка.

Хорхе посмотрел на Эйнсли. Тот кивнул. Дело начало раскручиваться.

— Давай проясним, — продолжил Хорхе. — Речь идет о чернокожем мужчине и белой женщине?

— Ну… — Эрнестина разглядывала его в упор. — Ты и дальше хочешь, чтобы я тут тебе пела за так?

— Смотря что напоешь. Если что-нибудь дельное, сотню получишь наверняка.

— Классно. — Она осталась довольна услышанным.

— Тебе известны их имена?

— Черного придурка кличут Кермит-Лягушонок. Он смахивает на лягушку, лупоглазый. Смех, да и только… А вообще-то он опасный, с такими даже мы не связываемся.

— А женщина?

— Слышала, что звать ее Мэгги. Она все время с Кермитом таскается. Торчат они почти всегда в забегаловке на Восьмой. Их там уже пару раз брали за наркоту.

— Если я привезу фотографии, сможешь их опознать?

— А то! Но только для тебя, дорогуша. — Эрнестина протянула руку и погладила Хорхе по щеке. — Ишь какой хорошенький…

Он улыбнулся, продолжая гнуть свое:

— Огонек тоже нам поможет?

— Поди и спроси его самого.

— Его?! — Хорхе чуть не подскочил от изумления.

— Наш Огонек — мужик в юбке, — объяснила Эрнестина. — По-настоящему его зовут Джимми Макрэй.

— Черт, одним свидетелем меньше, — мрачно прокомментировал известие Эйнсли.

Хорхе кивнул. Трансвеститы не были особой редкостью среди многообразия типов преступного мира Майами. Огонек занимался проституцией. Нечего было и думать предъявлять такого свидетеля в суде. Присяжных от него попросту стошнит. Огонек, стало быть, не в счет… Ладно, зато Эрнестина вполне годится в свидетели, а им, может, удастся найти еще кого-нибудь.

— Если твои показания подтвердятся, — сказал Хорхе, — через пару дней завезу тебе деньги.

Ничего необычного во всем этом не было. Любой сыщик имел доступ к фонду на “непредвиденные расходы”, из которого и оплачивались услуги осведомителей.

В этот момент ожил радиотелефон Эйнсли:

— Девятнадцать-десять, ответьте. Вызываю номер девятнадцать-десять.