Вендия 2. Незримые нити - Йенсен Брэнт - Страница 27

Тень пока что его не замечала, увлеченная муками северянина.

Конан, собрав последние остатки сил, сделал короткое движение рукой. Указал на сумку. Оставалось надеяться, что Бернеш правильно истолкует его жест.

Время текло невероятно медленно. Тень мучила киммерийца, а бастард едва заметно двигался. Конан чувствовал, что вот-вот не выдержит, и сердце его остановиться.

Но он еще крепче сжимал зубы и терпел. Наконец, десятник добрался до поверженного тень киммерийца. Тварь его так и не заметила.

Бернеш правильно понял, что хотел показать ему киммериец. Он размотал тесемки сумки, проник в нее рукой и, недолго пошарив, извлек на свет пузырек с репилентом. Счастье, что в сумке не было больше ничего, что сошло бы за средство борьбы с демонами.

Едва бастард вынул из пузырька пробку, как тень отлетела прочь.

Киммериец сразу почувствовал себя лучше. И тут же ему в голову пришла одна совершенно безумная мысль.

— Прикрой слегка пробку, — попросил он Бернеша. — Давай, за ней понаблюдаем.

— Давай, — согласился бастард.

Он прислонил пробку к горлышку так, чтобы репилент не проникал в воздух комнаты. Но случись что с Бернешем, сосуд вновь оказался бы открыт.

— Смотри, — произнес киммериец.

Тень медленно вползла в комнату. Двигалась она медленно, по дальней от солдат стене. Конан чувствовал, что она боится.

Он не ошибся: существо, что охотилось за ним, обладало и разумом, и чувствами. Оно напоминало своим поведением даже не животное, как полагал раньше киммериец, а человека.

Не спеша, аккуратно перемещаясь со стены на стену, тень добралась до поверженного Конаном бессознательного вендийца. Конан испугался, что она может убить ценного пленника, и уже собрался велеть Бернешу прогнать демона, как вдруг вендиец очнулся.

Он медленно поднялся на колени и бросил взгляд на солдат.

Глава 12.

На второй день после пятого убийства

Храм Иштар

Конан подошел к воротам, ведущим к храму Иштар, в жаркий полуденный колокол.

Больше всего киммерийцу сейчас хотелось выпить прохладного вина. И уж тогда, насладившись напитком, можно было развлечься с Рамини.

Любовные утехи с вендийкой доставляли ему огромное удовольствие. Жрица успела хорошо изучить, что именно нравиться делать в постели Конан. Столь качественно киммерийца никто не ублажал со времен Шадизара.

С другой стороны Рамини недоставало той наигранной невинности, что была у Залиль. Внучка Телиды была еще очень молода, и молодость свою она обратила в козырь. Она часто вела себя, словно была девственницей, любила изображать смущение, ругала киммерийца за то, что тот «мучает» такую маленькую девочку.

Конан мечтал как-нибудь позвать Залиль в храм к Рамини и другим жрицам. Но он сомневался, воспримут ли там девочку как равную. Был даже шанс, что ее могут просто не пустить внутрь.

Так что мечты пока оставались лишь мечтами.

— Приветствую, — сказал Конан двум богатырям, что стояли на страже у ворот.

Те традиционно ему ответили.

Киммериец усмехнулся и прошел во двор. Посетителей перед храмом видно не было. Жара отпугнула всех желавших поклониться статуе Иштар. Разве что внутри храма кто-нибудь мог предаваться любви со жрицей.

Возможно даже, что с Рамини. Интересно, как вендийка отреагировала бы, вздумай он вышвырнуть верующего из ее комнаты и самому занять его место…

Наверное, обиделась бы.

— Здравствуй, рада тебя видеть, — одна из жриц выбежала из храма навстречу Конану.

Скорее всего, она тайком наблюдала за воротами. Соскучилась по посетителям?

Северянин припомнил, что девушку звали Махира. Несколько раз она была с ним и Рамини. Больше ничего о ней Конан сказать не мог.

— Приятно, когда тебя так встречают, — сказал киммериец.

— Ты здесь самый желанный гость! — заявила девушка. — Только вот Рамини сейчас нет, она ушла в город. Надеюсь, ты останешься?

Конан как-то не принял в расчет возможность, что Рамини может не оказаться в храме. Но, в конце концов, это был не повод отказываться от холодного вина, да и жрицы, он не сомневался, не откажут ему в любви.

Хотя бы та же Махира. Девушка, как и большинство жриц Иштар, была красива. Высокая, смуглая, с длинными черными волосами. Может быть, она была немного полновата, но не сильно. Грудь, насколько помнил Конан, у Махиры была красивой, большой и упругой. Вот и сейчас ее очертания замечательно угадывались под одеяниями жрицы.

К тому же, если Конан не ошибся в своих предположениях, ей очень хотелось мужчину. Не даром же она вышла к нему.

— Если ты меня сможешь чем-нибудь занять, — сказал северянин. — Или ты сегодня не принимаешь поклонников Иштар?

— Ты – не поклонник Иштар, сотник, — улыбнулась жрица.

Махира приблизилась к киммерийцу и жарко поцеловала его в губы. Рука ее бесстыдно скользнула в штаны Конана.

Когда северянин начал в ответ ласкать жрицу, она отстранилась от него, сделала шаг по направлению к храму и поманила пальчиком сотника.

— И все же отказать тебе я не смогу, — закончила она свою предыдущую фразу. — Идем ко мне.

Киммериец не стал спорить и вошел в храм вслед за девушкой.

— Позовем еще кого-нибудь? — спросил Конан.

— Нет, не хочу! — отказ жрицы немало удивил северянина. Рамини никогда не возражала, если он обращался к ней с подобной просьбой. — Не желаю, чтобы ты отрывался от меня. Хочу получить настоящее удовольствие. Не лишай меня этого счастья, прошу тебя. Я знаю, что Рамини рассказывает тебе о Вендии. Давай заключим сделку. Сначала ты любишь меня. Сильно, страстно. Одну, больше никаких женщин! А потом я развлеку тебя рассказом.

— Учти, тебе придется многое вытерпеть, — шутя предупредил девушку Конан.

— Я на все согласна! — с жаром произнесла Махира. — Я тебя не разочарую.

— Тогда еще одно, — сказал киммериец. — Я очень хочу вина.

— Я тоже, — ответила жрица. — У меня в комнате есть охлажденное. Если его не хватит, я схожу еще за кувшином.

Махира не обманула киммерийца. У нее и впрямь рядом с кроватью стоял в ведре со льдом кувшин замечательного красного вина. Они со жрицей выпили где-то половину. Больше сил на то, чтобы сдержать разыгравшуюся похоть, у них не оставалось.

Жрица в любви оказалось столь страстной, что повидавший множество женщин киммериец удивлялся на нее. Она набрасывалась на Конана так яростно, словно у нее уже много месяцев подряд не было любовника. Еще в чем нельзя было отказать Махире, так это в любви к разнообразию. Она выдумывала для них с северянином все новые и новые возможности для ублажения друг друга.

Киммериец ни капли не пожалел, что согласился выполнить просьбу Махиры и не стал звать подруг. В прошлые разы, когда они развлекались вместе с Рамини, жрица не демонстрировала и десятой доли своих умений. Девушка была великолепна: тело ее было просто создано для любви, и как же она им распоряжалась!

—– Ты лучший из мужчин! — сказала она, когда они с киммерийцем решили ненадолго прерваться. Сколько прошло времени, Конан даже не представлял. В голове у него все перемешалось. — Такого удовольствия я еще никогда не получала. Каждое мгновение на вершине блаженства.

— Я чувствую то же самое, — произнес киммериец.

Он взял с пола кувшин с вином и сделал большой глоток, потом протянул напиток девушке. Она жадно начала вливать его в себя.

— Ты заслужил обещанную награду, — сказала она, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— О чем ты? — не понял Конан.

— Ты уже забыл, — рассмеялась Махира. — Я заставила тебя забыть!

— Обо всем, — сказал киммериец.

— Как же приятно это слышать! — воскликнула жрица, прижимаясь своей потрясающей грудью к северянину. — Но все же я сдержу слово. Я обещала тебе рассказ о Вендии. Ты будешь слушать? Он интересный.

— Потом мы продолжим? — спросил Конан. Ему хотелось получить от жрицы еще одну порцию любви и страсти.