Врата ведьмы - Зуева Н. - Страница 87

— Нет такого места. Нет, пока Черное Сердце не разрушит Землю. Лишь тогда ребенок будет прямым и здоровым.

Мишель с пониманием кивнула.

— Позволь нам защищать его до наступления этого дня.

— Со мной он будет в большей безопасности. Ему не причинят никакого вреда.

— Как ты можешь быть в этом уверена? Тебе самой разве удалось избежать заражения? Твоим сестрам? Зловещий Лес — рискованное место для ребенка. Его спасение лежит в бегстве. Так же когда-то сделала Нилан.

Черное облако заклубилось в нерешительности.

Нилан продолжала сплетать свою песню вокруг призрака, нежно взывая к материнским инстинктам зараженного создания, обращаясь к благоразумию, погребенному глубоко внутри него.

— Я не могу… не могу расстаться с ним, — застонал призрак.

Мишель настойчиво продолжала:

— Ты бы предпочла, чтобы мальчик вырос на завываниях Ужаса, а не на чистой древесной песне лютни Нилан? Разве так он будет здоровым? Ты создала что-то новое, невиданное, чистое. Позволь нам защитить это.

Нилан дополняла слова Мишель своей музыкой. Она вплетала образы падающих осенних листьев, обращающихся в почву и глину, питающих следующие поколения, готовящих лес к новым росткам. Круг жизненных жертвоприношений. Смерть, дающая жизнь. Бескорыстный акт любви и возрождения.

Что-то сломалось в призраке. Темное облако взмыло вверх, клубясь над озером.

— Заберите ребенка, — завопил призрак. — Заберите отсюда моего мальчика.

Ее крик перекрыл небеса, ломая стену призраков. Как только демонесса-иллгард рванула в лес, ее сестры последовали за ней, с удовольствием исчезая.

Нилан направилась к телу Родрико. Она мягко погладила его щеку, желая ему безопасного путешествия в иной мир, и молча поблагодарила его за все, что тот сделал. Именно его жертва помогла произвести новую жизнь из мертвого леса.

Мишель шагнула к Нилан, наблюдая, как темнота вокруг них расступалась.

— Сеселия безумна, ей нельзя доверять. Твоя музыка пробудила ее благородные инстинкты.

Нилан вздернула брови, удивившись, что Мишель слышала ее лютню.

— У меня слух меняющего обличье, — объяснила та. — Я слышала твою песню, сгибающую волю Сеселии. Но мы не можем надеяться, что магия продержится долго, особенно, если она поняла, куда мы направляемся. Она в мгновение ока вернется за нами.

— Тогда давайте уйдем отсюда прежде, чем это произойдет, — сказала Нилан, перекидывая лютню на спину. Освободив руки, она взяла у Мишель ребенка. Пристально посмотрела на крошечное личико, затем на свое дерево, мертвое, но все еще величественное. Слезы навернулись у нее на глаза.

— Тебе нужно время, чтобы попрощаться с домом?

Нилан отвернулась и отошла, крепче прижав ребенка.

— Это дерево мне больше не дом. Локаихера мертва. Все любимое сейчас я уношу с собой.

Глава 16

Ноги Могвида пронзала боль, легкие сводило от холода и недостатка кислорода. Он уставился вперед, на тонкую горную тропу. Она извивалась, поднимаясь все выше и выше. За последние шесть дней с момента ухода из Зловещего Леса отряд непрерывно карабкался вверх. Были небольшие передышки, когда тропа приводила их в узкие долины. И так, лье за лье, отряд взбирался на гранитные вершины гор северной оконечности Аласии.

Но, по меньшей мере, они оставили Ужас далеко позади себе в его искореженном доме. Здесь высились сосны и секвойи с прямыми, как стрелы, стволами, с припорошенной снегом кроной.

Когда они выбрались из леса, все представляло собой радостное зрелище; но в тот же день им встретилась первая горная деревушка. Она была выжжена дотла. Опаленные дымоходы среди покореженных выгоревших балок и уложенные в стопку головы на центральной площади городка — определенно работа мародерствующих дварфов. Надежда на пополнение запасов улетучилась, как только они прошли сквозь разграбленный городок. Единственной ценностью, найденной в ближайшем лесу, стала тощая, костлявая лошадь.

После обнаружения разрушенной деревушки Крал заставил отряд сойти с широкой Ледяной Тропы, признанной небезопасной.

— После разрушения Стены, — сказал Крал, — боюсь, дварфы подчистили все деревушки вдоль дороги, укрепляя подход к Цитадели. Везде расставлены наблюдательные и караульные посты. Мы проберемся незаметно по небольшим, более пологим тропам.

Отряд сошел с удобных, широких дорог на извилистые, покрытые скалистыми уступами тропы. Во главе Нилан ехала верхом на лошади, удобно устроившись на ней вместе с ребенком. Только ее мог выдержать пони. Могвид хмуро смотрел на нимфаи. Он тоже весил мало. Кроме того, от заколотого и вывяленного на солнце пони было бы больше пользы. Учитывая разграбленные деревушки, их припасы стремительно сокращались.

Наконец, когда солнце зашло за гребень покрытой снегом горы, Мишель подняла руку, сообщая о конце дневного перехода.

— Мы разложим лагерь у ручья, — крикнула она, указывая на развилку реки.

— Слава Всемогущей Матери, — пробормотал Могвид. Его бедра и икры сводило судорогой. Пошатываясь, он сошел с оленьей тропы и последовал за остальными к плоской отмели.

Лагерь разложили быстро. После долгих дорожных странствий все обязанности были расписаны. Крал выкопал яму для костра и смел истлевшие сосновые иглы по всей окружности будущего ночного очага. Вокруг расстелили спальники. Мерик и Тайрус собирали щепки и поленья, пока Нилан набирала воду. Могвид порылся в сумках с кухонной утварью и сокращающейся провизией. Он нашел кусок твердого сыра и затолкал его в рот, затем выловил пару ломтей баранины.

Мишель подошла к Могвиду. Ему пришлось быстро проглотить украденный кусок, но взгляд женщины был устремлен не на него, а к лесу.

— Ты видел брата?

Могвид нахмурился.

— Нет, с прошлой ночи не видел.

— Фердайл, должно быть, охотится далеко от нашей тропы. Но хотелось бы быть уверенной, что он в безопасности.

Могвид выпрямился с миской в руке.

— В лесу он в большей безопасности, чем с нами. Там он просто одно из лесных существ.

— Меня беспокоят не опасности, поджидающие его в лесу. — Мишель взглянула на него. — А его собственные склонности. Волк внутри него постепенно захватывает над ним власть.

— У нас еще впереди целая луна, прежде чем мы переродимся.

Мишель вытянула шею к сумеречным небесам. Над ними висела полная луна.

— Надеюсь, ты прав, — тихо проговорила она, отходя.

Холод пронзил Могвида, когда он пробирался сквозь лес. Где Фердайл? Его брат прежде никогда не исчезал дольше, чем на целый день. И прошлой ночью перед уходом на охоту Фердайл послал ему смутные образы. В них не было смысла. Даже блеск его глаз потускнел. Мишель права. Волк почти захватил его.

Могвид же носил человеческое обличье и был менее подвержен влечениям. Как известно, чем необузданнее зверь, тем быстрее обращение в него. Но Могвид не мог отрицать, что чувствует себя в сегодняшнем теле все более комфортно. Он помнил, как поначалу его раздражали бледные, тонкие конечности, как натирали ботинки. Но теперь, по прошествии времени, Могвид легко носил свое тело. На самом деле, он стал относиться к нему как к собственности, а жгучее стремление сменить обличье медленно угасало. И даже горя желанием обрести более сильные ноги или ростки теплого меха, он хотел вернуться в то же самое тело.

Могвид задрожал. Сколько бы он ни игнорировал эти перемены, сердцем он точно знал, что они значили. Он также был близок к полному перерождению. Человек, вросший в него, стал угрожать его истинной сущности. Даже Мишель понимала Фердайла лучше, чем он. Не только послания Фердайла стали путанее, исчезала сама способность Могвида понимать их.

Могвид посмотрел на луну, круглую и блестящую на фоне темного неба. Еще одна луна… Потом все будет потеряно.

— Хватит глазеть на звезды, — проворчал Крал. — Тащи сюда кухонную утварь.

Могвид обернулся и увидел, что горцу уже удалось разжечь небольшое пламя. С кружками и мисками наперевес Могвид двинулся к Кралу. Великан подкладывал в огонь палки, с черных завитков его бороды капал подтаявший лед.