На высотах твоих - Хейли Артур - Страница 104

— Вы уж меня извините, — виновато сказал Элан. — У меня что-то вроде душевного похмелья.

— Произошло это до моего прихода, — объяснил Дан Орлифф. — Видимо, парень пришелся Анри по душе, и на тебе. Я тут же стал звонить вниз, чтобы попробовать вернуть костюм, но официант закончил работать и ушел домой.

— А что сказал Анри?

— Пожал плечами и заявил, что у него будет еще куча костюмов, а ему хочется делать много подарков.

— Ну ничего, он у нас скоро будет думать по-другому, — мрачно пообещал Элан.

Он подошел к двери в спальню и без стука открыл ее. Анри Дюваль в светло-коричневом костюме, белой рубашке с тщательно повязанным галстуком и сверкающих туфлях изучал себя в высоком зеркале. С сияющим лицом он обернулся к Элану:

— Я глядеть очень красивый, нет?

Заставить себя не замечать его заразительной, по-мальчишески открытой радости было невозможно. Элан улыбнулся ему в ответ. Волосы у Анри были тоже приведены в порядок: щегольски подстрижены и расчесаны на безукоризненно ровный пробор. Вчера у них был напряженный день: медицинское обследование, интервью для печати и телевидения, поход по магазинам, примерка костюмов.

— Выглядите вы, конечно, красавчиком, — Элан постарался придать своему голосу назидательную строгость, — но это вовсе не значит, что вы можете раздаривать костюмы, купленные специально для вас.

На лице Анри появилось обиженное выражение.

— Человек, который я отдать, он мой друг, — заявил Дюваль.

— Насколько я понимаю, он его впервые в жизни увидел, — произнес из-за спины Элана Дан Орлифф. — Анри заводит дружбу в один момент.

— Больше новой одежды никому не давать, даже друзьям, — распорядился Элан.

Анри надул губы, как ребенок. Элан тяжело вздохнул. “У нас, похоже, будут проблемы, — подумал он, — с адаптацией Анри к новому окружению”. Вслух он произнес:

— Пора идти. В суд опаздывать нельзя. Уже выходя из номера, Элан остановился. Обвел взглядом гостиную и сказал Дювалю:

— Если в суде все кончится благополучно, сегодня днем подыщем вам комнату.

Анри выглядел совершенно озадаченным.

— Почему не здесь? Этот место хороший.

— Вне всяких сомнений. Только вот у нас таких денег нет, — резко ответил ему Элан.

— Газета платить, — бодро заверил их Анри Дюваль.

— С завтрашнего дня — все, — сообщил Дан Орлифф. — Наш редактор и так грызет меня за расходы. Ах да. Еще такая штука. — Репортер обернулся к Элану:

— Анри решил, что отныне ему должны платить за каждую фотографию. Это он утром меня проинформировал.

Элан почувствовал, как к нему возвращается злое раздражение.

— Он просто ничего еще не понимает. Надеюсь, вы не станете печатать об этом в газете.

— Я-то нет, — спокойно ответил Дан. — А вот другие с радостью пропечатают, если до них только дойдет. Я предлагаю вам в самые ближайшие дни очень серьезно переговорить с нашим молодым другом.

Анри Дюваль одарил их обоих сияющей улыбкой.

Глава 3

У зала судебных заседаний, где было назначено сегодняшнее слушание дела Анри Дюваля, бурлила толпа. Места для публики были уже заполнены, и судебные приставы вежливо, но твердо заворачивали опоздавших. Протискиваясь в небывалой толчее, не обращая внимания на вопросы наступавших ему на пятки репортеров, Элан буквально втолкнул Анри в центральную дверь зала.

Элан уже успел накинуть на себя адвокатскую мантию с белым крахмальным воротником. Слушание сегодня проводилось по полной форме и с соблюдением всех тонкостей протокола. Войдя в зал, он увидел впечатляющее просторное помещение с мебелью резного дуба, роскошным красным ковром и золотисто-малиновыми шторами на высоких сводчатых окнах. Сквозь поднятые жалюзи бил яркий солнечный свет.

За одним из длинных столов на обитых кожей стульях с высокими прямыми спинками уже расселись Эдгар Крамер, А. Р. Батлер и адвокат судоходной компании Голлэнд. Напротив них под королевским гербом располагалась судейская скамья, затененная балдахином.

Элан и Анри Дюваль прошли к своему столу. Справа от них стоял стол прессы, уже облепленный репортерами, в тесные ряды которых пытался проникнуть прибывший самым последним Дан Орлифф. Ниже судейской скамьи разместились секретарь суда и судебный стенографист. Позади адвокатов переполненные ряды для публики приглушенно гудели нестройным хором голосов.

Краешком глаза Элан заметил, что оба адвоката одновременно повернулись к нему. Они приветствовали его кивками и улыбками, и Элан ответил им тем же. Эдгар Крамер, как и прежде, демонстративно не смотрел в его сторону. Минуту спустя на стул рядом с Эланом рухнул запыхавшийся Том Льюис, также в мантии. Оглянувшись вокруг себя, он ни с того ни с сего заявил:

— Похоже на нашу контору, только чуть побольше. — Затем кивнул Дювалю:

— С добрым утром, Анри.

А Элан задумался, когда ему сообщить Тому новость о том, что работа, которую они делают, оплачиваться более не будет, что из-за своей запальчивой гордыни он отверг гонорар, уже полагавшийся им вне зависимости от его ссоры с сенатором Деверо. Может, на этом придет конец их партнерству, во всяком случае, им обоим придется трудно.

Потом он стал думать о Шерон. Сейчас в нем окрепла уверенность, что она и понятия не имела о том, что предлагал Элану ее дед сегодня утром, именно поэтому он и отослал внучку из гостиной. Если бы Шерон осталась, она бы, как и сам Элан, возмутилась и разразилась протестами. Но он не захотел верить в нее, а наоборот, в ней усомнился. Внезапно в безысходном отчаянии и со стыдом он вспомнил брошенные ей слова: “Тебя ведь тоже включили в оплату сделки”. Как бы он хотел взять их обратно! Элан подозревал, что Шерон никогда больше не захочет его видеть.

Ему вдруг пришло в голову, что Шерон сегодня утром обещала прийти в суд. Вытянув шею, Элан внимательно разглядывал места для публики. Как он и опасался, ее не было.

— К порядку! — воззвал секретарь суда. Зрители, судейские чиновники, адвокаты встали, послышался отчетливый сухой шелест мантий. Затем секретарь объявил:

— Верховный суд, 13 января, дело Анри Дюваля. Элан поднялся на ноги. Быстро покончив со вступительными формальностями, он начал:

— Милорд, уже на протяжении многих столетий каждый человек, подпадающий под юрисдикцию короны, вне зависимости от того, находится ли он в данное время в стране или нет, вправе искать защиты от несправедливости у подножия трона. Если сжато излагать суть настоящего ходатайства, именно в этом состоит цель обращения моего клиента в суд.

Элан понимал, что сегодняшнее слушание будет сосредоточено в плоскости юридической формалистики и что его противоборство с А. Р. Батлером неизбежно зайдет в дебри малопонятных непосвященному статей закона. Поэтому он заранее решил привнести в свое выступление максимум человечности.

Он продолжал:

— Я бы хотел привлечь внимание суда к ордеру о депортации, выданному министерством по делам иммиграции.

Элан процитировал слова, которые знал наизусть:

“…Задержать и депортировать вас в место, откуда вы прибыли в Канаду, или в страну, уроженцем или гражданином которой являетесь, или в такую страну, каковая может быть одобрена…”

Человека, настаивал Элан, нельзя депортировать одновременно в четыре места. Поэтому должно быть принято какое-то решение, к какому из четырех относится ордер.

— И кто же примет такое решение? — задал Элан риторический вопрос, на который сам же и ответил:

— Напрашивается вывод — только власти, выдавшие ордер на депортацию. Однако с их стороны никакого решения не последовало, кроме лишь распоряжения о том, чтобы мой клиент, Анри Дюваль, был подвергнут заключению на судне. Подобными действиями — или бездействием — капитан судна был поставлен перед немыслимым и неосуществимым выбором из четырех возможных.

— Это равнозначно тому, — темпераментно воскликнул Элан, — как если бы ваша честь признал человека виновным в преступлении и сказал: “Я приговариваю его либо к трем годам в исправительном доме, либо к двенадцати ударам палкой, либо к шести месяцам в местной тюрьме, и пусть кто-нибудь за стенами этого суда определит, какое из этих наказаний применить”.