Дева-воительница - Маккерриган Сара - Страница 13

Ее возмутил этот снисходительный жест, равно как и тихие ахи женской половины толпы, пришедшей в восторг от такого изъявления нежности и поверившей в это слезливо-сентиментальное заявление. Но когда отец освободил ее руку и подтолкнул вперед, она ничего не могла сделать.

С лукавой улыбкой Пэган поднял ее со ступенек и подхватил на руки.

Она держалась прямо, как палка, твердо вознамерившись сделать его задачу как можно труднее.

Она надеялась, что она тяжелая.

Она надеялась, что он поскользнется в грязи.

Она надеялась, что небеса разверзнутся и оттуда хлынут потоки дождя.

Но ничего этого не случилось. Он нес ее так, словно она была сделана из гусиного пуха. Его поступь была твердой и уверенной, как у быка. К ее раздражению, дождь моментально прекратился, и солнце выбрало этот момент, чтобы пробиться сквозь тучи, перебрасывая яркую радугу через все небо.

– Это знак, миледи, – сказал кто-то. – Ваш брак, должно быть, воистину благословен.

Дейрдре устремила невидящий взгляд через двор. Благословен? Никогда в жизни она не чувствовала себя более проклятой.

Пэган сделал глубокий отрезвляющий вдох, наполняя легкие пропитанным дождем воздухом, когда нес свою новоиспеченную жену через мокрый двор, Дейрдре пахла влажной шерстью, землей и гневом, но этот запах все равно возбуждал его. Тело ее было сильным и неподатливым в его руках, как горячая добыча, но это тоже наполняло его кровь волнующим жаром. Он даже боялся, что яростная пульсация между ног, незамаскированная в отсутствие обычных рейтуз, выдаст его явную похоть.

Святое распятие, да что же это с ним? Он страшился этого момента полночи и все утро, страшился мысли о свадебном пире с Мириель, сидящей рядом, где клан, без сомнения, будет поддразнивать покоренного жениха и его застенчивую невесту, страшился даже супружеской постели, где, он знал, столкнется со страхами, слезами и сожалением девственницы.

Но в тот же миг, когда он увидел фигуру, семенящую к нему по мокрой траве, с ног до головы укутанную в тяжелую накидку, он заподозрил обман. А когда глаз его уловил мягкое поблескивание серебряного молотка Тора под накидкой, он понял, кто пришел, чтобы стать его женой. И тогда, к его досаде, все опасения растаяли, как масло на теплом хлебе, а сердце гулко застучало, как перед битвой.

Если она полагала, что ее обман приведет его в замешательство, то ошиблась. Он никогда не утверждал, что предпочитает какую-то одну из сестер другим. Ему все равно. Если она думала, что это лишит брачный контракт силы, то и тут ошиблась. В нем сказано, что он обязуется жениться на «дочери Ривенлоха», ни больше ни меньше.

А если она считала, что как только выдаст себя, он откажется от ее руки, то очень, очень сильно ошиблась.

И поэтому на протяжении всего обряда его отвлекали восхитительные образы вожделенного возмездия. Ибо теперь благодаря своему же коварному замыслу Дейрдре принадлежит ему.

Во всех смыслах.

Навсегда.

В паху напряглось, когда он представил, как она молит о милосердии, когда он соблазняет ее, удерживая ее руки в одной своей, и снимает с нее одежду; представил сладостный ужас в ее глазах, когда он нашептывает возбуждающие непристойности ей на ухо; представил ее голодное предвкушение, когда его пальцы блуждают по нежным изгибам, лаская, терзая, покоряя…

Иисусе! Похоже, он переоценил свое самообладание. Сердце колотится как сумасшедшее. Дыхание хриплое и частое. Тело охвачено болезненным желанием. Он хочет Дейрдре… прямо сейчас.

Как только они переступили порог большого зала, Пэган бросил взгляд в сторону лестницы, ведущей в ее спальню, взвешивая моральные последствия того, чтобы послать свадебный пир к черту, унести ее отсюда и заявить о своих супружеских правах немедленно.

К счастью, Колин спас его от этих бурных страстей.

– Пэган! – весело рявкнул он, дважды хлопнув его по плечу с такой силой, что и со смертного одра бы поднял. – Отпусти жену и дай ее приготовиться к пиру. А мы с тобой пойдем к огню и выпьем за твой брак.

Эта идея явно пришлась по вкусу всем. Послышались одобрительные возгласы, толпа начала заполнять большой зал, и Дейрдре попыталась высвободиться. Но Пэган колебался, не желая выпускать ее из рук или из виду.

– Она будет хорошо себя вести, – заверил его Колин, потом вскинул брови, взглянув на Дейрдре. – Вы ведь будете хорошо себя вести, а, девушка? В конце концов, сегодня ночью в спальне будете только вы вдвоем, вы и Пэган. Одни.

И вновь она удивила Пэгана. Вместо того чтобы задрожать от страха, она послала Колину зловещую улыбку.

– Тогда ему лучше быть настороже.

Колин удивленно усмехнулся:

– Хорошо сказано! Но, думается мне, вы слишком мудры для подобного саботажа. Наверняка вам известно, что если вы убьете своего мужа, это лишь навлечет королевскую ярость на ваш клан.

– Я не убью его, – сказала она, – а только покалечу.

Пэган легко мог догадаться, какой части его тела она намерена нанести увечье.

– Пожалуй, ты прав, Колин, – проговорил он, задумчиво кивнув. – Мне не следует оставаться с ней наедине. Думаю, нам обоим следует разделить с ней постель сегодня ночью.

Это намерение мужчин лишило Дейрдре самообладания. Она потрясение переводила взгляд с одного на другого.

Колин с восторгом согласился.

– О да, это было бы честью для меня, милорд, – сказал он, окидывая ее похотливым взглядом.

– Что? Нет! – закричала Дейрдре, не уверенная, всерьез они это или нет. – Вы этого не сделаете. – Она вглядывалась в глаза обоих мужчин в поисках истины.

Колин пожал плечами:

– Вы не оставляете мне выбора, миледи. Вы угрожаете жизни моего господина. Мой долг – защитить его.

Ее отчаяние было крайне забавным.

– Я не убью его. Клянусь.

– И не покалечите? – спросил он.

Заподозрив теперь, что они просто дразнят ее, она со вздохом проворчала:

– Не покалечу.

– Что ж, хорошо. – Колин взял две кружки эля у проходящей мимо служанки, оценивающе оглядев девушку, отчего та захихикала. – Значит, я найду какое-нибудь другое место, где переночевать сегодня. – Он кивнул на прощание и последовал за покрасневшей девицей к очагу.

Пэган неохотно позволил Дейрдре соскользнуть на пол. Но прежде чем она попыталась уйти, поймал ее за руку.

– Не вздумай убежать, жена, или…

– Убежать? – Она гордо выпрямилась. – Это мой замок, сударь. И я не трусиха.

От ее слов Пэган почувствовал странное облегчение.

– Кроме того, – смело выдала она в качестве прощального выстрела, – кто-то же должен научить тебя управлять замком.

Она повернулась к нему спиной прежде, чем он разозлился на такие слова. Но Пэган лишь покачал головой и вздохнул, наблюдая, как соблазнительно покачиваются ее бедра, когда она поднимается по лестнице в сопровождении служанки Мириель. Черт побери, его молодая жена доставит ему хлопот. И все же он должен был признать, что предпочитает быть женатым на своевольной девице, полной огня, чем на пугливой, безропотной лани.

Дейрдре ощущала на себе горячий взгляд Пэгана все время, пока поднималась по лестнице, и этот пристальный взгляд лишал ее присутствия духа. Лицо ее жарко пылало, она споткнулась о последнюю ступеньку и упала бы, если б Сунь Ли, идущая следом, не подхватила ее.

– Кто боится упасть, тот падает больнее всех. – Маленькая служанка, на деле оказавшаяся сильнее, чем с виду, помогла ей удержать равновесие.

Дейрдре нахмурилась, услышав ее загадочное замечание. В большинстве случаев она не понимала Сунь Ли, даже когда та говорила не по-китайски. И все-таки женщина оказала ей сегодня неоценимую помощь, и Дейрдре должна выразить ей признательность.

– Вот. – Она сунула руку в маленькую сумочку, висящую на поясе, достала ключ от башни вместе с серебряной монетой и вложила их в руку служанки. – Мириель в южной башне. Освободи ее. Заставь ее понять.

Губы Сунь Ли вытянулись в тонкую линию. Она взяла ключ, но вернула монету.