Холивар. Квест "Проклятый город". - Демин Ник К. - Страница 40

   На секунду все застыло. Наконец дроу произнес кривовато улыбаясь:

   - Ну и как это понимать?

   Петруха, поднял руку вверх и медленно произнес:

   - Пока я стою с поднятой рукой, а вы остаетесь на месте - все живы. Как только одно из этих условий нарушается, то вы умрете.

   Я подошел к магу и легкими пощечинами привел его в чувство.

   - Как вы смеете, - вяловато пытался отбрыкиваться он, постепенно приходя в чувство. Наконец глаза его широко раскрылись, было видно, что он все вспомнил.

   - Хватит, - процедил он сквозь зубы, - я в норме.

   Он попытался встать, но пошатнулся. Весь его облик свидетельствовал о внезапно наступившей слабости.

   - Что вы со мной сделали? - ворчливым тоном спросил он.

   - А вы будете себя хорошо вести? - тоном заботливого доктора спросил я.

   Тот мотнул головой, то ли обещая, то ли возражая. Решив особо не привередничать, я решил, что это знак согласия. Подойдя ближе, я снял с мага налившегося магией клеща, размером с кулак. Маг со странным интересом посмотрел на него:

   - Любопытно...

   Наклонившись к нему поближе, он внимательно начал его рассматривать:

   - А какие у него функции, кроме как обездвиживать пошедших в разнос магов?

   - Ну, ет очень просто, потом мы енту енергию в мирных целях используем. А вообще это все пустяшные игрушки, - я хитровато посмотрел на мага, - пожалте-с в деревню-с. - Мы вам там и другие диковинки покажем...

   - С вами все нормально? - вмешался Седой в разговор, но маг не успел ответить.

   Эльфийка вылезла из-за спины и пошла на середину. Посмотрев на следы, оставляемые, вернее не оставляемые эльфийкой, мелькнула дурацкая мысль о том, что была ли уж такая большая необходимость в её спасении? Впрочем ладно, все проверили друг друга и то хорошо.

   Эльфийка обошла вокруг Петрухи. Аж отсюда было видно, что у парня дух перехватило от такой красоты. Напряжение немного спало. По крайней мере седой громко хмыкнул, а Арни покраснел и готов был броситься с кулаками на Петруху. Из кустов раздался смешок, я громко сказал:

   - Ничего смешного не вижу! Два полигона!

   Одинокое ворчание из кустов:

   - За что, два полигона то? Вчера только отработку закончили!

   Гном не сдерживаясь заржал:

   - Никак племяш твой? Сергунька?

   - Он самый. Олух царя небесного, - недовольно проворчал я, в душе естественно радуясь, что неминуемая стычка вроде бы закончилась.

   Еще более жалобным тоном, стоящий Петруха, спросил:

   - Дядько?!

   - Чегось тебе?

   - Можно мне уже руку опустить вниз, а то силов больше никаких держать её нету?

   Слыша этот жалобный тон, ржали уже все, с обоих сторон кустов. Эльфийка ушла обратно на сани, а я наоборот подошел ближе. Глядя в глаза Петрухе, продолжавшего под веселое ржание, спрашивать что-то очень жалобным тоном. А вот взгляд был мой, спокойный такой. И очень серьезный. Я подошел поближе и прикрыл глаза, на секунду помедлив, Петруха дважды, мне даже показалось, что со щелчком, моргнул. После этого я с сердитым ворчанием сказал:

   Ладно уж, отпускай. Чего людей то смешить?

   Петруха, с явным облегчением отпустил руку и смешно покрутил головой. Развернувшись, он пошел по направлению к первым саням, но споткнувшись, свалился в снег. Смех с обоих сторон стал гомерическим. Покрасневший Петруха (что при его особенностях смотрелось довольно таки и эффектно), невнятно бурча, прошел к первым саням. Все рассосались, вслед за ним, ко мне в сани впрыгнул дроу. Дальше поход продолжался быстрее, лошадки весело бежали по знакомой дороге. Маг ошивался в передних санях, чего то пытаясь добиться от Петрухи, тот недовольно бурчал, стесняясь послать настырного мага, прилипшего хуже банного листа. На других санях, сидели гном с Седым, что то вспоминая и негромко похохатывая. За ними ехали Арни и эльфийка, там тоже слышался разговор, но уже без смешков. Мы ехали последними.

   - Эх молодость, молодость, - сказал я умиротворенным голосом, любуясь то ли эльфийкой, то ли Арни, то ли Петрухой.

   Дроу согласно кивнул, а потом заметил, как бы между прочим:

   - Красивый спектакль.

   - Как-кой спектакль? - надеюсь легкое заикание в моем голосе не было сильно заметным

   - Который вы разыграли со своим племянником. Сколько этапов было в общении? Я насчитал пять. Кодовые фразы. Положение на поляне. Общение. Завершающие ваши и дублирующие, вашего племянника.

   - Я не знаю, даже что вам сказать на ваши слова! - воскликнул я не скрывая явной растерянности.

   - "Если ты не знаешь, что сказать, а противник сумел вывести тебя из эмоционального равновесия, то не скрывай этого. Наоборот, усиль свои эмоции и выплесни их на противника...", я думаю, что вы тоже знаете эту цитату.

   Ну конечно я знал эту цитату. От дроу не ускользнуло легкое покачивание головой, но он ничего не сказал, только усмехнулся. Я же, натужно кашляя, сказал:

   - Да ладно, что вы там себе напридумали. Вы увидели чего то там, где ничего не было.

   А про себя с досадой подумал: "Вот зараза! Ничего от него не скроешь!"

***

   Мы тихо, мирно доехали до деревни. Настроение у всех улучшилось, конец дороги близок, уже веяло домашним теплом. Вот последний поворот, и показалась деревня. Судя по полуоткрытым ртам попутчиков, он ожидали увидеть не совсем то. Вернее, совсем не то. Обычно при слове деревня у существ из цивилизованных мест возникает в мозгах изображение идиллической картинки. Знаете такой пасторальный ярмарочный лубок. Зеленая травка, ну или применительно к нынешнему времени года: далекий лес, над которым встает яркий месяц; на переднем плане небольшие домишки, засыпанные снегом по самые нехочу, с дымками, над белыми крышами; обязателен, покосившийся плетень, на котором одеты разные кастрюли, крынки, чугунки; мерцающие огоньки в окнах. От такой картинки прям таки несет добротой и умилением. Когда я еще служил Его Величеству, мы с нашими ребятами раз попали в такую деревеньку. Поэтому и описываю я по памяти. Мы когда из леса вышли аж на слезу многих суровых бойцов прошибло. А потом драпали, после полуночи. Нас из двух десятков четверо человек осталось (из нашего трое, а из ихнего - один). Так что с тех пор у меня твердое убеждение, что если поселение ничем не защищено, то непременно в нем какая то гадость прячется. Так что вот.

   А теперь представьте себе косогор, обнесенный высоким частоколом с бойницами наверху и часовыми, постоянно ходящими по помостам. Судя по заткнувшимся попутчикам и их опешившему виду - впечатление, что надо.

   - Слушай, я понимаю их стремление сохранять все в тайне. Сколько у вас население? - повернулся он ко мне.

   - Порядка около полутора тысяч человек.

   - Полторы тысячи человек, - потрясенно сказал Арни, - это либо очень большое село, либо маленький городок.

   - Да уже и немаленький, - подхватил гном.

   Я ничего не ответил, потому как мы подъехали к воротам и Петруха умчался разговаривать с охраной. Минут через десять мы въезжали в наше поселение.

   Попутчики крутили головой, пытаясь вобрать в себя как можно больше впечатлений, хотя по мне ничего необычного не было. Дроу, Седой и гном, старательно подмечали все вокруг. Высокие заборы хозяйств, образовывали узкие улочки, с резкими поворотами, с небольшими площадками, где очень удобно помахать мечами трое на трое. Хрипящие за заборами собаки, судя по всему спокойно бегающие по двору, и раздирающие глотку незваным гостям. Небольшие навесы, прямо над улочками, из которых, опять таки, очень удобно пустить несколько стрел в идиота, вздумавшего сунутся в этот лабиринт.

   Прямые улицы (пара штук у нас есть), тоже не производили впечатление незащищенных. Седой, тот вообще, принюхиваясь, смотрел под ноги, словно знал, что едет по не активированным стационарным ловушкам. Выкопанным глубоким ямам, с врытыми кольями на дне, обломками кос и другими остатками колюще режущих предметов, встречающихся в обиходе каждой деревни. Причем ловушки были хитрые. Одного человека - она пропустит, двух человек - пропустит. Но когда побегут, хотя бы человека три - четыре, то сработает. Возле каждого дома - своя ловушка, за которой обязаны следить те хозяева, на территории участков которых находится эта ловушка. Активизируют её обычно дети, каждый из которых с малолетства обучен делать гадости незваному ближнему своему. Каждый из жителей знает свое место при всех типовых видах опасности. В центре поселения - церковь, больше похожая на замок, нежели на дом божий. Узкие окна-бойницы, тяжелая дверь, окованная железными полосами - последний форпост жителей. В ней и большой амбар, где хранятся общественные запасы и пушной склад. Ежегодно, часть запасов расходится по семьям, а запасы этого года занимают на полках свои места. Пушную же продукцию - вывозим на рынок. Вся площадь перед церковью, состоит из сотен миниатюрных ловушек. Чтобы добраться до церкви в активном режиме, необходимо прямо от выхода на площадь начинать читать молитву, отбивая поклоны и двигаясь в определенном ритме. Для каждого из трех выходов на площадь молитвы - разные.