Пепелище славы - Джолли Роджер Д. - Страница 44

Сначала он долго не мог сообразить, где находится, и как туда попал. Затем в памяти разом всплыли события последних дней, и охотник понял, что это за место.

Ну да, точно. Если край света где-то и существует, то явно недалеко отсюда. Где-то посреди Лесистых гор, рядом с железным рудником, который они с братом обнаружили… Если задуматься, всего три недели назад.

А может, это был все-таки кошмарный сон? Такого, что случилось за эти три недели, не привидится даже после доброй порции дурманных грибов и трав. Недобитые остатки армий Темного Владыки, триста лет просидевшие в гномьих подземельях. Длинноухие под предводительством наследного принца Белондара, которого он отправил к Светлому Владыке одним небрежным взмахом когтей. Братец Орог, влипший в неведомо какую историю. Слепой художник, эльфийский язык… И прекрасная лучница по имени Нириэль.

Последний пункт этого списка казался наименее правдоподобным. Может, ему на голову свалился камень и все это – бред?

Шенгар зевнул и потянулся. Боль, вспыхнувшая в глубине ребер, однозначно сообщила о том, что безумная история – чистая правда.

В ожидании привычного приступа кашля, молодой орк сложился пополам, чтобы не подавиться жидкостью из легких. Но ничего не происходило. Рана тянула и ныла, мешала двигаться, но кровотечение прошло! Безмерно счастливый, Шенгар сел и огляделся по сторонам.

Седовласый Ришнар, бывший сотник клана Черное Солнце сосредоточенно полировал клочком меха лезвие широкого кривого меча. Меч и без того блестел почище нелепой причуды, что ушастые кличут «зеркало».

Чуть поодаль Нириэль сидела у изголовья своего драгоценного художника. Алангор нежно сжимал исхудавшими пальцами обе ее руки. Его незрячие глаза были обращены на эльфийку, а лицо…

Шенгар не мог видеть выражение, с которым смотрела на любимого Нириэль. Но сильно подозревал, что оно не менее дурацкое, чем блаженно-отрешенная физиономия художника.

«Это несправедливо, – в который раз досадливо подумал охотник. – Почему среди всех ушастых нужно было выбрать этого несчастного замухрышку, которому не то что морду начистить – слово обидное совестно сказать!»

Лицезрение влюбленной парочки порядком подпортило Шенгару настроение. Чтобы не расстраиваться дальше, он сгреб в охапку сапоги и поспешно выскользнул из нового укрытия, куда привел их старый орк.

На берегу реки, среди кустов, уныло маячили острые уши Ривендора. К нему и направил Шенгар свои стопы. Слабость, вызванная кровопотерей, еще не прошла, а простреленная нога не давала о себе забыть. И все же охотник чувствовал себя куда бодрее полутрупа, способного лишь болтаться мешком на спине у лошади.

– Я же велел разбудить перед рассветом! – с упреком сказал он эльфу. – А сейчас полдень.

– Так я пытался, – развел руками Ривендор. – Но ты не проснулся. Ни на рассвете, ни на закате… А потом даже этот седой страхолюд махнул рукой.

– Так что, я проспал больше суток? – недоверчиво переспросил Шенгар. Эльф кивнул и тотчас же поспешил заверить:

– Ты выглядишь гораздо лучше.

– Я и чувствую себя лучше, – усмехнулся охотник. – Но мы потеряли время. Которого у нас совсем нет.

Стайка рыбок заплыла на мелководье и застыла темными стрелками среди водорослей и камней. Стремительный бросок, короткий всплеск – и в когтях у Шенгара оказалась блестящая чешуей тушка.

Молодой охотник довольно усмехнулся. Эта забава, доступная любому орку старше пяти лет, далась ему с трудом. В лучшие времена два, а то и три рыбьих тельца бились бы сейчас у него в ладонях. Но, по сравнению с недавним состоянием, когда мир расплывался неясными пятнами, а тело отказывались повиноваться, это следовало признать большим успехом.

Довольно скоро у ног охотника скопилась приличная кучка рыбы, достаточная для того, чтобы удовлетворить аппетиты одного выздоравливающего гурмана и его разношерстной компании.

Ривендор наблюдал за импровизированной рыбалкой со смесью ужаса и восхищения. Вообще-то, у него имелся к Шенгару серьезный разговор, но эльф совершенно не представлял, с чего начать.

– Знаешь, – сказал он, наконец, – мы так и не рассказали Алангору про принца. А самое страшное… Я все больше склоняюсь к мысли, что ты прав. Что Белондар – всего лишь хладнокровный мерзавец, не допустить которого на трон – благо для всех эльфов.

Эльф глубоко вздохнул и уткнулся взглядом в острые носы своих сапог. Охотник молчал, и Ривендору ничего не осталось, как продолжить свои сбивчивые размышления.

– Но для большинства из них я останусь преступником за то, что совершил.

– Твой удар уже не решал ничего, – напомнил орк, поморщившись, словно от зубной боли. – Мой был первым и смертельным. Так что бросай свое нытье, надоел.

– Это верно, – согласился Ривендор. – Но все-таки… Для тебя это был просто очередной «длинноухий». Враг, которого следует уничтожить. А я прекрасно знал, кто он такой, но все равно затеял этот поединок! Я не жалею, что он мертв, и это меня самого пугает. Я жалею лишь о том, что не подумал о последствиях, к которым приведет его гибель здесь и сейчас.

– Последствиях?

– Шенгар… Прости, что называю тебя по имени, хоть ты его нам не сообщил. Но Алангор…

– Еще раз скажешь «прости», «виноват», «ужасное преступление», второй глаз подобью, – хмуро сообщил орк. – Называй как угодно. И выкладывай уже, чего хотел! А то мнешься, как девица, прямо слово. Бус нацепила, от мамочки сбежала – а дальше-то и страшно!

Ривендор, мрачный, словно персонаж из героической легенды, не выдержав, улыбнулся.

– Ты как скажешь что-нибудь! С таким образным даром тебе поэмы писать!

– Вот еще с вами, ушастыми, пообщаюсь немного, и начну, – пообещал Шенгар. – Давай уж, говори.

– Я и Нириэль много беседовали, пока ты спал. Обсуждали произошедшее. Похоже, больше всего неприятностей от смерти Белондара грозит именно тебе.

– С чего бы это вдруг? – покосился орк недоверчиво.

– Ты ведь пришел сюда за рудой? В ответ Шенгар потряс недочищенной рыбьей тушкой:

– Скоро только вот эти не будут обсуждать, зачем Когти Ужаса явились в горы. Потому что говорить не умеют. Эльф повесил голову:

– Изви… То есть, я хотел сказать, это слишком очевидно. Все за ней сюда приходят.

«А большинству из Северных Кланов не очевидно», – подумалось вдруг Шенгару. Неужели за то время, пока они с Орогом бродили посередине между краем света и первозданным Ничем, он настолько изменился, что стал мыслить отлично от соплеменников?

Молодой охотник и не подозревал, что движется в своих душевных терзаниях той же дорожкой, что прошел несколькими годами раньше его брат.

– Мы тоже искали рудные месторождения. И даже Темный Лорд послал триста лет назад войска, – завершил свою мысль эльф.

– Ладно, уговорил, – согласился Шенгар.

– Как только весть о гибели принца и появлении орков дойдет до Кальданора, комендант города пошлет войска.

Охотник окинул эльфа испытующим взглядом. Но тот, похоже, закончил первую часть речи и ждал реакции.

– Я вот все думаю, – сказал Шенгар. – Когда ты перестанешь рассказывать то, что я без тебя знаю, и предложишь что-нибудь интересное?

– Мы подумали… Все равно Алангор не в том состоянии, чтобы выдержать длительное путешествие. Мы останемся в горах так долго, как будет возможно. Это поможет выиграть время.

– Только если Черное Солнце не оставило живых. А если кто-то ушел, ничего, кроме лишнего риска для вас из этого не получится. Все железо мира не стоит жизни Нириэль.

Шенгар прикусил язык, сообразив, что сболтнул ненароком самую сокровенную свою тайну. «Влюбленные и впрямь все поголовные идиоты», – зло подумал он. Но Ривендор, занятый собственными мыслями, не обратил внимания на столь явную оговорку и нездоровый блеск в глазах, с которым орк произнес эти слова.

– Ей вообще не место в этой истории, – вздохнул он. – Ни ей, ни Алангору.

– А тебе? – Шенгар с любопытством поднял брови.

– Если у меня начали возникать мысли, что Белондар не заслужил могилы лучше безымянной пропасти, то видимо да. С тем ударом меча… Во мне что-то переменилось. Навсегда. Я начинаю превращаться в какое-то чудовище. Которому нет дороги назад.