Пепелище славы - Джолли Роджер Д. - Страница 52

Так ничего до конца и не разобрав, эльфийка пожала плечами и скрылась в шатре. По меркам своей расы, довольно равнодушной к плотским утехам (по крайней мере, в открытом проявлении) и считающей красоту тела естественным свойством, не заслуживающим особого отношения, она не совершала ничего предосудительного. Если честно, она вообще собиралась сушить рубаху отдельно, остановило лишь отсутствие подходящей веревки.

– Молодежи, – буркнул Шенгар. – Сам бы слюни подобрал! Старый орк сделал вид, что ничего не расслышал.

Когда Нириэль вышла обратно, на ней уже была привычная свободная куртка. Чистая и залатанная. Волосы лучница заплела, для пущей сохранности, в длинную косу.

– Так лучше? – спросила она. «Хуже!»

– Да, лучше. Сохраняя задумчивость, эльфийка вернулась на свое место у костра.

– А кстати, – проговорила она вдруг. – Ришнар, тебе же точно не сносить головы, если с рудником ничего не выйдет!

– Верно, – согласился тот.

– А почему ты тогда такой уверенный и спокойный?

– О, кто-то, наконец, вспомнил про никчемного старика! – усмехнулся бывший сотник. На редкость плотоядно.

– Ты знаешь, что делать?! – пораженно воскликнул Ривендор.

– Возможно.

– И ты молчал?!

– Это вы молчали, – развел руками седой орк. – А теперь задали вопрос. И я на него ответил. Да, я знаю, как справиться с завалом. Это зависит от некоторых обстоятельств… Но, в общем, вполне возможно. Шенгар недобро лязгнул клыками:

– В следующий раз не жди вопроса.

– С чего это вдруг? Заваленный ход – ваша забота. Вам ее и решать. Мои цели совсем другие. Я тебе не пленник, ты мне не командир.

– Чего ты добиваешься, старик? Разозлить меня? Ты уже это сделал.

– Всего лишь признания собственной необходимости, мой юный вождь. Когда прежде, чем повесить нос и объявить задачу неразрешимой, ты будешь думать, а не знает ли Ришнар ответа на твой вопрос. Вот тогда я, возможно, не буду дожидаться произнесения его вслух.

– Сгори ты на солнце, старый пень! Давай, выкладывай, что хотел предложить!

– Мне понадобится прогуляться до одного из старых тайников, – коротко сказал Ришнар. – И несколько сопровождающих, чтобы помочь в переноске.

– Я сам с тобой пойду, – заявил Шенгар. – Да чтоб мне в речке утонуть, если я хоть на мгновение тебя без присмотра оставлю!

Белесая рыба с затянутыми кожистой пленкой глазами лениво шевелила губами, подбирая со дна каких-то мелких червей и рачков. Незрячая, она не могла уловить нависший над водой – и ее собственным тучным брюхом – опасный силуэт. Резкое перемещение, стремительный рывок – поломанные, но от того не менее страшные когти сомкнулись под жабрами незадачливой подземной обитательницы.

«Я действительно ее вижу. Это не бред», – подумал Орог, вспарывая брюхо своей добыче.

Долгие дни (недели? месяцы? годы?) единственным видимым контуром, составляющим контраст окружающей мгле, были лишь смутные очертания собственного тела. Нет, пожалуй, все-таки не годы. И наверное, даже не месяцы – такой срок не пережить в голодных полных отчаяния скитаниях и выносливому орку.

Порой ему казалось, что он умер и попал на Тропы Тьмы, где будет бродить целую вечность, как и полагается в посмертии существу, порожденному черной магией. Его отощавшие руки и впрямь больше подходили живому скелету, чем крепкому молодому охотнику.

В другое время Орог начинал думать, что сошел с ума – и это было недалеко от истины. В такие моменты ему мерещились образы и звуки, настолько яркие и реалистичные, что рассудок уже не отличал видения от действительности.

И вот, наконец, свет. Поначалу он посчитал его очередной галлюцинацией. Но теперь не оставалось сомнений: в той части лабиринта, где находился он сейчас, мрак не был абсолютным. Означает ли это, что спасение близко?

Управившись с рыбой, Орог двинулся вперед по берегу подземного водоема. Разбитая спина почти перестала его беспокоить, но вместо постоянной боли в позвоночнике, начались проблемы другого свойства: от голода кружилась голова и нарушалась координация. Иногда его хорошенько заносило из стороны в сторону, несколько раз он едва не упал. И все же, первая добыча обещала собой неплохое начало.

После двух или трех родственниц слепой рыбы, встреченных на пути, Орог уже чувствовал себя почти что нормально. Впервые за очень долгое время. Свет и пища сыграли свое: вслед за оживающим телом, из мрака начинал пробуждаться рассудок. Скоро Орог принялся обращать внимание на вещи помимо тех, что имели прямое отношение к выживанию.

Для начала свет. Не похоже, чтобы в потолке или стенах имелись щели, через которые этот свет проникал в подземелье. Ровный, не образующий теней, он был как будто рассеян в окружающем пространстве. Вряд ли такому явлению могло найтись природная объяснение.

Вторым странным моментом ему показалась сама река: уж очень гладкими были ее берега и русло. Даже подземные реки промывают среди скальной породы дорогу полегче. Эта же неспешно текла по прямой линии, с ровной шириной и глубиной чуть выше колена.

Скоро нашлось прямое подтверждение тому, что река на самом деле – искусственно прорубленный канал. У кромки воды, наполовину затянутые илом, показались на дне покрытые тонким узором плитки. Еще сотню шагов спустя потолок резко снизился, а затем перешел в полукруглый тоннель с рекой посередине. Видимо, когда-то проход здесь становился совсем низким, и строители канала расширили коридор.

Сразу после тоннеля над водой изогнулся невысоким горбом каменный мостик. Украшенный резьбой бордюр, каймой идущий по краю, тянулся дальше по берегам, почти не затронутый временем. Свет становился заметно ярче, сравнимый уже с дневными сумерками, слегка голубоватого оттенка. Орог уже мог как следует разглядеть собственные исхудавшие пальцы, в ссадинах и синяках, со стертыми когтями. Прядь волос, свалившаяся на глаза, показалась в цветном свете какой-то чужой и странной. Орог откинул ее назад, не придав увиденному значения.

Вне всяких сомнений, он наконец куда-то вышел. Осталось решить вопрос, куда.

Время от времени в потолке попадались светящиеся отверстия, которые можно было принять за окна, не будь их поверхность закрыта чем-то блестящим и прозрачным. Когда-то стены покрывал каменный орнамент. Теперь, вместо гномов, здесь жили лишайники и мхи, и искусные творения резчиков показались новым обитателям лучшим местом поселения. Их зеленые, желтые и красные пятна совершенно скрыли от глаз прекрасные произведения гномьих мастеров.

Галерея привела в небольшой зал, украшенный подсвеченными панно из полупрозрачного цветного камня. Лишайники и здесь постарались на славу, дополнив по собственному усмотрению элегантную красно-коричневую гамму, выдержанную строителями. Канал разливался круглым бассейном и вновь продолжался на другой стороне – шире и глубже. Посередине бассейна возвышался круглый же островок, где начиналась лестница, ведущая к кованым дверям. Очередной мостик соединял между собой островок и обе стороны канала. Ступеньки показались орку раздражающе маленькими и узкими. Он с трудом умещал там свои босые ступни, и лишь потом сообразил, что гномам такая лестница была как раз по росту.

А значит, он очутился в самом сердце их владений, не предназначенном для чужих глаз.

Встрепенувшаяся душа Орога радостно замерла в предвкушении новых чудесных знаний и открытий. Краем глаза он успел разглядеть в воде по другую сторону острова полузатопленную лодку, и больше ничего в оставшемся за спиной подземельи его уже не волновало.

Заржавевшие двери поддались не сразу. Ослабевшие от голода руки дрожали и срывались. Орог уже начинал оглядываться в поисках предмета, пригодного в качестве рычага, чтобы своротить с петель всю эту ажурную конструкцию, как вдруг одна из створок слегка сдвинулась. Он подналег еще, и скоро дверь открылась достаточно, чтобы попасть внутрь. Благо, обтянутому кожей скелету много места не требовалось.

Из образовавшейся щели по отвыкшим глазам резанул яркий дневной свет. Ослепленный, Орог резко отпрянул назад и долго сидел на ступеньках, плотно сожмурив веки. Во второй попытке молодой орк вел себя куда осторожнее. Удостоверившись, что может без боли глядеть на сияющий проем, он протиснулся между тяжелыми створками – и затаил дыхание, пораженный открывшейся картиной.