Пепелище славы - Джолли Роджер Д. - Страница 66

Будь Ривендор котом, его хвост сейчас ходил бы из стороны в сторону, выражая гнев и агрессивность.

«Зря я поддался на эти уговоры, – в который раз думал эльф. – Алангор был прав. Орки остаются орками, и верить им…»

Этой мысли так и суждено было остаться неоформленной: тяжелая дверь заскрипела, и в комнату влетел Мардок, возбужденный и растрепанный.

– У него получилось! – довольно сообщил он. Эльфы непонимающе уставились на него.

– У кого получилось и что? – спросила Нириэль.

– Шенгар! Он их все-таки уболтал! У меня просто слов нет! Как рысь на охоте – таится, таится, прячется, а потом… Цоп!

– Где прячется, кого цоп?!

– Три дня молчал, как рыба. Слова о вас не обронил! Я уж думал, забыл. Хотел напомнить, что обещал вас поскорее вытащить. А тут стали обсуждать, кого на разведку в лагерь к длинноухим послать, а он возьми да и спроси – что толку с разведки той, коли все равно не поймем, чего они там чирикают! Вот и решили, что без вас тут не обойтись.

– Да? – протянул Ривендор. – А вот как мы тревогу поднимем? Прямо посреди лагеря? Или еще что предательское сотворим? Тут пришел черед обидеться Мардоку.

– А на этот случай, – отозвался он, – оружия тебе решили не давать, а напарником твоим Харлак будет.

– «Твоим»? – всполошилась Нириэль. – Значит, отправляется только Ривендор? Черный Клинок виновато отвел глаза.

– Да. Вы останетесь здесь. Еще один повод тревогу не поднимать. Если все обернется гладко… Шенгар сказал, попробует придумать чего-нибудь еще.

Нириэль кинула на Алангора быстрый взгляд. Тень сомнения мелькнула на ее лице… Но больше шансов задать этот вопрос могло в ближайшее время не представиться.

– Как он сам? Улыбка окончательно покинула лицо урук-хая.

– По-моему, плохо, – сказал он хмуро.

Вот уж не думал Ривендор, что чистый воздух вне пещеры несет с собой такое количество запахов! Пахли травы и деревья, листья, земля, мох… Казалось, даже солнечные лучи – и те несли оттенки едва уловимого тончайшего аромата.

Какая малость, оказывается, нужна для того, чтобы понять, как прекрасен мир с его птичьим щебетанием и несущимися по небу прозрачными облачками, росистой прохладой утра и первой проседью берез! Надо всего лишь забраться в огромную темную пещеру и просидеть там несколько дней. А потом выбраться наружу.

Если бы не обстоятельства, в связи с которыми он здесь находился, эльф ощущал бы себя абсолютно счастливым. Как никогда в жизни.

Ривендор окинул своего спутника взглядом, полным ледяного презрения. Харлак ответил ему тем же. Куда девалась равнодушная маска, годами не покидавшая лицо полуорка! Смертельная ненависть скользила в каждой черточке. Многие урук-хаи относились к эльфам с неприязнью, это Ривендор успел понять. Но до такой степени крайности это чувство доходило лишь у Харлака. Эльфа подмывало спросить, чем они так не устроили Ночную Тень. Оказаться жестоко битым противником, имеющим вид и репутацию слабака, разумеется, обидно. Но Ривендор был совершенно уверен, что поединок тут не при чем: ненависть возникла куда раньше. Не то же нелепое недоразумение, его незнание орочьего отношения к полукровкам и оброненные случайно слова послужили толчком! Харлак производил впечатление существа достаточно выдержанного и здравомыслящего, чтобы оскорбляться по пустякам!

Эльфы уже миновали расположение бывшего лагеря экспедиции. По приказу Шенгара, орки уничтожили все признаки кровавого побоища еще по дороге к пещерам. Опаленные пятна на месте шатров смыло первыми же дождями: ткань сгорела быстро и почти не затронула окружающую траву. Оставались, конечно, следы, стереть которые могло лишь время: глубокое выжженное костище, вытоптанные плеши тропинок. Но, в отсутствие подсказок о том, куда девался лагерь вместе с обитателями, оставалось лишь гадать о судьбе принца и его команды.

Вновь прибывшие избрали своим местоположением поляну у ручья – как раз на ней, вспомнил Ривендор, был первый привал на пути их поспешного бегства. Чуть дальше на северо-запад находилось ущелье, подарившее последнее пристанище мертвому телу Белондара. Ривендор поразился равнодушию, с которым думалось теперь об этом событии.

Новый отряд показал себя более бдительным, нежели погибшая экспедиция. По ночам они выставляли часовых, никто не слонялся без надобности по окрестностям. Этими сведениями поделился орочий соглядатай, возникший из ниоткуда в месте, определенном Харлаком по неведомым признакам. «Воины», – таким было заключение разведчика.

Ривендор готов был с ним согласиться. Армии как таковой у эльфы не имелось. По меркам людей – единственной расы, содержащей регулярные войска – даже в лучшее время эльфийские военные силы едва тянули на ополчение. Когда-то давно, до падения Темного Лорда, оружие в руках умел держать каждый взрослый мужчина, и даже некоторые женщины. Сейчас к традициям воинского обучения относились с большим пренебрежением. Эльфы предпочитали мирные творческие занятия, а тех, кто видел свое предназначение исключительно в военной службе, можно было пересчитать по пальцам. Доходило до того, что слово «воин» воспринималось едва ли ни синонимом «неудачника»: по распространенному мнению, за меч брались те, кто не нашел в себе лучших талантов. Лишь несколько древних родов (к одному из которых принадлежали и Ривендор с Нириэль) продолжали упрямо почитать воинское искусство первым и главным в жизни.

Все воины знали друг друга наперечет. Большинство из них состояло между собой в том или ином родстве, и причиной тому были вовсе не договорные браки в кругу единомышленников, как мог бы подумать кто-то, незнакомый с эльфийскими обычаями. Создание семьи без взаимной крепкой любви у эльфов считалось сродни надругательству над основополагающими законами природы. Они предпочитали тратить годы и десятилетия на проверку истинности чувств, чем совершить ошибку в выборе спутника. Но воинские семьи всегда держались особняком, предпочитая общение с подобными себе, и, как результат, молодые эльфы и эльфийки с большей вероятностью находили пару среди таких же потомственных воителей. Существовали, разумеется, исключения, и Нириэль была явным тому примером.

Когда разведчик провел их тропой по высоким скалам к месту, откуда открывался хороший обзор на эльфийскую стоянку, Ривендор не увидел там ни одного чужого лица. На поиски пропавшей экспедиции в Лесистые горы явился отряд из трех десятков настоящих воинов.

Харлак и Ривендор остались наблюдать, а провожатый исчез так же мастерски, как появился. Им предстояло дождаться темноты, чтобы спуститься вниз и, по возможности, послушать, о чем толкуют в лагере.

План был донельзя прост. Ночное зрение эльфов заметно уступало орочьему, тонким обонянием они тоже не обладали. Ривендору не было нужды маскироваться – только молчать по возможности и не показывать лица. С Харлаком было чуть сложнее – но позаимствованный у Алангора плащ с плотно надвинутым капюшоном позволял и ему сойти в темноте за своего. Ривендор крепко подозревал, что, помимо предвзятого отношения к его ненадежной персоне, это было дополнительным фактором в пользу Харлака в качестве второго лазутчика. Ни на какого другого урук-хая эльфийская одежда попросту не налезала.

К вечеру в лагерь принялись возвращаться разведчики, прочесывающие местность в поисках следов пропавшей экспедиции.

«У меня руки так и чешутся посворачивать им головы», – признался орочий наблюдатель с кровожадной ухмылкой. Долгое ли время еще ему и другим урук-хаям удастся сдерживать себя? Точнее, Шенгару удастся их сдержать. Пока они, вроде бы, согласны с тем, что скрытность – лучшее оружие, но надолго ли хватит терпения воинственных северян? Его размышления прервал Харлак.

– Пора, – заявил полуорк, с отвращением накидывая на плечи «тряпки ушастиков».

С горечью Ривендор отметил, что все его попытки научить Харлака держаться и двигаться так, как это делают эльфы, пропали впустую. Похоже, неприязнь сидела так глубоко, что урук-хай, даже понимая умом прямую зависимость между удачностью маскировки и сохранностью собственной жизни, не мог заставить себя внимать рекомендациям «длинноухого».