Огонь в крови - Хенке Ширл - Страница 75

Когда Лисса наконец остановила фургон перед домом Джесса, мысли ее были в полном расстройстве. Тейт поставил табун в маленький загон, а Лисса, спустившись на землю с хныкавшим Джонни на руках, осмотрела свой новый дом. Земля прекрасно подходила для пастбища: неподалеку протекал ручей и росла густая высокая трава. Ранчо было словно спрятано от окружающего мира высокими горами. По пути сюда они заметили много скота в идеальном состоянии — не тощих лонгхорнов (Порода скота.). Западной Виргинии, а величественных коров и быков херфордской породы, очевидно, очень дорогих, предназначенных для выведения отборных экземпляров.

Лисса внимательно осмотрелась и снова повернулась к зданию — маленькому, чуть побольше обычной хижины поселенца, приземистому и плоскому, с всего двумя маленькими окошками спереди. Участок вокруг дома был совершенно пуст — никаких признаков растений, за исключением одного виргинского дуба. Ветер гонял пыль на переднем дворе, собирая ее тонким серым покрывалом у негостеприимно закрытой входной двери.

— Выглядит так, словно здесь никто не живет, — нерешительно заметил подошедший Тейт. Он никогда не был здесь раньше, но из того, что когда-то рассказал друг, боялся самого худшего.

Лисса посадила Джонни прямо на голую бурую землю и велела Кормаку следить за непослушным малышом — обязанность, к которой пес относился крайне серьезно. Потом обошла вокруг здания.

— Наверное, брат где-то неподалеку, занимается скотом, — сказала Лисса Тейту, по-прежнему внимательно разглядывая унылый маленький одноэтажный кубик.

— Ну что ж… по крайней мере прочное, — добавила она.

Тейт что-то неразборчиво проворчал.

В задней стене тоже были прорублены два окошка и еще по одному на боковых стенах; во всех вместо стекла была вставлена промасленная бумага. Передняя и задняя двери были сделаны из тяжелых сосновых досок. Лисса заметила, что в двух шагах весело звенит ручей.

— Почему, ради всего святого, при таком изобилии воды они не завели хотя бы огород?!

Тейт смущенно фыркнул.

— Когда мужчины живут одни, они не очень-то думают об овощах.

Лисса могла поклясться, что под этой черной кожей разливается краска, и презрительно качнула головой.

— Должно быть, срубили все деревья в округе, чтобы построить эту проклятую лачугу. Ну что ж, поглядим, какова она внутри. Чувствую, что придется немедленно приниматься за работу.

Она подхватила с земли ребенка и отпустила Кормака, немедленно потрусившего к ручью напиться.

Сама Лисса подняла тяжелый железный засов — входная дверь с протестующим скрипом отворилась.

Лисса часто замигала, пытаясь что-то разглядеть в полутьме. Самая большая комната представляла собой нечто среднее между кухней и подобием гостиной, с большим каменным очагом, у выходящей на восток стены. На деревянном полу не видно грязи, зато он оказался сучковатым и щелястым, покрытым мелкой желтой пылью, нанесенной с улицы. Мебель самая примитивная — грубо сколоченный стол с четырьмя стульями, буфет более приличной работы, по-видимому довольно давно бывший в семье, и умывальник с выщербленным кувшином и тазиком.

Две двери вели в спальни, совсем одинаковые, где умещались только большая кровать и стул. В одной постель была смята, повсюду разбросаны грязная одежда. На крохотном комоде стояло несколько фотографий. Другая оказалась совершенно пустой; одеяло небрежно накинуто на жесткий матрац.

Комната Джесса. Очевидно, его давно не было дома.

Лисса вошла в спальню Джонаха, поднесла к глазам старый, выцветший снимок высокого светловолосого мужчины, с гордым видом стоявшего рядом с миниатюрной темноволосой молодой женщиной. Перед ними были двое мальчишек, один повыше, лет семи-восьми, другой — чуть постарше Джонни.

Жгучие глаза Джесса глядели в камеру с замкнуто-неприязненного лица. Цвет волос и кожи, очевидно, были унаследованы от матери, хотя скульптурно точеные черты лица носили отчетливое сходство с отцом. Маленький Джонах был светлокожим блондином. Он белый Роббинс.

Вздрогнув, Лисса поставила на место снимок как раз в тот момент, когда из соседней комнаты донеслись щелканье взводимого курка и неумолимый голос: — Брось револьвер на землю, незнакомец. Только помедленнее.

Тейт мгновенно повиновался, что, впрочем, и всякий сделал бы на его месте при виде нацеленного в живот винчестера, который держал светловолосый юноша.

— Ты, должно быть, Джонах. Джесс говорил, что ты чистая копия отца.

— Пожалуйста, мы не хотели так врываться, -пробормотала Лисса, смущенная, что ее застали в чужой спальне. — Но дома никого не было, а мы так долго ехали!

Джонах Роббинс поспешно поставил винтовку на предохранитель и прислонился к стене; лицо светилось юношески-неподдельным изумлением. Откровенно бесхитростно оглядев женщину с темноволосым малышом, он пролепетал:

— Вы… должно быть, жена и сын моего брата.

И с таким благоговейным восторгом уставился на Джонни, что Лисса улыбнулась.

— В жизни не думал, что когда-нибудь буду дядей.

Он покраснел и откашлялся:

— То есть… не думал, что вообще увижу его.

— Его зовут Джон Джесс Роббинс. Джонни — ответила Лисса, поднося сына поближе к Джонаху. — Ты его единственный дядя.

— Ты — Лисса, — повторил он, словно не в силах этому поверить.

— А это Тейт Шеннон, старый друг и партнер Джесса, который был так добр, что согласился поехать с нами.

Джонах протянул руку негру.

— Я слыхал о вас от Джесса. Добро пожаловать на «Дабл Р».

И перевел взгляд с Тейта на Лиссу, не совсем понимая, что делать дальше.

— Пойду выгружу вещи, а потом отвезу лошадей с фургоном в конюшню и распрягу их. Вы пока потолкуйте о семейных делах, — кивнул Тейт и поспешно вышел.

Хотя оба брата сильно различались цветом волос и кожи, оба унаследовали черты лица Джона Роббинса. Лисса протянула мальчика Джонаху, тот неуклюже взял малыша.

— Никогда раньше не брал на руки маленьких, — нервно заметил он. — Как поживаешь, Джонни?

— Он стал настоящим путешественником с тех пор, как покинули Вайоминг, — пояснила Лисса, ожидая реакции Джонаха.

Тот смущенно поглядел на нее:

— Джесс почти совсем ничего не говорил о женитьбе. Но я, похоже, прочел между строками все, что он не захотел сказать.

Лицо Джонаха мгновенно залилось краской.

— Джесс не хотел на мне жениться… и не стал бы, не будь Джонни, — тихо ответила Лисса. — Потом он уехал, оставил… ради нас же самих. Люди в Вайоминге не одобрили моего брака с человеком такой репутации, — горько добавила она.

— Ну да, наемный убийца, да еще к тому же полукровка, то ли индеец, то ли мексиканец, что еще хуже.

Молодое лицо Джонаха внезапно, словно на глазах, осунулось и постарело.

— Думаю, ты права. Он хотел уберечь тебя от всего этого.

— Я сама ничуть не меньше виновата в собственном падении. Нельзя во всем винить только Джесса, — чистосердечно призналась Лисса. глядя во встревоженные серые глаза. — Он хотел, чтобы я вернулась в восточные штаты, где смогла бы сойти за респектабельную вдову и выдать Джонни за белого.

— А вместо этого решила приехать сюда, — медленно проговорил Джонах, расплываясь в улыбке.

Волна облегчения охватила Лиссу. У нее появился союзник!

— Совершенно верно. Я люблю твоего брата и не хочу, чтобы наш сын вырос без отца. Ты получал от него весточки в последнее время? — забеспокоилась она.

— Вот уже несколько месяцев — ни строчки, но в этом ничего необычного нет. Джесс сейчас на индейской территории, преследует шайку грабителей. За их головы назначена большая награда. Мы стараемся купить лучших производителей, даже продаем наших лошадей армии, в форт Ситон, так что деньги нам позарез нужны.

— Ты, должно быть, заметил табун, который мы привезли. Когда я продала «Джей Бар», оставила лучших верховых коней.

— Да, настоящие красавцы, — взволновался Джонах, но только сейчас до него полностью дошли слова Лиссы: — Ты продала это огромное ранчо!?