Возвращение в рай - Хенке Ширл - Страница 70

Он любил свою жену. Может быть, Бартоломео был прав, и Мириам тоже любит его.

— Есть только один способ узнать это, — пробормотал он, поворачивая Пелигро к дому.

«Дом». Большое каменное здание, окруженное портиком, в тени хлопковых деревьев было теперь его домом, где жили его отец и мачеха, его братья и сестры, его жена и новорожденный сын. Он пустил Пелигро рысью.

Мириам услышала, что приближается одинокий всадник, и, как всегда, почувствовала, что это Риго. Она стояла на пороге своей спальни, глядя в окно, как ловкими точными движениями он спешился и передал поводья слуге. Ветер растрепал длинные темные волосы. Белая льняная туника была влажной от пота и прилипла к груди. Толстый слой пыли покрывал его штаны и башмаки. Она посмотрела на его худощавое стройное тело и облизнула губы кончиком языка.

«Это происходит каждый раз, когда я смотрю на него… Однако Риго никогда не простит меня за то, что я подвергла опасности Диего. Он чувствует себя в долгу перед сыном и зол на меня. — Она смахнула слезу. За последние недели она столько плакала, что слез хватило бы на небольшое озеро, — плакала одна в широкой постели, в которой до рождения Диего они спали вместе. — Прежде меня обижало, что он приходит ко мне, только чтобы удовлетворить желание. Теперь я была бы рада и этому».

Она провела руками по телу, снова худому и плоскому, потом подошла к большому зеркалу и посмотрела на свое лицо. Все еще слишком бледное и измученное после лихорадки. И снова она увидела свою непривлекательность… особенно теперь, когда Риго покинул ее постель.

Магдалена постучала в дверь.

— Вечером будет большой праздник в честь твоего сына. Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок — ты должна выглядеть так, чтобы все ахнули.

Вздрогнув, Мириам отвернулась от зеркала.

— У вас в запасе есть еще какое-нибудь чудо? Я сама вряд ли смогу превратиться в женщину, способную пленить какого-нибудь мужчину. — Покраснев, она была рада, что Магдалена не смотрит на нее, а внимательно разглядывает Риго через балконную дверь. — Я, пожалуй, надену шелковое фиолетовое платье с аметистами. — Она заговорила о платье, чтобы не разговаривать об их отношениях с Риго.

Магдалена подошла к длинному низкому сундуку красного дерева, стоящему у стены, и подняла тяжелую крышку. В нем, надежно укрытые от тропической влажности, хранились платья — шелковые, бархатные, парчовые. Она взяла темно-лиловое платье, встряхнула его и положила на кровать, поглаживая мягкую блестящую ткань.

— На тебе оно будет выглядеть чудесно. Оно подчеркнет серебристый отлив твоих глаз и медный оттенок волос. А к моим рыжим волосам и зеленым глазам… — Она скорчила смешную гримасу. — Я буду выглядеть, как попугай.

Мириам рассмеялась в ответ.

— Ты прекрасна независимо от того, во что одета. У тебя такая изящная фигура, а я высокая и тощая…

— Именно такую тебя и любит Риго. Кроме того, многие другие мужчины находят тебя весьма привлекательной. Поверь мне, сегодня все кавалеры будут твои. А Риго придется немного поревновать. В этом отношении он похож на отца.

Служанка закончила украшать прическу Мириам серебряными цепочками и аметистами.

— Теперь вы самая красивая, миледи, — сказала она с сияющей улыбкой.

— Спасибо, Тереза. Ты, как всегда, сделала все замечательно. Теперь я хочу немного побыть одна, а потом спущусь вниз. Ты можешь идти.

Тереза поклонилась и ушла. А Мириам опять начала разглядывать себя в зеркало. Может, Магдалена права? Неужели она может нравиться кому-то из мужчин? Даже если это и так, волнует ли это Риго? Это можно выяснить только одним способом. Она подобрала юбки и пошла навстречу наступающему вечеру и своему мужу.

Риго стоял в большом зале и смотрел, как жена спускается по лестнице. Не отрывая от нее восхищенных глаз, он начал пробираться к ней через толпу и подошел как раз в тот момент, как она спустилась с последней ступеньки.

— Серебряная фея, — прошептал он ей на ухо, целуя руку.

Куда девалась ее болезненная бледность? Она сияла, как аметисты, украшающие ее шею и волосы. Когда Риго склонился к ее руке, волна нежности охватила Мириам.

Принимая поздравления от гостей и членов семьи, Риго повел ее к центру зала, где начинались танцы.

— Я вижу, ты снова закована в доспехи с головы до ног. Она ответила ему с вызовом:

— Однажды мои бастионы уже пали под натиском одного испанского солдата.

Ответом ей было выражение жгучего желания на его лице.

— Да, и сегодня ночью это произойдет снова, — ответил он по-провански.

Эстебан Эльзоро наблюдал за Мириам и Риго с противоположного конца зала. Его слуги и шпионы уже доложили о содержании их разговора. Но им не удастся поворковать этой ночью. Трудно было придумать лучший момент, чтобы использовать Мириам в качестве приманки. Несомненно, Риго держит ее взаперти после неудавшегося покушения. Эстебан подумал о том, что письмо, отправленное с Бриенном в Марсель, уже получено, и его передернуло. Если бы женщина случайно погибла, его судьба была бы решена. Однако Эльзоро понимал, что Мириам — единственное слабое место метиса. И они должны использовать это, чтобы наконец добраться до него.

Он был очень удивлен, когда получил от Аарона Торреса приглашение на праздник.

«Может, они заподозрили меня в связи с пиратом?» Это было возможно. Он оглядел комнату и остановил свой взгляд на высоком-рыжеволосом юноше. Кристобальд Торрес. В глазах Эльзоро мелькнул недобрый огонек.

Он подошел поближе к тому месту, где стоял Кристобальд, еще слишком юный, чтобы участвовать в танцах, но уже достаточно взрослый, чтобы желать того.

Мириам и Риго ни на минуту не оставались наедине. После первого танца ее пригласил младший брат Риго Бартоломео, который хотел заставить ревновать местных девушек, танцуя с красавицей — женой своего брата. А в это время с Риго завели беседу соседи-плантаторы, желая выяснить, что за человек унаследует плантацию Торресов. Кроме того, вокруг него постоянно толпились женщины, напрашиваясь на танец без всякого стеснения. Мириам, танцуя на этот раз уже с Рудольфе, улыбнулась про себя: «Теперь Риго не сможет посетовать на то, что кровь тайно, текущая в его жилах, делает его неприкасаемым в бальном зале».

Словно прочитав ее мысли, Рудольфе сказал:

— Риго пользуется большим успехом среди местного общества, хотя некоторые плантаторы еще не приняли его за своего. А ты себе не представляешь, в каком шоке находился весь Санто-Доминго, когда отец благословил меня на брак с Серафиной. — Он посмотрел в другой конец зала, туда, где стоял Эльзоро. — И все же большинство испанцев смирилось с этим, хотя…

Мириам проследила за его взглядом.

— Моему мужу он не нравится.

— Мне тоже. Он держит собак, чтобы травить беглых индейцев. И многие из его рабов — тайно.

— Но по испанским законам иметь рабов-индейцев запрещено!

Рудольфе пожал плечами.

— Если индеец взбунтуется, его разрешено продать в рабство. Слову испанца верят больше.

— Мне не нравится, что дон Эстебан разговаривает с Кристобальдом. Мальчик еще так неопытен и впечатлителен, — сказала Мириам, кусая губы.

Рудольфе помрачнел.

— Если этот негодяй обидит его…

— Пойду-ка я выясню, в чем там дело, — решительно сказала Мириам.

— Осторожно, Мириам, — сказал Рудольфе, поклонившись и выводя ее из круга танцующих. — Эльзоро очень хитер.

Мириам направилась к Эльзоро и Кристобальду, прикрываясь пальмами, расставленными в кадках по всему залу.

— Тогда решено. Увидимся утром, Кристобальд.

— Что решено? Этот молодой человек, кажется, забыл, что отец не позволяет ему покидать форт без разрешения, — вмешалась в разговор Мириам, одаривая Эльзоро своей самой очаровательной улыбкой.

— А, донна Мириам! Я только пригласил нашего юного друга посмотреть недавно родившегося жеребенка. На прошлой неделе я получил из Испании несколько породистых кобыл и одного чудного жеребца.