Дракон и сокровище - Хенли Вирджиния - Страница 32

— Милорд граф, совершенно очевидно, что вы ждете свою метрессу, поэтому я задержу вас совсем ненадолго. Я вовсе не прошу вас делить со мной ложе, поскольку вы считаете, что я не смогу дать удовлетворение мужчине ваших лет. Но сжальтесь надо мной и позвольте мне просто поселиться вместе с вами! Ведь мы можем занимать отдельные покои и встречаться лишь за столом и во время прогулок! Но я хочу жить под вашим кровом, чтобы не быть посмешищем всего двора!

Уильям растерянно провел ладонями по лицу. Ему хотелось сказать ей, что он ожидал сегодня вовсе не свою метрессу, а обыкновенную потаскушку, что услуги этой жрицы любви потребовались ему, чтобы хоть на время избавиться от наваждения, коим является для него она, Элинор! Что он днем и ночью мечтает о ее объятиях! Но подобные речи не были предназначены для ее целомудренного слуха. Достаточно того, что его невинная жена застала его полуобнаженным, ожидавшим визита шлюхи! При мысли об этом Уильям густо покраснел и отвел глаза.

Через несколько минут он кашлянул, нарушив неловкое молчание, и проговорил:

— Элинор, возвращайтесь в Виндзорский замок, а завтра я приеду за вами, чтобы перевезти вас к себе со всеми надлежащими почестями. Вы — графиня Пембрук, и отныне вы будете проживать под моим кровом, сопровождая меня в поездках по моим многочисленным владениям. И злые языки ваших завистников вынуждены будут умолкнуть. Мы будем жить в разных комнатах, но тем, кто так горазд перемывать чужое грязное белье, незачем знать об этом. Когда настанет время, вы разделите мое ложе. Мы решим это по обоюдному согласию. Это ведь касается лишь нас с вами, моя дорогая! — Он улыбнулся ей: —Вы согласны, Элинор?

Она бросилась к нему и обвила его шею руками:

— О, Уильям! Как я люблю вас! Я обещаю, что буду слушаться вас и покоряться вам во всем!

После ее ухода Уильям долго неподвижно сидел перед камином, глядя на угасавший огонь. Он всегда был скромен и непритязателен, но теперь решил изменить своему безупречному вкусу и ошеломить юную королевскую чету своим богатством и роскошью.

Лишь несколько дней тому назад он купил у торговцев из России множество собольих шкурок. На корабле, доставившем купцов к берегам Англии, Уильям увидел клетку, в которой томился маленький белый медвежонок. Он решил завтра же приобрести зверька в подарок королю.

Поутру Маршал наведался в один из охраняемых складов, где размещалась немалая часть его имущества — дорогая мебель, военные трофеи, золотые кубки, врученные ему в качестве призов после многочисленных рыцарских турниров прошлых лет. Именно среди этих богатств он подыскивал подарок для заносчивой королевы Элинор.

Взгляд Уильяма упал на массивный туалетный стол из позолоченной бронзы. Сооружение это выглядело настолько нелепо-помпезным, что Маршал сразу же остановил свой выбор именно на нем. Стол изобиловал множеством выдвижных ящиков и ящичков для всевозможных принадлежностей дамского туалета. Его увенчивало большое зеркало из полированного серебра, по бокам которого красовались четыре подсвечника в виде полураспустившихся чашечек лилий. Ножки стола были выточены также из бронзы и представляли собой некое подобие львиных лап с птичьими когтями. Неподалеку Уильям обнаружил и стул — внушительное сооружение, напоминавшее трон. «Пусть этот дар послужит актом возмездия за те унижения, коим подвергла ее величество графиню Пембрук! — подумал он. — Хотя навряд ли она сумеет распознать истинный смысл и значение моего подарка».

Уильям послал герольдов уведомить короля о своем визите и велел своим валлийским лучникам приготовиться сопровождать его в полном боевом вооружении. Он вспомнил, какие завистливые взоры бросала королева на красавцев де Бургов, и приказал им, а также всем остальным своим рыцарям одеться в белоснежные плащи с его гербом — красным вздыбленным львом.

В последнюю минуту перед выездом Уильям вспомнил, что не позаботился о подарке для Элинор. Он решил преподнести ей изящный плащ из шкурок белоснежных песцовых лис. Он собирался вручить ей этот дар в день ее шестнадцатилетия, но решил, что лучше подарить ей его сейчас, на глазах у завистливой королевы. А через два месяца, когда графине исполнится шестнадцать, погода станет слишком теплой, чтобы носить одежду из меха. Он подарит ей что-нибудь другое.

Под звуки труб граф Пембрук спешился у входа в королевский дворец. Его встречали монаршая чета и множество придворных, которым любопытно было взглянуть на пышный кортеж графа.

Элинор увидела Уильяма из окна своей комнаты. Сердце ее затрепетало от счастья, когда она услышала, как он громко объявил о цели своего приезда. Он явился за своей горячо любимой супругой графиней Пембрук! С самого утра она с нетерпением ждала его приезда, облачившись в белоснежный наряд, который так напоминал подвенечное платье!

Генрих, который со все возраставшим удовольствием играл роль могущественного короля, взял свою Красавицу за руку, унизанную драгоценными перстнями, и торжественно прошествовал в тронный зал. Подарок Уильяма привел его в восторг. Какое замечательное пополнение для королевского зверинца!

— Я решил назвать своего медвежонка Бруином! — сообщил он придворным. И лизоблюды-провансальцы закивали головами с таким видом, будто отроду не слыхали ничего более оригинального и изысканного.

Через несколько минут главный церемониймейстер зычным голосом объявил, что короля желает повидать графиня Пембрук.

— Пусть войдет! — милостиво кивнул король.

Элинор вошла в тронный зал в сопровождении своих придворных дам, племянниц Маршала. Все они, как и их госпожа, были одеты в белое. Она с тонкой улыбкой обозрела чудовищное сооружение, предназначенное в подарок королеве, и подошла к своему супругу, присев перед ним в глубоком реверансе. Уильям подал ей руку, привлек к себе и расцеловал в обе щеки. В глазах его горели озорные, насмешливые искорки.

— Я уж было подумала, что вы привезли этот безобразный стол для меня, и не на шутку испугалась! — прошептала она ему, сохраняя безмятежно-невозмутимое выражение лица.

— О нет, дорогая! Вам в дар предназначается вот это! — И он взял из рук Рикарда де Бурга пушистый меховой плащ, подбитый пурпурным атласом, и набросил его на плечи Элинор. Она улыбнулась ему, благодаря его этой улыбкой не столько за роскошный подарок, столько за то, что он внял ее просьбе и защитил ее от насмешек королевы и провансальцев.

Теперь, когда Элинор собралась покинуть королевский двор, Генрих вдруг вспомнил о своих правах старшего брата и короля. Нахмурившись, он взглянул на Уильяма и недовольно произнес:

— Вы с Элинор состоите в браке уже много лет, дорогой Уильям, но я считаю, что моя сестра— еще совсем ребенок и по-прежнему нуждается в моей защите и опеке. Она еще слишком молода, чтобы быть супругой в полном смысле этого слова!

Не успел он договорить, как королева с очаровательной улыбкой перехватила инициативу разговора:

— Генрих так любит пошутить! Не правда ли, дорогой? Ведь мы с Элинор — и тезки, и ровесницы. А я уже не первый день не только именуюсь, но и фактически являюсь его женой!

Морщины на челе Генриха разгладились. Он улыбнулся и согласно кивнул головой. Если его супруге угодно отпустить Элинор к законному мужу, что ж, так тому и быть. Тем более что и сама Элинор всем своим видом выражает готовность немедленно покинуть двор.

Уильям проводил Элинор в занимаемое ею крыло замка, где одарил драгоценными украшениями всех ее придворных дам. Его племянницам было доподлинно известно, что Уильям добавил к приданому каждой из них значительные суммы денег. Это увеличивало их шансы сделать блестящие партии.

— Я не сомневаюсь, что годы, проведенные при дворе Элинор, были для вас счастливыми, — сказал он им. — Надеюсь, частица ее жизнелюбия, ее доброты и великодушия навеки останется в сердце каждой из вас. Теперь же для нее и для вас настала пора покинуть этот кров. Графиня Пембрук становится моей женой, вам же следует идти путем, который предначертан для вас вашими любящими родителями.