Страстная женщина - Хенли Вирджиния - Страница 65

— Спокойной ночи, Элизабет. Спасибо тебе.

Вскоре его дыхание стало размеренным и глубоким, а Бесс еще долго лежала, глядя в потолок. Значит, не все мужчины одинаковы! Она вдруг поняла, что умышленно выбрала Сент-Лоу — полную противоположность Кавендишу. Ей просто не хотелось любить. Бесс уверяла себя, что ей не нужны страсть и боль. Сент-Лоу — порядочный человек, их брак будет удачным. Она никогда не пожалеет о том, что сделала!

Лежа рядом с мужем, Бесс ощущала в глубине тела сосущую пустоту. Это чем-то напоминало голод, только бьио еще мучительнее.

— Уильям! — прошептала она через два часа, погружаясь в сон. Но этой ночью ей снился не Кавендиш и не тот, за кого она только что вышла замуж.

Бархатистый голос ласкал ее слух: «Значит, у тебя никогда не было любовника-сверстника — мужчины в расцвете сил». Обернувшись, Бесс бросилась в его объятия. «Вороной жеребец… овладею тобой… обнаженной целую неделю… обезумеешь от страсти… погружусь в самую глубину твоего лона… второе совокупление… извиваться целый час…» В третий раз он любил ее по-настоящему, ожидая, когда она задрожит и отдаст ему все, что он пожелает.

На следующий день Бесс и Синтло прибыли в Брентфорд. Их ждал веселый праздник в кругу семьи. Королева позволила новобрачным на время покинуть дворец, и Бесс решила воспользоваться случаем, чтобы перевезти родных в Чатсворт. Она не могла дождаться, когда покажет сэру Уильяму великолепный дом, построенный ею, и представит мужа своим знатным друзьям из Дербишира.

Джейн и Марселла одобрили брак Бесс и относились к Сент-Лоу с благоговейным уважением. Фрэнси, дочь Бесс, поначалу держалась в присутствии отчима скованно, но сыновья, которым уже исполнилось девять, восемь и семь лет, наперебой добивались внимания Синтло. Четырехлетняя Элизабет и трехлетняя Мэри совсем не боялись ласкового мужчину с подстриженной седоватой бородкой и смело карабкались к нему на колени.

Пока Бесс укладывала вещи, собирая домочадцев в дорогу, Сент-Лоу покупал пряности, артишоки, оливки, вина и другие припасы, которых, по его мнению, было не найти в Дербишире.

Перед отъездом Бесс запаслась аронником, чтобы избежать беременности. Она твердо решила больше не рожать. Наконец кавалькада выехала на дорогу: супруги взяли с собой слуг, учителей, нянек и гувернанток.

В пути новобрачные оставались наедине только по ночам, когда закрывали за собой дверь спальни. Пыл Сент-Лоу, очарованного молодой женой, ночь от ночи усиливался. Он засыпал, пресытившись страстью, считая себя счастливейшим человеком в мире и не подозревая о том, что его возлюбленная Элизабет лежит рядом без сна и терзается муками неудовлетворенности.

Увидев впереди Чатсворт, Бесс пришла в радостное возбуждение. Она чуть было не потеряла свой дорогой дом и с тех пор поклялась никогда не подвергать его такой опасности. Бесс смело прибегла к рискованной тактике, и судьба смилостивилась к ней. Остановившись перед домом своей мечты, она еще раз убедилась, что поступила правильно: вступила в игру и победила!

Чатсворт и его парк произвели на сэра Уильяма огромное впечатление.

— Чатсворт — моя страсть, призналась Бесс, и на ее глазах блеснули слезы счастья.

— А ты — моя. Я хочу, чтобы ты продолжала строительство дома. Он должен быть достроен!

— Спасибо, Уилл, за такой чудесный свадебный подарок.

Не теряя времени, Бесс наняла рабочих, поручила им приготовить штукатурку и известковый раствор. С помощью Фрэнсиса Уитфилда и Тимоти Пьюзи она нашла каменщиков, столяров, кровельщиков и стекольщиков. В свободную минуту Бесс написала сэру Джону Тайну в Лонглит и попросила прислать к ней искусных лепщиков. Она подписалась «Элизабет Кавендиш», но, заметив ошибку, зачеркнула фамилию и поставила новую: «Сент-Лоу».

Сэр Уильям блаженствовал. Домашний уют был ему в новинку, он наслаждался ролью главы большого семейства. Синтло оказался на редкость щедрым и добрым отчимом с неистощимым терпением — большего Бесс и не желала. Отец оставил Уильяму огромное наследство, которое он охотно тратил на жену и детей.

Синтло провел в Чатсворте две недели, когда получил депешу от королевы. Готовясь к переезду в Виндзор, Елизавета не могла обойтись без капитана стражи и старшего дворецкого. Скрыв разочарование, Бесс сообщила, что немедленно начнет собираться в путь.

— Дорогая, тебе вовсе незачем возвращаться. Побудь здесь, проведи лето с детьми. Королева вправе приказывать мне, но не моей жене. Вернувшись ко двору, я выплачу твой долг — это смягчит ее величество. Я буду скучать по тебе. Но тебе так нравится здесь, а для меня главное — твое счастье.

— Уилл, мне тоже будет недоставать тебя. Ты так добр и великодушен!

После отъезда мужа Бесс поняла, что ей и вправду недостает его. Сент-Лоу исполнял все ее прихоти, считал жену ангелом. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Бесс занялась строительством третьего этажа и ушла в работу с головой. Закон гласил, что всякий, кто предпринял какие-либо меры для улучшения земель, вправе претендовать на них. Поэтому Бесс обнесла оградой еще двадцать пять акров земли в Эшфорде, приказала осушить ее и назвала новый участок Ларк-Мидоу.

Каждую неделю сэр Уильям посылал в Чатсворт повозку, груженную подарками, в том числе книгами и сластями для детей, гвоздикой, имбирем, финиками и инжиром, а также испанскими шелками для Бесс. Его трогательные письма неизменно начинались словами «Моя драгоценная, бесконечно любимая…».

В конце лета Бесс навестила очень пополневшая Фрэнсис Грей. Без посторонней помощи ей не удавалось ни сесть в кресло, ни подняться. Выбрав местечко поуютнее, она не покидала его весь день и обменивалась с Бесс свежими сплетнями.

— Что ж, леди Сент-Лоу, я горжусь вами! Брак — самый верный путь вверх по лестнице успеха. Но как ты подцепила его?

— Марселла уверяет, что мне просто повезло.

— Возможно, дорогая, но лично я склоняюсь к мысли, что виной всему — твои рыжие волосы и поразительное сходство с королевой. Сент-Лоу давно и безнадежно влюблен в Елизавету.

— А теперь без ума от меня, — улыбнулась Бесс.

— Надеюсь, он тратит на тебя деньги, не жалея? Ты знакома с его беспутным братцем Эдвардом, паршивой овцой в семье?

— Нет. Не могу представить себе беспутного члена семьи Сент-Лоу.

— Эдвард порочен до мозга костей. Вот почему сэр Уильям стал образцом добродетели — чтобы заставить свет забыть о скандальных выходках братца. Эдвард женился на богатой вдове, предварительно отравив ее престарелого мужа. Через месяц она тоже умерла — ходят слухи, не без помощи яда. Затем Эдвард обратил взор на невесту, выбранную его отцом для сэра Уильяма, и сам женился на ней. Родные отреклись от него — именно поэтому сэру Уильяму после смерти отца достались все его владения в Сомерсете и Глостершире.

Бесс было неловко сплетничать о семействе Сент-Лоу. Ей следовало бы самой расспросить Уилла о родных. Он наверняка сказал бы правду, поскольку совсем не умел лгать. Бесс решила сменить тему:

— Как живется Кэтрин при дворе Елизаветы? Мы с ней редко видимся: обычно она занята днем, а я — ночью.

— Бедняжка Кэтрин! Что станет с ней когда я испущу дух? Перед тем как королева Мария умерла, я отправила ей письмо с просьбой отменить запрет на замужество Кэтрин. Теперь, видимо, придется писать Елизавете. Бесс, если со мной что-нибудь случится, попроси королеву подыскать Кэтрин достойного мужа!

Бесс встревожилась:

— Фрэнсис, ты больна?

— Боюсь, у меня водянка. В последнее время ночная посуда мне почти не нужна, сколько бы я ни пила.

— Дорогая, как это ужасно! Я попрошу Марселлу приготовить для тебя целебное снадобье — оно непременно поможет. Не хочешь ли прилечь?

Фрэнсис поморщилась:

— После замужества я провела слишком много времени в постели. Не беда, Бесс: по крайней мере я умру с улыбкой на лице!

Не успела Бесс опомниться, как наступила осень, и сэр Уильям прибыл в Чатсворт. Он должен был отвезти жену в Виндзор, к королевскому двору. Синтло оплатил учебу юных Гарри и Уильяма Кавендишей в Итонском колледже, который был виден из окон Виндзорского замка. Других детей оставляли в Чатсворте под присмотром Элизабет, Джейн и Марселлы.