Страстная женщина - Хенли Вирджиния - Страница 82

Бесс подтянула колени к груди и обхватила их руками. В такой позе она просидела целый час, погрузившись в размышления. Наконец уголки ее рта приподнялись, и Бесс прошептала, глядя на колеблющееся пламя свечи:

— Я непременно стану графиней! Вот увидишь!

Прошло две недели после пышных похорон Гертруды Толбот, на которые собралась вся местная знать. Не приехала только Бесс. Вместо нее на церемонии присутствовала Фрэнсис со своим мужем Генри Пирпонтом. Бесс и Шрусбери не виделись после того, как вдвоем скакали по живописным холмам Дербишира.

Кончался последний день мая; на парк Чатсворта опустились сумерки. Услышав, что гонг созывает всех к ужину, Бесс велела дочерям идти в дом. Сама же задержалась в розарии, вдыхая сладкий аромат. После теплого дня вечер выдался прохладным. Оторвав взгляд от восхитительного розового бутона, Бесс увидела, что к ней приближается Шрусбери.

— Я так соскучился по тебе!

— Как дети?

Выяснилось, что они каждый день вспоминали о ней. Старшим она понравилась, а маленькая Грейс настойчиво спрашивала, почему Бесс не может быть ее матерью.

— С ними все хорошо. Спасибо за заботу. Тебе удалось утешить их.

— На похороны я не приехала потому, что не умею лицемерить.

— Понимаю. Но почему ты избегаещь меня, Бесс?

— Все изменилось.

— Что именно? — удивился он.

— Ты поужинаешь со мной?

— Наедине?

— Конечно.

Бесс ждала приезда Шрусбери, поэтому заранее продумала, как будет вести себя с ним. С ранней юности ее учили заманивать в сети мужчин, и теперь эти уроки сослужили ей хорошую службу.

Выразив графу соболезнования, Элизабет и Марселла удалились. Бесс велела подать ужин в свою гостиную. Как только они остались наедине, Шрусбери потянулся к Бесс.

— Не надо, Шру.

— Но почему?

— Сначала давай кое-что проясним. Прошу тебя, сядь. Мне трудно говорить, не перебивай меня. Он опустился в кожаное кресло.

— Я избегала тебя потому, что твое положение изменилось. Теперь ты вдовец, и я хочу, чтобы ты знал: у меня нет желания выходить за тебя замуж. — Шрусбери нахмурился, но промолчал — к тайной радости Бесс. — Мне известно, что ты хотел бы заполучить Шервудский лес и построить собственный Чатсворт. Все преимущества сделки между нами совершенно очевидны. Мои владения граничат с твоими, ими было бы легко управлять, к тому же впервые в жизни у меня появились большие доходы и нет никаких долгов. Я богатая вдова и получила уже два предложения, поэтому от тебя мне ничего не нужно.

— Кто, черт побери?.. — Шрусбери прервало появление лакея, который принес вино.

Бесс спрятала усмешку: слуга пришел весьма кстати.

— Мы справимся сами. Можете идти, — сказала она лакею, и тот поклонился и вышел. — Не спрашивай, кто сделал мне предложение. Я не хочу злить тебя — ты и без того слишком возбужден. — Бесс указала на еду:

— Ешь, пока не остыло.

Шрусбери вскочил:

— К черту еду! Это Джон Тайн?

— Нет, не сэр Джон, хотя в письмах он тоже делал мне кое-какие намеки. — Бесс улыбнулась и приложила ладонь к щеке Шрусбери. — Кто это — не важно, ведь мое сердце принадлежит тебе.

Он застонал и стиснул ее в объятиях.

— Бесс, Бесс, не мучай меня — ты же знаешь, я с давних пор влюблен в тебя! Мне не нужны твои земли, мне никто не нужен, кроме тебя.

Мужчины хотят лишь то, чего не могут получить, строго напомнила себе Бесс. Чтобы добиться своего, мужчина способен свернуть горы. Подумав об этом, Бесс суеверно скрестила пальцы.

— Дорогой, — прошептала она, — если мы начнем целоваться, еда останется нетронутой. Нам нечасто удается поужинать наедине, так не будем упускать случай! — Бесс понимала, что за едой и разговором ей будет проще удержать себя в руках, а в объятиях Шрусбери она потеряет голову.

На блюдах, накрытых серебряными крышками, лежали жирная куропатка в вине и паштет из оленины с луком и зеленью. Бесс наполнила тарелку гостя и разлила вино, чувствуя на себе взгляд Шрусбери.

— Знай я, что ты не притронешься к еде, не стала бы приглашать тебя на ужин.

— Я изголодался по тебе. — Толбот отбросил салфетку и посадил Бесс к себе на колени.

— Я еще не закончила, — сказала Бесс, ощущая жар его чресел.

— А я — не начал. — Приподняв волосы на затылке Бесс, он приник губами к ее шее.

Бесс ахнула, когда Толбот подхватил ее груди и сжал их.

— Дорогой, нам незачем спешить. Я хочу, чтобы ты остался здесь на всю ночь. — Бесс поняла, что эти слова воспламенили его: он поднял подол ее юбки и начал поглаживать обнаженные бедра.

— Этих слов я ждал целую вечность!.. — простонал Шрусбери, неутомимо работая пальцами. Его жадные губы завладели ртом Бесс, настойчивый язык заметался, палец, проникнув между влажными складками, ритмично вонзался вглубь. Ее лоно сжимало палец, подхватив игру, и Шрусбери возблагодарил небеса за то, что они подарили ему такую страстную возлюбленную.

Бесс льнула к нему, доведенная до экстаза ловкими пальцами, и знала, что это лишь начало восхитительной ночи. Когда Шрусбери развязал тесемки ее платья, она с лукавой улыбкой соскользнула с его колен.

— Я разденусь сама. Наберись терпения и смотри на меня. Я так счастлива видеть твои глаза, горящие желанием!

Страстный взгляд Шрусбери действительно приводил ее в трепет. Бесс задернула тяжелые парчовые портьеры на окнах, зажгла десяток свечей в резных серебряных подсвечниках, потом медленными, чувственными движениями сняла платье.

Увидев оранжевое белье, Шрусбери издал восторженный возглас. Одежда Бесс вполне соответствовала ее натуре. Под скромным серым платьем скрывалось вызывающе-яркое белье, а под ним таился настоящий вулкан страсти, глубины которого Шрусбери еще только предстояло изведать.

Переступив через нижнюю юбку, Бесс отбросила ее, и та яркой кометой пролетела по освещенной свечами комнате. Оставшись в короткой блузке и черных кружевных чулках, она обнажила подвязки мандаринового оттенка, контрастирующие с черными чулками и оттеняющие рыжие завитки внизу живота.

Медленно облизнув губы, Бесс самым соблазнительным движением подняла блузку выше груди. Она знала, как возбуждает Шрусбери ее грудь, и намеренно распаляла его.

Явно изнемогая от желания, он наслаждался удивительным зрелищем. Пышное тело Бесс, казалось, говорило с ним на своем языке, уверяя, что мечтает о близости. Оно обещало неслыханное блаженство тому, кто отважится принять вызов и утолить неистовую жажду.

— О такой любовнице никто из мужчин не смеет даже мечтать!

— Шру, я не хочу быть твоей любовницей. Женщину унижает, когда мужчина платит женщине за близость; это все равно что торговать своим телом. Мы должны быть равноправными и свободными любовниками. Обещай мне это!

Он пообещал бы ей даже достать луну с неба. Поспешно сорвав с себя одежду, Шрусбери ринулся за добычей, подхватил ее на руки и усадил на свой могучий рог. Ему не пришлось упрашивать Бесс обнять его ногами. Черные кружева чулок терлись о кожу Шрусбери, сквозь ажурное переплетение нитей его обжигал жар тела. Возбужденный до предела, он вонзился в нее бешеным ударом, а Бесс впилась ногтями ему в спину. Ее бархатистое лоно стиснуло его. Опустив Бесс на пол, Шрусбери вошел еще глубже. Она казалась сладкой, как мед, все его тело напряглось, из горла вырвался неистовый крик.

Во время этого стремительного и жадного соития Бесс непрерывно извивалась под его большим, мощным телом, открыто проявляя нестерпимую жажду, но не желая упустить ни капли удовольствия. Близость стала неистовой, партнеры стремились полностью завладеть друг другом. Бесс нравилось все, что делал Шрусбери, она наслаждалась прикосновением его сильных рук и своими ощущениями. Он знал, как довести ее до безумия. Ее лоно конвульсивно сжималось, втягивая в себя его мужское достоинство, которое с каждым ударом проникало все глубже.

Когда ее стоны сменились страстными криками и воплями, Шрусбери зажал ей рот поцелуем, опасаясь, как бы их уединение не нарушили разбуженные домочадцы. Он ощутил, как Бесс затрепетала, приближаясь к вершине экстаза, и устремился за ней. Они взлетели ввысь одновременно и так стремительно, что у обоих перехватило дыхание. Шрусбери мгновенно обмяк, придавив ее телом к ковру, а она блаженно распростерлась под ним.