Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 24

С этими словами Рэй выплеснул содержимое своего бокала Кирку в лицо и, поставив его на ближайший столик, заехал ему в скулу. Кирк, не ожидавший такого нападения, пришел в себя и, в свою очередь кинулся на Рэя.

– Рэй! Кирк! – взвизгнула Кэрлис, пытаясь втиснуться между ними. – Немедленно прекратите!

– Прочь! – закричал Рэй, отталкивая Кэрлис. – Сейчас я доберусь до этого сукина сына.

Он на шаг отступил и приготовился нанести новый удар. Мириам, поначалу наблюдавшая за происходящим издали, уже была тут как тут.

– Рэй напился! – закричала она, пораженная поведением пасынка. Скверно, что Кирк Арнольд привел любовницу; но еще хуже то, что пьяный сын Хауарда затеял драку и сделал из ее приема настоящий бардак.

– Уведи его отсюда, – велела она Хауарду, и тот отвел сына на кухню. Мириам повернулась к гостям и со смехом объяснила им, что на самом деле произошло вовсе не то, что им привиделось. А произошло то, с нажимом сказала Мириам, что Кирк Арнольд поскользнулся на свежеотполированном паркете и случайно выбил у Рэя из рук стакан. Никто не пострадал, никто никого даже не обидел.

– Просто дурацкое недоразумение, – сказала она, поворачиваясь к Кирку и Кэрлис и посылая им слишком уж сияющую улыбку.

– Ничего не болит? – спросила Кирка Кэрлис. Быть может, он и не догадывался, но она-то знала, что худшее впереди.

– Ничего страшного. Просто я немного намок, – сказал он, обтирая лицо платком.

– Прошу вас уйти, – прошипела Мириам, готовая вот-вот впасть в истерику. – Вон отсюда! Это все из-за вас. Из-за вас и этой сучки.

– Что-о? – Голос Кирка прозвучал, как винтовочный выстрел. Вся гостиная притихла, десятки пар глаз остановились на Мириам и Кирке с Кэрлис. – Что вы сказали?

– То, что слышали, – вне себя от ярости, ни на что вокруг не обращая внимания, повторила Мириам. – Убирайтесь отсюда вместе со своей сучкой.

– Мириам, – медленно и внятно, так, что все было слышно, сказал Кирк. – Насколько мне известно, вы трахались с Хауардом прямо на полу его кабинета, когда он еще был женат. Кто вы, собственно, такая, черт побери, чтобы читать мораль?

С этими словами он подхватил Кэрлис под руку и вывел ее из гостиной.

– Мы устроим себе собственную вечеринку, – сказал он Кэрлис, выводя ее из дома Мэндисов и усаживая а поджидавшую их машину, – и будьте спокойны, она будет в тысячу раз лучше. – Обед с шампанским – в «Четырех временах года», затем – представление с участием звезд в «Студии-54» и, наконец, уже в четыре утра, завтрак в «Эмпайр Дайнер». – Проводив Кэрлис домой, он мягко поцеловал ее в щеку.

– Ну вот, – сказал он, – дадим им новую пищу для сплетен.

Его слова прозвучали как шутка, но в голосе послышалась подозрительная хрипота, а Кэрлис почувствовала волнение, какого не бывает при обычном поцелуе на прощание.

В один и тот же вечер она увидела Кирка с обеих сторон – лучшей и худшей. Мужество, верность, сила. Безрассудство, грубость, бездумное высокомерие. Все еще считая его совершенным, Кэрлис решила замечать только лучшую сторону.

В то время как Кирк и Кэрлис упивались своим бунтом, Мириам и Рэймонд, после того как все разошлись, втолковывали Хауарду то, что он знал и без них: «ситуация» Кирк Арнольд – Кэрлис Уэббер наносит ущерб компании. Снижается эффективность работы, и если так будет продолжаться, и прибыль будет меньше. Мириам считала, что надо уволить обоих. Рэймонд больше думал об интересах дела.

– Уволь ее, – сказал он, и в бесцветных глазах его загорелась злоба. – Он пусть остается. – Где Арнольд, там деньги. И к тому же, когда такие вещи выходят наружу, виною всегда женщины, – добавил он, хмуро посмотрев на Мириам.

– Да знаю я, – нетерпеливо сказал Хауард. Его загнали в угол, и надо было решаться.

– Ладно, она уйдет, – отрывисто бросил он. Прежде всего он позвонил в небольшую фирму по перевозкам, где хозяином был бывший армейский механик. Затем – звонок секретарше, которой он велел открыть кабинеты на одиннадцатом этаже в шесть утра – придут грузчики. И наконец, закончил он вечер звонком Молли:

– Я увольняю ее, – заявил он сестре и, не дав ей сказать ни слова, добавил: – Я не спрашиваю у тебя совета, Молли, просто ставлю в известность.

На следующее утро, в восемь, в квартиру Кэрлис позвонили. Она собиралась на работу и никого не ждала.

– Посылка!

Недоумевая, Кэрлис открыла дверь. На пороге стоял человек, размерами и фигурой напоминавший холодильник. У него были маленькие глаза и густая черная борода. Он внес два больших картонных ящика в комнату и протянул Кэрлис конверт.

– Распишитесь, – скомандовал Холодильник, швыряя на стол квитанцию и протягивая Кэрлис огрызок карандаша.

Кэрлис расписалась.

Неожиданно задрожавшими руками Кэрлис открыла ближайший ящик. Сверху лежала косметичка, которая всегда была у нее в нижнем ящике рабочего стола, затем складывающийся зонтик, шерстяная кофта, которую она надевала летом, когда кондиционер гнал слишком холодный воздух, приемник на батарейках, бигуди и две пары колготок, которые она даже не успела распаковать.

Она открыла второй ящик. Сверху был сложен ее красный дождевик из пластика. Дальше она и смотреть не стала и, открывая конверт, уже знала его содержание: уведомление об увольнении.

От унижения и замешательства у нее буквально ноги подогнулись. Внезапно обессилевшая, она опустилась в ближайшее кресло, чувствуя, что вот-вот расплачется. И точно, потекли горячие и горькие слезы, но скоро высохли. На смену пришли злость, энергия и решимость.

Я ничего плохого не сделала и не позволю так с собой обращаться, говорила она себе, надевая пальто, а затем садясь в такси.

– «Суперрайт», – резко бросила она таксисту. – Угол Мэдисон и Сорок восьмой.

Все глазели, как решительно направилась она прямо наверх, где были кабинеты начальства.

– Нельзя, – сказала секретарша Хауарда, вставая между Кэрлис и дверьми кабинета.

Не обращая внимания, Кэрлис отодвинула изумленную секретаршу и, постучав в дверь, тут же, не дожидаясь ответа, вошла. Хауард сидел за столом, перед ним стоял Кирк. Молли и Мириам устроились на диване. Все удивленно воззрились на нее.

– Ну и наглость! – сказала Мириам, которая пришла в кабинет мужа, чтобы насладиться расправой.

– Кэрлис! – произнес Хауард, и глаза его забегали, тщательно избегая ее.

– Полагаю, речь идет обо мне, – мрачно произнесла Кэрлис. Все ее страхи улетучились, теперь она пылала праведным гневом. Она подошла к столу Хауарда и нависла над ним как карающая десница. Перед ним лежало ее личное дело.

– Хорошо, что вы пришли, – сказал Кирк, становясь рядом с нею. Вообще-то он гордился своим умением всегда сохранять спокойствие, но в это утро он был явно готов сорваться.

– Совершенно очевидно, что вы единственный, кто так считает, – сказала Кэрлис, глядя прямо на Хауарда и заставляя его встретить взгляд. – Хотела бы знать, каким местом вы, черт возьми, думали, посылая мне домой мои вещи?

На секунду Хауард посмотрел ей в глаза и тут же вновь отвел взгляд.

– Кэрлис, я полагаю, всем будет лучше, если вы уйдете с этой работы.

– Кроме меня, – отрывисто бросила Кэрлис.

– Вы только воду мутите, – сказала Мириам. Она ненавидела в Кэрлис все то, что презирала в себе самой – честолюбие, проклятое прошлое, постоянную неудовлетворенность. – Нам здесь такие не нужны.

– В самом деле? – спросила Кэрлис, впервые поворачиваясь к Мириам. От той резко пахло духами, а свитер обтягивал грудь так туго, что она прямо-таки выпирала вперед. – Почему это, интересно?

– Все дело в вас и Кирке, – проговорил, наконец, Хауард, беря быка за рога. – Вот вам и причина. Все сотрудники «Суперрайта» теперь уже не работают – только болтают о вас обоих.

– Повторяю, – холодно перебил его Кирк, – если она уходит, то и я с ней. – Он подбрасывал на ладони острый металлический нож для разрезания писем, поворачивая его острием то к Хауарду, то к себе. Когда на лезвие падал свет, оно сразу начинало напоминать кинжал.