Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 3

– Потерпите, – начал было Боб, тяжело вздыхая.

– Я уже терпела, – сказала Кэрлис. – Ну так как, собираетесь вы платить мне по справедливости или нет?

Он снова вздохнул.

– Я поговорю со своим начальником, – сказал он и повернулся на вращающемся кресле к ней спиной, давая понять, что разговор закончен.

– Скандалистка, – пробормотал он, когда Кэрлис уже выходила из кабинета. Ей захотелось прикончить его на месте, но она сделала вид, что ничего не слышала. Ей требовалось повышение и надбавка и лучше было пока помолчать, чем послать его куда подальше.

Через две недели Кэрлис назначили младшим редактором. Теперь у нее был свой кабинет. В нем была полупрозрачная стеклянная перегородка, скорее перекрывавшая доступ воздуха, чем шуму, доносившемуся из широкого коридора. Каждый понедельник она покупала у метро розовый бутон и ставила его в вазу у себя на столе.

Этот маленький служебный триумф показался Кэрлис добрым предзнаменованием.

– Теперь и с мужчинами у меня дела лучше пойдут, – поделилась она как-то, незадолго до нового, 1972 года, с Нормой.

Последнее свидание у нее было шесть месяцев назад.

– И не надейся, пока ты работаешь в телефонной компании, – сказала Норма.

Норма была права. Пока она будет замкнута стенами своей клетушки в телефонной компании, никто ее не заметит. Работа, то есть хорошая, солидная работа, – вещь в социальном смысле бесценная. Даже Кэрлис понимала это. Поскольку знакомства на вечеринках и в барах, куда заходят посидеть в одиночку, а также встречи на курортах, в музеях, картинных галереях и других местах, где везло всем, кроме нее, успеха не имели, она решила, что, может, стоит попытать счастья на другой работе. Если не получится это, то, по крайней мере, она займет приличное место, где хорошо платят. Итак, Кэрлис начала изо дня в день изучать колонку «Таймса», где печатали объявления о найме. Помимо того, каждую субботу в полдень она ходила на Первую авеню, где неподалеку от ее дома был газетный киоск, открытый круглые сутки. Тут она дожидалась субботнего выпуска «Таймса», где под рубрику «Требуется» отводилась целая полоса, и покупала газету, едва ее доставят. В феврале она отыскала объявление, помещенное агентством по найму под названием «Эрроу». Казалось, оно было адресовано непосредственно ей: «ЗАМАНЧИВО, ПРЕСТИЖНО: требуется опытный составитель рекламных буклетов».

В понедельник утром она доехала на метро до Гранд-Сентрал и двинулась на угол Пятой авеню и Сорок второй улицы, где находился отдел кадров агентства «Эрроу». В приемной никого не было, и Кэрлис робко вошла внутрь.

– Я по поводу составительской работы, – сказала Кэрлис, откашлявшись. Она остановилась на пороге первого попавшегося ей кабинета, не зная, можно ли войти без приглашения. Внешность хозяина кабинета потрясла ее.

– Какой, какой работы? – переспросил он, поднимая голову над столом.

Уинн Розье был несколькими годами старше Кэрлис. Безупречная кожа его отливала оливковым цветом, и на приятном лице выделялся сильный подбородок с резкой складкой посредине. Уинн знал, что красив, и на заре эпохи, начертавшей на своих знаменах: «Я – превыше всего», вовсю пользовался своей внешностью. Каждый день он мыл шампунем свои волнистые темные волосы и тщательно их высушивал. Каждое утро и каждый вечер он накладывал тонкий слой крема на кожу под живыми карими глазами, чтобы избежать преждевременных морщин. Он лелеял и холил свое тело, занимаясь каждый день гимнастикой и тщательно следя за весом. Сахар, баранина и большинство продуктов, содержащих крахмал, из диеты были исключены. Он также тщательно следил за своей одеждой и украшениями. В это утро он надел костюм от Джорджио Армани, рубашку и галстук от Ральфа Лаурена. На запястье у него была хорошая подделка под часы фирмы «Картье» (как только получше будет с деньгами, он купит себе настоящие) и золотая цепочка – подарок одной из дам, которые гурьбой бегали за ним. К столу была прислонена теннисная ракетка «Принц», а рядом стояла модная спортивная сумка с теннисной одеждой. На подоконнике была большая коробка с витаминами.

– У нас полно разных работ, связанных с писаниной.

– Я по объявлению, – сказала Кэрлис, вытаскивая из сумочки газету. Он посмотрел на текст объявления, затем поднял глаза на девушку. Волосы у нее были сальные, в старомодных кудряшках; густые невыщипанные брови; никакой косметики, разве что едва заметный слой красной губной помады; облик – смиренный. Казалось, девушка хочет, чтобы ее простили за то, что она существует. На ней была плотная блуза с белым нейлоновым воротником и манжетами – ширпотреб, это Уинн сразу определил. В общем, просто дворняжка. Надо бы от нее поскорее отделаться.

– Даже и не мечтайте. «Суперрайт» – контора высшего класса. Вы им не нужны.

– Но вы даже не знаете, что я умею делать! – запротестовала Кэрлис, оскорбленная его бесцеремонным отказом. – Хоть бы посмотрели.

– А зачем мне? – спросил он, вертя перед глазами металлический нож для разрезания бумаги и разглядывая в его гранях свое отражение. – Я вас вижу. И этого вполне достаточно.

– Как вы можете так говорить, – сказала Кэрлис не в силах сдержать внезапно выступившие слезы.

– Не ревите, – раздраженно прикрикнул он. Ее загнанное выражение и неряшливая одежда буквально выводили его из себя. – Извините, если обидел вас, но я считал, что лучше сразу сказать правду. Компания «Суперрайт» занимается скоростными перевозками, А вы не похожи на человека, разбирающегося в скоростях.

– Вы так считаете? – грустно спросила она.

– Да и не только в этом дело, – продолжал он, решив, что лучше все договорить до конца. – Вы слишком застенчивы, у вас совсем нет веры в себя. – Глаза ее снова наполнились слезами, и он ощутил острый укол совести. Негодяем Уинн не был – так, садист-любитель. – Скажите-ка, сейчас у вас есть работа? – спросил он уже помягче.

– Да, – благодарно откликнулась она, решив, что он хочет узнать о ней побольше. – Я работаю в телефонной компании.

– Тогда позвольте дать вам небольшой совет, – сказал он, наклоняясь к ней. Он еще раз внимательно вгляделся в свое отражение, и, удовлетворенный увиденным, отложил нож в сторону. – Телефонная компания – хорошее место. Там спокойно. Масса преимуществ. И вы явно подходите для этой работы.

– А у вас совсем нечего мне предложить? – в отчаянии пробормотала она.

Он пожал плечами:

– Послушайте, буду с вами откровенен. У нас агентство высшего класса. И имеем мы дело исключительно с ведущими компаниями и персоналом высшей квалификации. А вам, похоже, лучше всего держаться за свою работу в телефонной компании, пока не найдется подходящий парень, который на вас женится. – Он заговорщически ей подмигнул и откинулся на спинку стула, решив, что дело сделано. – Ясно?

– Нет, – сказала она упрямо. – Не ясно.

– Ну что же, – сказал он со вздохом. – Дело ваше. Но я так или иначе не собираюсь организовывать вам встреч с начальством. Так и репутацию свою недолго испортить.

На сей раз Кэрлис удержалась от слез.

– Как вас зовут? – вежливо спросила она.

– Розье, – сказал он. – Уинн Розье.

– А мое имя Кэрлис Уэббер, – сказала она, внезапно обретая достоинство. – И я еще вернусь.

– Боже упаси, – пробормотал он еле слышно, но все же достаточно громко, чтобы, выходя, она расслышала его слова. Он выдвинул верхний ящик, вытащил банку с аэрозолем, вспрыснул себе в горло и потянулся к телефону – первый звонок сегодня.

– Это был сплошной кошмар, – сказала она Норме, вернувшись на работу. Чувствовала она себя отвратно. – Просто ужас. Он говорил со мной так, словно я приехала на автобусе из Ниоткуда.

– А что он тебе сказал? – Норма возилась с рекламой книг для детей. Это была решительная и добрая толстушка, незамужняя, как и Кэрлис. Она жила одна в просторной квартире на Семьдесят четвертой улице между Риверсайд-драйв и Уэст-Эндом. Одиночество ее разделяли две немецкие овчарки по кличке «Банни» и «Элис», с которыми она два раза в день бегала в парке. Норма сблизилась с Кэрлис после того, как они посплетничали как-то в обеденный перерыв о Бобе Райане и его пристрастии помахать кулаками после драки.