Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 38

В мансарде было полно красоток модельерш, модных фотографов, загорелых, с иголочки одетых фланеров с Седьмой авеню, до блеска отутюженных редакторов дамских журналов и художников. И все равно Джейд привлекала всеобщее внимание. Джордж заметил ее, едва войдя в комнату, и сразу же выделил в толпе. Его поразило, насколько она переменилась после их последней встречи: была незаметной – стала яркой, была заурядной – стала особенной. Она была неотразима и неприступна, но Джордж был из тех мужчин, которые не знали «сопротивление» женщин.

– Джейд Хартли, – произнес он, слегка коснувшись ее волос. Он вдыхал запах ее духов, слышал легкое потрескивание нейлоновой блузки, видел блеск ее глаз и волос. Встречались они в Нью-Йорке, но он знал, что живет она в Форт Уэйне, штат Индиана.

– Джейд Маллен, – поправила она, улыбаясь в ответ и думая, что если кого из мужчин и можно назвать красивым, то это, бесспорно, Джордж Курас. У него были густые темные волосы; точеные черты лица; жемчужно-белые зубы; безупречная оливковая кожа; проницательные живые янтарные глаза. И все же самым привлекательным в облике Джорджа было нечто неуловимо-чувственное, почти женственное. Это Джейд по-настоящему ценила в мужчинах, особенно на фоне стопроцентных американских убийц, вроде того, за которым она когда-то была замужем.

– Маллен? – удивился он, слегка приподнимая брови. Наверное, развелась, без особой уверенности подумал Джордж. А может, просто вернула себе девичье имя, – сейчас многие женщины так делают. – Как там Барри?

– Мы развелись, – ответила Джейд. В голосе была твердость, во взгляде – тоска.

– Жаль, – сказал он, и взгляд его потеплел. Ему было жаль, что она переживает. А что развелась – вовсе нет.

– Я тоже, – добавил Джордж, криво усмехнувшись. – Развелся. – Теперь была ее очередь выражать сожаление, хотя удивляться было нечему. Ведь она знала Джорджа, когда тот был женат. Джейд помнила, как его партнер Ролли Леланд, человек в семейной жизни счастливый, завидовал донжуанскому списку Джорджа.

Она помнила шутки насчет записной книжки Джорджа и кладбища разбитых женских сердец. Наверное, его жене все это надоело, и она оставила его. Джейд была на ее стороне – она бы поступила точно так же. Впрочем, почему «бы» – она так и поступила.

– Другую нашли? – спросила Джейд, полагая, что так оно и есть. Из тысячи всегда найдется кто-нибудь, кто уведет от жены такого мужчину.

– Я – нет, – покачал головой Джордж. – Она нашла.

– О, – Джейд смутилась и не нашла что сказать. Вот тебе на!

Повисло неловкое молчание, и, нарушая его, Джордж предложил уйти отсюда и поужинать где-нибудь.

– С удовольствием, – ответила она и ушла, разбив по дороге с полдюжины сердец.

Джордж повел Джейд в «Пантеон», куда ходили все сотрудники «Нью-Йорк таймс» и ели грудинку с домашним йогуртом и только туристы заказывали масаку. Они поболтали о фильмах, которые им обоим очень понравились: «Сеть» и «Мойка». И о фильмах, которые им просто понравились: «Черное воскресенье» и «Прогулки с Диком и Джейн». И о фильмах, которые им не понравились: «Кинг Конг» и «После полуночи». Затем разговор перескочил на последние работы Джо д'Юрсо (Джейд вполне разбиралась в дизайне – профессии Джорджа) и витрины Бендела, которые произвели настоящую сенсацию (Джордж вполне ориентировался в мире моды, которая была профессией Джейд). Джордж рассказал о внезапной смерти Ролли Леланда через четыре месяца после того, как они переехали из своей мастерской в богатый особняк; он признался, что после этой смерти и развода с женой он пережил душевный срыв, да и в материальном отношении оказался на краю пропасти. Джейд призналась, что и она после развода чувствовала себя отвратительно, и тоже оказалась на мели, и что теперь единственная ее забота – войти в колею и зажить спокойно.

Со стороны могло показаться, что они просто болтают, перескакивая с одного на другое – коммерция, светские сплетни, любовные приключения. Но в глубине разворачивалась целая драма. Они ощущали удивительную близость – душевную и физическую, – но воспринимали это по-разному. Джейд испытывала смущение и даже себе отказывалась признаться в своем влечении. Она ненавидела любовь. Любовь – это худшее из того, что с ней случилось. Джордж, напротив, целиком отдался вспыхнувшему чувству. Он любил любовь. Любовь заставляла его ощущать себя мужчиной.

– Так что там у вас с Барри произошло? – спросил он наконец, когда в крохотных чашках принесли кофе по-восточному.

– Оставим это, – сказала Джейд, сразу замкнувшись. И хоть голос ее звучал ровно, он понял, что лучше не настаивать. – Это было давно, и я стараюсь не думать на эту тему.

– Понятно, – Джорджу пришлось уступить, хоть он и умирал от любопытства. Давно? Но ведь раньше она говорила, что всего год прошел. И она старается об этом не думать? В это трудно поверить. – Ну, вас я не виню, – сказал он вслух, как бы соглашаясь кончить разговор.

Он думал, что Джейд спросит о его разводе, однако она заговорила о том, что очень хочется, наконец, покончить с частными заказами и найти настоящую, хорошую, с девяти до пяти, работу. Главное – деньги, так она считает. Мало найдется в мире женщин, которые бы, подобно ей, ушли от богатого человека почти без гроша в кармане.

– Выяснилось, – с горечью заметила Джейд, – что, когда надо выбирать между любовью и деньгами, богатые предпочитают деньги. – Она не добавила, что некоторые из этих богатых ставят деньги выше самой жизни. Видно, ей все еще было трудно спокойно говорить об этом.

Расплачиваясь, Джордж гадал, есть ли у нее сейчас кто-нибудь, а выходя из такси у ее дома, едва удержался, чтобы не спросить, живет ли Джейд с кем-нибудь.

– Вы не хотите предложить мне подняться? – задал он другой вопрос, уже открывая парадную дверь. Джейд жила в «Девилле», недалеко от угла Первой авеню и Шестьдесят шестой улицы, в самом центре территории одиночек.

– Ни за что, – она улыбнулась и, наклонившись, легко прикоснулась губами к его щеке. – Мне должны позвонить в семь часов. Мы отправляемся на съемки в Джоунз-Бич. – Не хватало еще приглашать его домой. Чего она хотела меньше всего – так это нового увлечения.

Она вошла в подъезд, оставив его одного на тротуаре. Но по тому, как она сказала «нет», Джордж почувствовал, как сильно ей хотелось сказать «да».

Джейд, хоть и была небогатой женщиной и красотой не отличалась, обладала неким свойством, которое притягивало к ней мужчин, как магнит. Это свойство у нее было всегда. И утратила она его только однажды – когда вышла замуж.

– Я целую ночь не спал, – сказал Джордж на следующее утро, позвонив ей в шесть, за минуту до того, как зазвонил будильник. – Все думал.

– О чем же? – ухмыльнулась Джейд, заглушая будильник. Что бы там с ней ни случалось, вставала она всегда в великолепном настроении. Даже попадая в беду, Джейд пробуждалась счастливой.

– О вас, – ответил он. Голос у него был, как и глаза – живым, глубоким, обволакивающим. В отличие от Барри, Джордж был добродушным человеком и высказывать свои чувства не боялся. – Давайте поужинаем сегодня.

– Я бы с удовольствием, но никак, – сказала Джейд, и это была не просто отговорка. Она никогда к ним не прибегала в общении с мужчинами. Она действительно не могла с ним пойти на ужин сегодня. У нее было свидание с Дэном Дарьямом, диктором телевидения, который ввел ее в мир японской кухни и швейцарской графики. Они были знакомы почти четыре месяца, и в последнее время Дэн начал поговаривать о совместной жизни. Это был человек живой и энергичный. С ним было приятно проводить время, с ним было хорошо в постели, но Джейд его не любила и жить с ним не собиралась. Она вообще ни с кем не хотела жить.

– Тогда, может, завтра? – настаивал Джордж. Завтра тоже нет, она обедает с Мартином Шульцем, психологом, специалистом по психологии больших коллективов. Мартин помог ей понять казавшееся до того загадочным поведение Херба и Барри Хартли. Она познакомилась с Мартином только две недели назад, и, при всей своей склонности покрасоваться, он ей, в общем, нравился – может, потому, что отвлекал от Дэна.