Мужья и любовники - Харрис Рут - Страница 7

Как-то в полдень в конторе появился Серджио Малитерано. В руках у него была сумка, набитая последними дисками «Битлз». Кэрлис едва в обморок не упала.

– Я и представить не могла, что вы любите «Битлз», – воскликнула она.

– «Битлз» – прекрасные, великолепные музыканты, – прошептал Серджио. Свой знаменитый голос он берег для тех, кто платит. Серджио, считавший себя живым наследником великого Карузо, был сложен как футбольный защитник – рост шесть с половиной футов, вес двести семьдесят фунтов. У него были мощный мускулистый торс, широкие бедра, светлые, как у альбиноса, волосы, доходившие до самых плеч, и огромные, густые, угольно-черные мефистофельские брови. Он носил темные брюки, темные свитера с высоким воротом – не снимал их даже летом, чтобы предохранить горло, – и немыслимых размеров темную развевающуюся накидку с тесьмой на золотых крючках. Его внутренняя суть вполне соответствовала размерам и аппетиту этого человека – такого раз встретишь, никогда не забудешь. Своим красивым, тихим голосом с итальянским акцентом он принялся рассуждать о музыкальной традиции, которая связывает воедино Бетховена, Брамса и парней из Ливерпуля.

– Из этого могла бы получиться прекрасная статья, – сказала Кэрлис, на которую произвели сильное впечатление эрудиция и мыслительные способности Серджио. – Отчего бы вам не написать ее?

– Я певец, – едва прошелестел Серджио голосом, который сводил с ума миллионы. – С чего бы это я стал садиться за стол и карябать пером по бумаге?

– А что, если я напишу ее? – спросила она, будто эта мысль только что осенила ее. – Может, нам удастся куда-нибудь ее пристроить.

Он посмотрел на нее. В грифельно-черных глазах застыло тяжелое подозрение.

– А мое имя там будет?

– Разумеется, – ответила Кэрлис. – Мое никому ничего не скажет.

– Тогда милости прошу, – сказал он, но во взгляде его все еще сохранялась подозрительность. Тем не менее, уходя, он одарил ее улыбкой, которая достигала даже галерки в оперных театрах всего мира.

Ближайшие субботу и воскресенье Кэрлис провела в музыкальной библиотеке Линкольн-центра и написала со слов Серджио Малитерано статью о связях между Бетховеном, Брамсом и «Битлз». При посредстве отдела по связи с прессой ее передали в «Нью-Йорк таймс» и напечатали в воскресном выпуске, на театральной странице. Было это в августе, через пять месяцев после того, как Кэрлис пришла на работу к «Бэррону и Хайнзу».

То воскресенье вообще оказалось счастливым для Кэрлис. Не из-за статьи, подлинного автора которой знали только Серджио, Том, Норма, Мишель и отец Кэрлис, но потому, что в пять часов пополудни, когда она занималась стиркой, зазвонил телефон. Это был Уинн Розье.

– Как насчет выпить чего-нибудь? – спросил он. Через час они встретились в баре на Коламбус-авеню, прямо за углом его дома на Шестьдесят восьмой улице.

– Я знаю, что ты ждала моего звонка, – сказал он, заказывая бокал белого вина и даже не спрашивая, чего она хочет.

Кэрлис улыбнулась, пытаясь не выдать волнения. Они сидели за столиком на застекленной террасе, прямо у окна. Отсюда Кэрлис были хорошо видны другие парочки, рука об руку лениво прогуливающиеся по Коламбус-авеню; а им была видна она и с нею красивый и желанный мужчина и видно было, что и она желанна, и не одинока. Уже одно то, что рядом был такой привлекательный мужчина, как Уинн, заставляло и ее чувствовать себя очаровательной и желанной. Потягивая вино и прислушиваясь к рассказам Уинна о том, что свой последний отпуск он провел в Сен-Мартене и что боль в голени не позволяет ему временно заниматься бегом трусцой, и что недавно он купил дорогой стереопроигрыватель, она все повторяла себе, что вот он обещал позвонить и на самом деле позвонил. Может, теперь удача повернулась к ней лицом.

Они еще заказали салат «оливье», а потом Уинн проводил Кэрлис к автобусной остановке на Шестьдесят шестой улице.

– Я не приглашал тебя к себе, но это не значит, что ты мне не нравишься, – сказал он. – Мне девочка на ночь не нужна. Это я уже прошел. Теперь мне нужны отношения.

– Я понимаю тебя, – ответила Кэрлис, стараясь придать своему тону ту же уверенность и знание жизни, что и у него. – Все остальное – детские игрушки.

– Я знал, что ты меня поймешь, – сказал Уинн. – Я сразу распознаю людей, – добавил он, когда двери автобуса уже открылись и Кэрлис неохотно двинулась к ним. – Я позвоню тебе на этой неделе, – крикнул он вслед.

У Кэрлис было такое чувство, словно она не на старом, замызганном, покрытом черными пятнами автобусе ползет через парк, а летит на сверкающем «конкорде». Подобно специалисту по санскриту, она анализировала последние слова Уинна. «Я позвоню тебе на этой неделе», – сказал он. «На этой неделе», говорила она себе, ног не чуя от радости, это совсем не то, что просто «позвоню». Это значит, она действительно ему нравится.

За статьей о Бетховене, Брамсе и «Битлз» последовал новый заказ.

– Челлини открывает по всей стране салоны красоты, – сказал Том. Хотя Кэрлис служила у него только несколько месяцев, он уже отлично понял, что она незаменима в любой черной работе. Она работала, как вол, и никогда не жаловалась. А если жаловалась, ее легко можно было купить улыбкой или какой-нибудь безделицей. По его мнению, она была идеальной служащей, и если кто-нибудь в конторе выказывал недовольство, Том советовал всем брать пример с Кэрлис.

– Нужен рассказ о компании. Поговори со стариком Челлини, постарайся выудить что-нибудь интересное и действуй.

– Ладно, – откликнулась Кэрлис. Она еще никогда не писала статей о компаниях, но какое это имеет значение? Один из уроков, который она крепко усвоила, заключался в том, чтобы никогда не говорить «нет». Другой – как выясняется, большинство из того, чему мужчины придают значение, на поверку оказывается довольно легкой и в основном механической работой.

– Да, Кэрлис, – окликнул ее Том, уже выходя из кабинета. – Постарайся, чтобы статья получилась похлеще. Я написал что-то подобное несколько лет назад – дам тебе, так сказать, для руководства. Думаю, что в своем роде это высший класс.

Кэрлис улыбнулась и поблагодарила. Вот еще один урок, ею усвоенный, – как можно больше улыбаться. Как говорит Мишель, это обезоруживает мужчин.

Кэрлис прочитала статью Тома о компании «Вестерн Бродкастинг». Хлесткости в ней было ровно столько же, сколько благоухания в корзине с грязным бельем. Она решила попробовать написать о компании так, чтобы читателям было интересно. Она поговорила не только с Джузеппе Челлини, сыном основателя дела. Она взяла интервью у троих его сыновей и двух дочерей, которые тоже были в семейном бизнесе. Она потолковала со служащими, рабочими, продавцами. Опираясь на рассказ Джузеппе, на то, что говорили о своих планах на будущее его дети, на лояльные и даже восторженные отзывы работников, Кэрлис сочинила увлекательную историю кожевенной компании Челлини – нечто среднее между новеллой о том, как нищие становятся миллионерами, и семейной сагой. Материал напечатали газеты всей страны.

– Старик Челлини хочет взять тебя на работу, – сказал Том. Он имел глупость проговориться Джузеппе, кто настоящий автор этой статьи. А все потому, что тот замучил его расспросами, и Том решил, что проще сказать старику правду, чем отвечать на бесконечные телефонные звонки. – Я сказал ему, чтобы он оставил тебя в покое.

Кэрлис возгордилась оттого, что ею интересуются.

– Ты просто дура, – сказала ей Мишель, выслушав рассказ Кэрлис. – Надо было воспользоваться случаем и попросить о надбавке.

Кэрлис решила, что Мишель права. В следующий раз она последует ее совету. Она проработала в фирме уже больше полугода, и никто даже не заикнулся о надбавке, В телефонной компании они хотя бы рассматривали этот вопрос раз в шесть месяцев. А у «Бэррона и Хайнза», наверное, считают, что вам делают одолжение, разрешая на них работать.

Нерасторопная, когда появляется возможность получить надбавку, Кэрлис точно так же весьма неразумно распоряжалась деньгами. Арендная плата, которую у нее брали за комнатку в Йорквилле, была достаточно скромной, да и на жизнь она немного тратила. Кэрлис была из тех, кто ходит пешком, когда можно, ездит на автобусах, а не такси, покупает вещи на распродажах и знает по соседству каждый магазин, где торгуют по сниженным ценам. И все равно ей никак не удавалось отложить хоть немного денег. Под конец месяца выяснилось, что ее доходы едва покрывают расходы. Что-то она делала не так, но что именно – сказать не могла.