Любовь не предает - Спайс Вирджиния - Страница 7

– Нет, – тихо ответила Катрин, – потому что никакое занятие не будет для меня ни интересным, ни увлекательным, если я буду лишена вашего общества.

– Черт возьми, Катрин, – Джейсон поднялся, отодвигая пустую чашку, – вы не перестаете меня удивлять! А я еще смел думать, что хорошо знаю француженок. – Он как-то неприятно ухмыльнулся, отчего Катрин вдруг сделалось неловко. – До скорой встречи, моя загадочная леди. Располагайтесь в моих владениях, как у себя дома, и приготовьтесь к тому, что через пару дней вы увидите Лондон и своих давних знакомых. Да, кстати, бальный сезон здесь в самом разгаре, так что скучать вам не придется, поверьте.

Проснувшись на другое утро, Катрин первым делом прислушалась, пытаясь понять, дома ли Джейсон. Так ничего и не услышав, девушка разочарованно вздохнула. Похоже, граф так занят, что ему совсем нет дела до нее. Вчера лорд Стенфилд не возвратился домой даже к полуночи, возможно, что и сегодня ей придется коротать время без него.

Сладко потянувшись, Катрин с интересом оглядела уютную комнату, отделанную в стиле Людовика Семнадцатого. Обои и драпировки – из французского шелка, с рисунком из цветочных гирлянд и райских птиц, а на стенах – слегка потускневшие зеркала в фигурных позолоченных рамах. «Наверное, они стали мутными оттого, что в них много раз, плача, смотрелись мои несчастные соотечественницы, бежавшие от гильотины», – невольно подумалось Катрин, но она отогнала прочь невеселые мысли.

Неосторожно задев рукой голову, Катрин слегка поморщилась от боли. Она совсем забыла, что с вечера накрутила волосы на папильотки. Катрин подбежала к зеркалу, сняла ночной чепчик и принялась осторожно раскручивать завитые локоны. Боже правый, каштановые кудряшки едва достают до плеч! И как она только поддалась уговорам миссис Дженнингс и разрешила подрезать волосы? Отец вряд ли одобрил бы такое. Несмотря на то, что укороченные волосы соответствовали моде, граф де Шатовье никогда не позволил бы дочери сделать подобную прическу, тем более с задорной челкой. Разве может Катрин де Шатовье подражать тем легкомысленным особам, что вращаются в нынешнем высшем свете Парижа? Но, что ни говори, а, ей-богу, вышло даже очень неплохо.

Тихий стук в дверь заставил Катрин поспешно забраться обратно в постель. В комнату вошел Роберт Дженнингс с подносом, на котором дымился крепкий кофе и стояли всяческие закуски. За ним следовала Мэри с чем-то белым и пышным в руках.

– Мисс Катрин, – пожилая дама церемонно присела, – я решила, что сегодня вам лучше позавтракать в постели. Видите ли, внизу вас дожидается некая особа, прибывшая из Лондона, – хозяйка модного салона мадам Флери. Когда закончите с трапезой, облачайтесь в дезабилье и спускайтесь. Не стоит тратить время на одевание, если придется раздеваться снова.

– Для чего? – заинтригованно спросила Катрин.

Миссис Дженнингс снисходительно улыбнулась:

– Вам предстоит надолго заняться примеркой и выбором подходящих нарядов. Разве граф Стенфилд не сказал вам? Он еще вчера выслал экипаж за мадам Флери. Я полагала, что вам это известно.

– Граф говорил, что собирается заняться моим гардеробом, – запинаясь, пробормотала Катрин. – Но я не ожидала, что это произойдет так скоро.

– Граф Стенфилд не любит проволочек, и если он что-то обещает, то уж держит слово, – назидательно заметила миссис Дженнингс. – Положитесь на него, мисс, и все будет в порядке.

Позавтракав, Катрин нетерпеливо занялась вещами, принесенными Мэри. Утренний наряд состоял из невесомой сорочки из тонкого шелка и белоснежного батистового пеньюара, отделанного сиреневыми кружевами. Одевшись, Катрин ахнула – такого неприличного белья у нее еще никогда не было. Полупрозрачная сорочка держалась на одних узеньких бретельках, а аккуратные чашечки лифа, украшенные миниатюрными розочками, были подбиты изнутри плотным атласом.

Катрин недоуменно пожала плечами, взглянув на свое отражение в зеркале. Разве можно надевать такое белье под платье, ведь оно совершенно не скрывает недостатков фигуры? Поистине, современная мода слишком жестока к женщинам, не обладающим совершенством форм!

Едва Катрин переступила порог гостиной, как навстречу ей вышла элегантно одетая рыжеволосая особа с широко распахнутыми, как у ребенка, зелеными глазами. Не успела Катрин вымолвить и слова, как мадам Флери, а это была именно она, буквально обрушила на девушку словесный поток:

– Ах, дорогая моя, вы не поверите, как я рада познакомиться с француженкой, сбежавшей от тирании Директории! Вы же расскажете мне последние парижские сплетни? Как поживает этот корсиканский выскочка, Бонапарт? Он все еще в Египте? Ах, вы оказались в сотни раз прелестней, чем мне описал вас этот проказник Стенфилд! И я уже знаю, во что мне вас нарядить. Вы просто копия моей подруги, мадемуазель Дюран. Вы, должно быть, слышали о ней? Мадемуазель Дюран – одна из лучших актрис Королевского театра, и сам герцог Норфолкский числится в ее поклонниках!

Модистка щебетала без умолку. Слава Богу, что на французском, иначе Катрин вряд ли смогла что-то разобрать из всего сказанного. Наконец, выговорившись и получив от Катрин исчерпывающие ответы, мадам Флери перешла к главному.

– Мэри, голубушка, свари-ка побольше кофе. Нам с мадемуазель де Шатовье предстоят сегодня нелегкие труды, – бесцеремонно велела она служанке, к большому неудовольствию последней, и уселась в кресло напротив Катрин. – Не удивляйтесь, дружочек, что я хорошо знаю миссис Дженнингс, – пояснила модистка, – ведь и я когда-то давно провела здесь несколько спокойных дней. Джейсон помог мне бежать из Франции во время террора. Правда, я не чистая аристократка, а всего лишь незаконнорожденная дочь маркиза. Хотя это обстоятельство не помешало Робеспьеру отправить меня в тюрьму. Однако, признаться, я ни о чем не жалею, все к лучшему! В Лондоне у меня один из самых престижных модных салонов и куча поклонников из числа богатых джентльменов. Конечно, если бы не Стенфилд, вряд ли у меня все это было. Это он познакомил меня со своими влиятельными друзьями. Скажу откровенно: мне жаль, что не удалось удержать возле себя самого Джейсона, но эта проклятая дрянь с лицом ангела и сердцем предательницы истерзала его душу… Ни за какие деньги я не соглашусь шить для нее модные наряды! Пусть довольствуется безвкусными тряпками от этой аферистки Лебрен.

– И что же из себя представляет дама, которой занято сердце графа Стенфилда? – Катрин не смогла удержаться от этого вопроса, ощутив внезапный укол ревности. Однако мадам Флери уже прикусила язычок, поняв, что сболтнула лишнее.

– Я бы не стала уверять, что оно кем-то занято в настоящий момент, – уклончиво ответила модистка. – В любом случае, граф слишком скрытный человек, чтобы делиться с кем-то своими сердечными тайнами. Но не будем больше терять времени, дорогая. Займемся тем, ради чего я приехала из Лондона…

За примеркой и обсуждением нарядов время летело незаметно. Мадам Флери привезла с собой в карете много образцов различных тканей, несколько готовых платьев и кучу модных журналов. Последние с недавних пор начали выпускать в столице Англии. Часа за три они обговорили все детали, и модистка решила снять на всякий случай повторные мерки. В какой-то момент Катрин обратила внимание, что выражение лица мадам Флери неожиданно изменилось. Женщина крепко закусила нижнюю губу, будто боялась рассмеяться, а в ее глазах появились лукавые огоньки. Однако занятия своего она не прервала. Наоборот, с еще большим старением мадам Флери принялась обмеривать Катрин, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону.

«Уж не смеется ли она надо мной? – подумала Катрин. – Я выгляжу рядом с ней просто неуклюжей простушкой, и, должно быть, ее все это очень забавляет».

Взглянув на себя в зеркало, девушка вдруг с ужасом заметила Стенфилда. Прислонившись к дверному косяку и вертя на пальце кольцо с рубином, он внимательно наблюдал за происходящим, и в его потемневших глазах было что-то такое, от чего Катрин мгновенно бросило в жар.