Любовь не предает - Спайс Вирджиния - Страница 9

– Нет ничего проще, так как мне стало известно ее новое имя, – с интригующей улыбкой проговорила Катрин. – Моя старшая сестра, в девичестве Вирджиния де Шатовье, после своего замужества в Англии получила имя и титул маркизы Кемпбелл.

Из груди мадам Флери вырвался сдавленный возглас, а ее фарфоровая чашка громко звякнула о блюдце. Лицо Стенфилда застыло, словно каменная маска, а сам он вдруг на минуту превратился в неподвижное изваяние. По мере того как Джейсон приходил в себя, его лицо приобретало настолько странное выражение, что Катрин порядком испугалась. Взяв, однако, себя в руки, граф попытался изобразить любезную улыбку, а в его голосе зазвучали прежние добродушно-насмешливые нотки:

– Так-так, дорогая моя леди! Значит, известная светская красавица маркиза Кемпбелл – ваша родная сестра? Ну надо же, каких чудес только не случается в наше неспокойное время, правда, Альфонсина? – Он едва заметно подмигнул мадам Флери. – Что ж, мне остается только порадоваться за вас. Вы будете жить в роскошном лондонском особняке, а у мужа вашей сестры найдется много приятелей, которые с удовольствием станут вашими кавалерами на время этого сезона. Не сомневаюсь, что леди Кемпбелл позаботится о вашей дальнейшей судьбе, и, может, чем черт не шутит, через пару – тройку месяцев мы прочитаем в «Таймс» о вашей блестящей помолвке!

– О, прошу вас, мистер Джейсон, не надо так говорить, я еще совсем об этом не думала, – с возрастающим смущением пробормотала Катрин. – И я… Мне, право, очень неловко. Наверное, я должна была сразу сказать вам о Вирджинии. Тогда вам не пришло бы в голову заботиться обо мне как о бедной эмигрантке и заказывать мне гардероб.

– Не пришло бы в голову заботиться о вас, так вы сказали? – в голосе лорда Стенфилда послышались жесткие нотки, а его взгляд словно пригвоздил девушку к месту. – Стыдитесь, мисс Катрин, ваши слова оскорбительны. Я в любом случае счел бы своим долгом оказать вам поддержку. И не важно, что у вас отыскалась в Англии богатая родня. К тому же, если говорить начистоту… – граф слегка поморщился, будто ему было неприятно говорить об этом, – у маркиза Энтони Кемпбелла имеются некоторые затруднения с деньгами, и ему было бы весьма накладно заказывать новые наряды для нежданной родственницы. Дело в том, что покойный отец оставил маркизу запущенное имение, и Энтони приходится в последнее время нелегко. К счастью, сам я избавлен от подобных проблем, и помочь вам для меня совсем не трудно.

– А так как вы будете жить в особняке Кемпбеллов на Беркли-стрит, я привезу вам все, что вы сегодня заказали, прямо туда, – подхватила мадам Флери.

– Это будет очень любезно с вашей стороны, дорогая Альфонсина, – только и оставалось ответить Катрин.

Выразительно посмотрев на часы, лорд Стенфилд поднялся из-за стола.

– В таком случае, если мы все решили, прощаюсь с вами до завтрашнего утра, мисс Катрин. У меня еще остались дела в городе. Вам, Альфонсина, я думаю, тоже следует отправиться в дорогу, чтобы успеть в Лондон дотемна, – обратился он к мадам Флери. – Я прикажу кучеру готовить экипаж?

– Да, да, Джейсон, мне и в самом деле стоит поторопиться, – засуетилась модистка, и вскоре Катрин осталась в гостиной одна. На душе у нее снова стало тяжело. Итак, ей осталось находиться в обществе графа Стенфилда всего несколько часов. А потом… потом ей придется навсегда забыть его улыбку и внимательный взгляд синих глаз, а помнить лишь об истинной цели своего приезда в Англию.

Утром Катрин узнала, что Стенфилд снова не ночевал дома. К завтраку он тоже не пришел, и девушка с досадой отметила, что граф вовсе не горит желанием пребывать в ее обществе. «Что ж, – подумала она, – во всяком случае, у меня в запасе есть еще несколько часов, чтобы побыть рядом с ним. Ведь ему волей-неволей придется сопровождать меня в Лондон». Размышляя подобным образом, Катрин наскоро позавтракала и решила посвятить побольше времени своему туалету.

Граф появился в особняке, когда был уже подан дорожный экипаж. Катрин, давно не видевшая ничего подобного, с интересом разглядывала карету, в то время как сам Джейсон не мог отвести глаз от своей протеже. «Черт возьми, да она выглядит настоящей респектабельной леди в дорожном костюме, подобранном Альфонсиной!» – подумал граф. Поверх темного платья на Катрин был надет модный редингтон цвета лесного мха, который выгодно оттенял ее ореховые глаза и рыжеватые локоны, кокетливо выбивающиеся из-под коричневого муарового капора с закругленным зеленым страусовым пером. Аккуратные кожаные ботинки плотно охватывали лодыжку и делали ножки девушки миниатюрными, а тонкие облегающие перчатки с бантиками подчеркивали изящную форму рук. Словом, как с тайным восхищением отметил граф, Катрин де Шатовье выглядела сегодня просто великолепно и, если бы им предстояло ехать по Брайтону в открытом экипаже, непременно обратила на себя внимание местных щеголей.

– Какая у вас прекрасная карета, мистер Джейсон, и как в ней, должно быть, удобно путешествовать, – восторженно щебетала Катрин. – Этот черный лак на обшивке – так благородно, так красиво… А васильковый бархат, которым обито все внутри, просто чудо роскоши! Никогда еще мне не приходилось ездить в таком экипаже!

– О, поверьте, мисс Катрин, здесь нет ничего необыкновенного, – отвечал Джейсон, невольно улыбаясь ее восторгам. – Любой столичный дворянин может себе позволить такой экипаж.

– Возможно, что и так, но я-то никогда в таком не ездила… А это что такое, ваш герб?

Девушка поняла, что синий с серебряным рисунок на дверце кареты, принятый ею сперва за простое украшение, в действительности являлся родовым гербом Стенфилдов.

– Да, Катрин, это действительно мой родовой герб. – Джейсон подошел ближе. – Как видите, мои предки участвовали в крестовых походах, – он указал на крест, который делил синее поле на четыре части.

– Но это же здорово! Отправиться за тридевять земель, чтобы сражаться за освобождение Гроба Господня! Это так благородно и романтично!

– Особенно если учесть, как печально закончилась эпоха крестовых походов… О чем вы задумались, Катрин? Вам что-то не нравится в символе моего рода?

– Да… То есть не то чтобы не нравится… Простите, но мне не совсем по душе ваши родовые цвета! Темно-синий с серебром – от этих оттенков веет сдержанностью и прохладой. То ли дело цвета моего рода, рода де Шатовье, – красный, ярко-зеленый и золотой! Настоящий праздник жизни и любви!

Взгляд, которым граф наградил девушку, одновременно и испугал, и взволновал ее.

– И что же, Катрин, – спросил он, понизив голос, – кого вы пригласите на свой праздник?

Она посмотрела на него с дерзким лукавством.

– Прежде всего много-много веселых музыкантов, чтобы они развлекали меня, потом целую толпу блестящих молодых кавалеров из цветущих солнечных долин и… и, конечно же, я не забуду про своего синеглазого рыцаря из замка холодной зимы.

– Так вот как вы думаете обо мне, Катрин! – Джейсон окинул ее быстрым взглядом и прикусил нижнюю губу.

– О вас, милорд? – наигранно изумилась Катрин. – Но я вовсе не вас имела в виду, с чего вы это взяли? – И, не зная, что добавить, нервно рассмеялась.

– Неужели не меня, Катрин? – приблизившись к девушке, вкрадчивым голосом переспросил он. – Черт возьми, ведь это, по правде сказать, даже немного обидно!

– Что делать, милорд, с нами часто поступают не так, как мы ожидаем, – многозначительно произнесла она.

– Один ноль в вашу пользу, Катрин. Но я еще отыграюсь… при нашей следующей встрече.

Лицо лорда Стенфилда снова стало непроницаемым. «Неужели, – с досадой думала Катрин, – всю долгую дорогу до Лондона он будет вести лишь учтивые разговоры и не скажет ничего важного? Пожалуй, с него станет! Но ведь Джейсон только что сказал «при нашей следующей встрече». Значит, мы видимся не в последний раз? А если так, то нужно запастись терпением и даже не показывать вида, что тебе что-то не нравится», – придя к такому выводу в своих размышлениях, Катрин задорно улыбнулась и протянула руку графу, распахнувшему перед ней дверцу дорожной кареты.