Опасные удовольствия - Лонг Джулия Энн - Страница 28

В голосе Колина она слышала такую же усталость, какую ощущала сама. Не связано ли это с бесплодной попыткой доказать когда-либо свою невиновность, если он действительно невиновен. Или с тем, чтобы снова поверить кому-то и чтобы поверили ему.

Насколько легче было бы все, не старайся Колин привлечь к себе ее внимание.

Колин указал рукой на сверток с едой и вопросительно поднял бровь. Мэдлин покачала головой, она больше не хотела есть. Он завязал салфетку и быстро встал, подняв узелок, и протянул ей руку.

Она смотрела на его руку, зная, что он протянул ее, проявляя внимательность, демонстрируя хорошие манеры, бросая ей вызов и одновременно желая прикоснуться к ней, потому что знал, что может ее завести.

За последние несколько лет она привыкла подниматься на ноги сама, не нуждаясь в помощи. И все же Мэдлин приняла его руку.

Колин задержал ее руку в своей немного дольше, чем это требовалось. Мэдлин это выдержала, только чтобы доказать, что ее не так легко завести или испугать.

Сегодня, однако, он доказал, что может сделать и то и другое.

Колин, наконец, отпустил ее руку, немного хмурясь. Мэдлин натянула перчатки и пошла к выходу из конюшен, собираясь найти экипаж. Так безопаснее, чем шествовать с Колином Эверси через Сент-Джеймс-плейс.

Глава 10

В соблюдении закона в Англии не было никакой системы, он существовал в одном приходе и отсутствовал в другом. Для воришек это был сущий рай. Украл в одном месте, спасся бегством по узкому переулку, и все. Эшафоты, тюрьмы и ссылки не очень-то удручали предприимчивых преступников. В Лондоне можно было украсть и перепродать все, что угодно.

Колин, тем не менее, знал, что его, возможно, отчаянно ищут, что за его голову назначено вознаграждение, но это были лишь предположения, доказательств никаких. И все же лучше всего держаться подальше от посещаемых им раньше мест и не попадаться на глаза солдатам.

Мэдлин окликнула экипаж на Гросвенор-сквер, и Колин, в своем мятом сюртуке с поднятым воротником и легкомысленно завязанным шарфом, обычный вид молодых повес светского общества, забрался туда, пока Мэдлин сообщала кучеру адрес.

Колину была знакома улица, на которой жил доктор. На ней жили банкиры и торговцы, врачи и адвокаты, но она была всего в нескольких минутах езды от Роттен-роу.[5] Благодаря теплой погоде и безоблачному небу там было множество открытых экипажей. Колин видел мужчин, с которыми когда-то играл в азартные игры, женщин, с которыми флиртовал.

Учитывая обстоятельства его казни, Колин не сомневался, что все эти люди не упустят возможность лишний раз повидаться друг с другом и поговорить о нем.

Он отчаянно мечтал о чистой одежде и о женщине, с которой можно пофлиртовать. Не более того. Ему хотелось заглянуть в ее голубые глаза, держать ее вязание и слушать рассказ о том, что куры несутся не так хорошо, как должны. Ему хотелось говорить без умолку, как бывало раньше, а она с удовольствием слушала бы его и то и дело смеялась. Он скучал по прохладному чистому воздуху холмистой местности и мечтал о прогулке с Луизой.

Еще ему хотелось иметь пистолет. Симпатичный, как у миссис Гринуэй.

Но все эти желания были совершенно не ко времени, потому что все его мысли были поглощены фактами, которые он собрал и еще предстояло собрать, а именно: информацию о миссис Гринуэй.

– Вам придется проверить, дома ли этот замечательный доктор, миссис Гринуэй. Я не могу этого сделать.

Мэдлин вздрогнула, и Колин внимательно посмотрел на нее. Ага, миссис Гринуэй, оказывается, не железная. Он подозревал, что она просто спала с открытыми глазами. Тонкая кожа под глазами окрасилась в розовато-лиловый цвет. Волосы растрепались, наверное, из-за того, что происходило в шкафу у графини: один длинный локон свесился к подбородку, другой закрыл губы.

– У вас такой вид, будто вас насиловали, – заявил он, чтобы задеть ее за живое.

И был очень доволен, увидев, что она округлила глаза и залилась румянцем. Но Мэдлин проигнорировала его замечание и отвернулась к окошку.

– Скоро нам придется заложить вторую пуговицу, – раздраженно заметил Колин. Мэдлин промолчала. Ему стало немного стыдно. У них был один шиллинг. Один шиллинг.

– Может быть, вам следовало попросить денег у графини?

– У нее никогда их нет. Она в долгу как в шелку. Графиня любит играть в карты, но ее муж держит ситуацию под контролем. Граф баснословно богат, поэтому все, в конце концов, счастливы, потому что игра доставляет графине удовольствие.

– А вы действительно много знаете о ней.

– Конечно, – улыбнулся Колин.

– Я правда…

– Выглядите, словно вас насиловали? Боюсь, что да. У вас немного растрепались волосы.

Мэдлин невольно подняла руку к виску.

– Я не могу подойти к двери доктора и просто…

Колин заправил ей за ухо выбившуюся прядь. Движение было импульсивным, неуместным. В этот момент что-то странное случилось со временем: оно остановилось, когда он коснулся ее волос. Рука задержалась, словно попала в сеть, покоренная, даже сраженная мягким облаком волос и прохладной шелковистой кожей кончика уха.

Колин понимал, что не должен был этого делать, но разум не работал, остались только эмоции, поэтому он не остановился: убрав выбившуюся прядь, он осторожно обвел пальцем контур ее уха. Кончики пальцев на мгновение задержались у мочки, потом рука тяжело шлепнулась на его колено. Словно Икар, падающий с неба.

Колин не знал, как долго длилось молчание. Краска с ее щек распространилась на шею, и Колину ужасно хотелось узнать, порозовела ли кожа у нее на груди и затвердели ли соски. В сумраке экипажа этого не было видно.

– Так лучше? – Голос Мэдлин прозвучал хрипло.

– Нет.

Она слабо улыбнулась, отвернулась к окну и судорожно сглотнула.

Колину вдруг пришло на ум, что теперь, когда он прикоснулся к ней, он будет только продолжать искать повод прикасаться к ней снова и снова, хотя это было безумием. Мысль об этом портила ему настроение.

Экипаж остановился возле роскошного особняка, в котором жил доктор. Пять ступенек вели к крепкой двери с медной дощечкой и кольцом.

Экипаж покачнулся и скрипнул, когда кучер спрыгнул на землю. Он открыл дверцу и протянул руку Мэдлин. Она воспользовалась ею и проворно выбралась из экипажа.

Кучер с любопытством посмотрел на Колина, который еще глубже натянул шляпу на лицо и развалился на сиденье, вытянув ноги и скрестив руки на груди.

– Он болен, – пояснила Мэдлин. – Мы приехали к доктору.

– Это заразно, мадам? – забеспокоился кучер.

– Нет, это скорее мужская проблема.

Колин вздохнул. Видимо, она придумала эту проблему неслучайно, чтобы исключить дальнейшие расспросы. Веселье, возможно. Вопросы? Нет. Кучер потерял дар речи. Мэдлин продолжила:

– Будьте любезны, подождите, пока я проверю, дома ли доктор.

– К-конечно, мадам. – От волнения кучер стал заикаться.

Дверца экипажа захлопнулась, и занавеска на окне вернулась на место.

Колин выпрямился и отодвинул ее в сторону, чтобы видеть, как Мэдлин проворно поднялась по ступенькам. Он улыбнулся. «Интересно, – подумал Колин, – Мэдлин Гринуэй когда-нибудь слонялась без дела?»

– Черт! – Колин отшатнулся, когда в окошке появилось лицо кучера, и задернул занавеску.

Кучер постучал в дверь.

Колин поглубже натянул шляпу и скрестил руки на груди.

– Эй! – Кучер прижался губами к стеклу. – Сэр!

Колин притворился, будто не слышит. Эверси были повесами, но вежливость являлась их отличительной особенностью.

– Эй, парень, – уже громче сказал кучер.

Придется отвечать. Колин медленно сел с таким видом, словно это стоило ему огромных усилий. Одному Богу известно, что мог подумать этот человек.

Господи, у него нет пистолета. Надо срочно его приобрести.

– Что вам угодно? – недовольным тоном спросил Колин, но дверцу не открыл. Если кучер попытается уехать вместе с ним или вытащить его из экипажа, Колин сможет ударить его одной ногой по коленям и сбить с ног. Хороший трюк, которому он научился у Маркуса.