Лекции Президентам по Истории, Философии и Религии - Ключник Роман - Страница 341

Здесь следует подчеркнуть важный момент — диссиденты не только монополизировали общественное мнение, взяли на себя право оценивать, осуждать и наказывать, но, формируя общественное мнение, — отделили власть от народа. Ровно тоже самое было в России в преддверии 1917 г.

Теперь же каждый гражданин видел виновником обмана — коммунизма существующее руководство страны, партии, своего города и своего завода. Получалось, что эта власть обманщиков достойна не только критики, но осуждения, презрения и саботажа. Как и до 1917 г. тема героических страдальцев-евреев борцов с властью стала модной, евреем быть — было престижно, выйти замуж за еврея было большим счастьем, не сочувствовать евреям в их борьбе с властью было опять «не прогрессивно».

Все в СССР совершенно забыли — кто создатель марксизма, кто были революционные террористы и красные комиссары, кто и какой ценой захватил Россию, превратил её в СССР и поставил цель строительства Коммунизма, как выглядели кошмарные сталинские следователи. — Всё это плотно закрыли огромные назойливые плакаты: «Сталин — тиран и деспот», «репрессии Сталина» и т. п.

Это не были те плановые процессы коварного разложения советского общества, о которых заявлял в 1945 г. А. Даллес, а в какой то мере естественные, хотя идеологи Запада в полной мере использовали их и усугубляли согласно заявлению Даллеса. В советском обществе было модно вечерами слушать по радио специально направленные на обработку сознания советских граждан такие радиостанции как «Свободная Европа» или «Голос Америки», а на следующий день шёпотом, подпольно делиться новостями, которые якобы укрывали власти. И чем больше власти пытались глушить их техническими методами — тем запретный плод был привлекательнее.

Ошибки советских властей стоили очень дорого — например, сокрытие событий в Новочеркасске в 1962 г. эти радиостанции радостно и эффективно муссировали ежедневно вплоть до 90-х годов, настраивая население против власти. В принципе — это была та же марксистская технология обработки умов, что и до 1917 г. и во время 1917 г., но уже не с помощью красных листовок, газетенок и митингов, а с помощью мощных радиостанций и подпольного радио — когда в обществе было принято «умно» шушукаться против властей.

На волне всего этого произошли знаменитые трагические события в Чехословакии летом 1968 г., когда реформы в этой стране, по мнению руководства СССР, вышли из под контроля, и они ввели в эту страну войска, чтобы сменить руководство страны и остановить начавшиеся процессы.

Трагические жертвы этих событий были намного меньше чем в Венгрии в 1956 г. и сопоставимы с жертвами в событиях 1956 г. в Польше — погибло 94 гражданина Чехословакии, 345 были раненными; при этом погибло 96 советских военнослужащих (из них 11 погибло в столкновениях, а 85 в различных авариях). Но резонанс и шум было несоизмеримо больше — почему? — Потому что события в Чехословакии не носили антиеврейский характер, а антисоветский. Поэтому вокруг этих событий подняла много шума западная пресса, весь Запад во главе с США. Поэтому на этот раз евреи по поводу событий в Чехословакии устроили сидячую забастовку из 8 человек на Красной площади в Москве во главе с Л. Богораз-Брухман — «героической» женой «героического» подпольного переводчика Даниэля.

С одной стороны — недостаток ума и изначальную ущербность марксизма-ленинизма Л. И. Брежнев и его команда пытались восполнить применением грубой варварской силой — и в этом были достойны осуждения и презрения. А с другой стороны — настрой в советском обществе был таков, и все «подпольные» процессы «спрогрессировали» так далеко, что ошибка руководства СССР в чехословацких событиях была неким переломным моментом, Рубиконом, после которого начался новый этап противостояния общества и власти в СССР.— К еврейскому диссидентству присоединилась открыто часть русской интеллигенции — Ю. Любимов, А. Тарковский и другие, в их числе и ведомый «в бой» своей «революционной» женой академик Сахаров.

«В поток диссидентского движения после 1968 вступил безоглядно — и Сахаров. — вспоминал диссидент А. Солженицын, — Среди его новых забот и протестов было много индивидуальных случаев, притом самых частных, а из таких более всего — заявлений в защиту евреев «отказников».

А когда он пытался поднять тему шире, — простодушно рассказывал он мне, не понимая всего кричащего смысла, — академик Гельфанд ответил ему: «Мы устали помогать этому (русскому) народу решать его проблемы»; а академик Зельдович: «Не буду подписываться в пользу пострадавших хоть за что-то — сохраню возможность защищать тех, кто страдает за национальность (за еврейскую)».

На самом деле, если бы было больше публичной информации о причинах бунта в Чехословакии, то, вероятнее всего — Любимов, Тарковский и даже Сахаров не заняли бы такую позицию.

После внимательного изучения этих событий советскими специалистами руководство СССР только к 1971 году осознало все причины, весь процесс, который давно в Чехословакии развивался, рос и в чехословацкой тиши и при сравнительном благополучии населения — в какой-то момент неожиданно и к большому удивлению руководства СССР перешел на качество иной уровень, проявился в революционные события.

Оказалось, что в антисоветских выступления во многом повинны руководители Чехословакии, которые были одной национальности, но не были ни чехами, ни словаками:

И. Пеликан — генеральный директор телевидения ЧССР, он же руководитель заграничного комитета парламента ЧССР. Э. Гольдштюккер — председатель Союза писателей ЧССР. О Шик — заместитель председателя правительства, он же директор института экономики в ЧССР. Э. Млынарж — секретарь ЦК КПЧ по идеологии, К. Винтер — главный редактор чехословацкого телевидения, В. Кашпар — председатель организации журналистов ЧССР, Б. Бать — главный редактор журнала «Репортёр», Й. Павел-министр внутренних дел ЧССР и т. п..

После анализа и разборок событий 1968 г. один из выводов Пленума ЦК КПЧ в декабре 1970 г. гласил: «Значительное влияние в борьбе против социализма в ЧССР оказывали силы, активно выступавшие с позиций сионизма… Их видными представителями у нас были Ф. Кригель, И Пеликан, А. Лустиг, Э. Гольдштюккер, А. Лим, Э. Лёбл, К. Винтер и ряд других» («Уроки кризисного развития в Компартии Чехословакии и обществе после 13 съезда КПЧ», М. Политиздат, 1971 г.).

Неудивительно, что Исаак Дойчер, желая искривить мозги жителям этой страны и толкнуть их на «революцию» преспокойно публиковал свои антисоветские сочинения в органе чехословацких писателей «Литерарни листы». В Чехословакии, как и в СССР, примерно, с 1965 года, еврейские деятели умудрились завладеть каналами формирования общественного мнения, в первую очередь в интеллигентской среде, как в ядре формирования общественного мнения. А добившись формирования общественного мнения по своему усмотрению — эти по сути очередные политтехнологи-марксисты очередной раз толкнули чешский и словакский народы против собственной власти и против СССР.

В СССР вдруг поняли, осознали, что годом ранее — в 1967 г. в Польше произошли события, над которыми стоило задуматься. В июне 1967 года студенты-евреи организовали бурную демонстрацию в центре Варшавы в поддержку Израиля в войне против арабов.

Коммунистические идеологи совершенно забыли о национальностях, родовой и генетической памяти, преспокойно разглагольствовали об интернационализме и космополитизме и вдруг —

«Совершенно неожиданно мы увидели, что эти юноши и девушки считали своей родиной не Польшу, которая их вырастила, а государство Моше Даяна, Бен Гуриона и Эшкола. Столкнувшись же с единодушным осуждением поляками израильской агрессивной экспансионистской политики, они стали говорить о поляках как о» зоологических антисемитах» — писала польская газета «Штандарт млодых».

В этот период большинство поляков, в отличие от чехословаков, евреев не поддержали, восприняли эти события неодобрительно, недружелюбно — в результате чего много евреев покинули Польшу в этот период.