Проще простого - Гридин Алексей Владимирович - Страница 4

— Это… очень интересно, мастер, — напряженно проговорил магистр Кантертайн, — особенно если это — правда, но какое отношение…

— Не торопитесь, милый Виллем. Доказать свою правоту я могу в любой момент. Давайте позовем сюда любого из наших храбрых воинов и попросим его вслух, вам в лицо что-нибудь пожелать. Я Вам гарантирую — Вы не захотите, а сделаете  то, о чем Вас попросят.

— Не может быть!

Магистр выглядел потрясенным.

— Он не маг! Только маги могут Желать!

— Спорим? — хитро улыбнулся Дарик. — Проверим, насколько Вы азартны, мой милый магистр?

— Не стоит, — нехотя махнул рукой Виллем. — Попробую поверить Вам на слово. Все-таки, Вы так убежденно говорите…

— Ну так вот, продолжу, с Вашего разрешения. Недолго уже осталось, так что уважьте старика, потерпите. Как уже говорилось, я тоже задолжал людям немало желаний. Когда моя жена услышала эту историю — я ведь ей раньше ничего не говорил, она считала меня просто пожилым журналистом средней руки, а не Великим Магом, мастером, которому скоро — четыреста лет…

— Постой, — запротестовала она, — про четыреста лет ты мне не говорил. Недавно, вроде, было двести пятьдесят.

— Серьезно? Ну, ошибся, извини. Когда столько лет проживешь, то можно и забыть, сколько тебе на самом деле.

— Журналист? — переспросил Виллем.

— У нас нет такого занятия. Пока нет, по крайней мере. Так вот, она поверила мне сразу же, без единой оговорки. И когда я сказал, что должен уйти — пожелала, чтобы я вернулся. Так что я теперь не могу не вернуться.

Дарик снова улыбнулся своей хитрой улыбкой и торжествующе посмотрел на Виллема.

— И что, все так просто?

— Конечно, дорогой мой магистр Четвертого Круга. Мир вообще устроен просто, это мы, люди, зачем-то делаем его сложным. Понимаете, ее Желание привело меня к победе, ведь чтобы вернуться, я должен был выиграть. Вот я и выиграл, и мне осталось только избавить вас от своего присутствия.

— Когда? — недоверчиво спросил Кантертайн.

— Да хоть сейчас, — устало проговорил мастер. — Дорогой мой Виллем, ну что мне сделать, чтобы Вы поверили? Взять и уйти? Признаться, я бы хотел еще немного поговорить. Впрочем, вот, держите.

Дарик неторопливо вытащил из ножен Меч, перехватил его за клинок и протянул магистру Кантертайну. Тот сначала отстранился, затем удивленно взглянул на оружие — и взял его.

— Извините, мастер, — виновато сказал он, — все-таки Вы и Тиран… Вы же братьями были.

— Обязательно надо об этом напоминать? — сухо спросил мастер. — Да, так вот вышло. И, между прочим, тот закон, о котором я Вам поведал — мы ведь его вдвоем открыли. Теперь понимаете, почему не могло быть никаких переговоров? Он ведь тоже знал, что всего-то и нужно — Пожелать в лицо. А мне страсть как не хотелось выяснять, кто успеет Пожелать быстрее. Как два ковбоя — кто раньше кольт вынет.

— Кто такие ковбои?

— Это из другого мира, магистр. Вернее, из его истории. Ну что, теперь верите мне?

— По крайней мере, — Виллем смотрел Дарику в глаза, — стараюсь.

— И то не плохо.

— А скажите, пожалуйста, мастер…

— Что?

— Если одного человека попросят выполнить два Желания? Такие, что противоречат друг другу. Скажем, жена попросила Вас вернуться, а Тиран — например, чтобы Вы служили ему.

— Тут тоже все просто. Этот человек умрет. Как — не знаю, но искать ответ на этот вопрос мне почему-то не хочется. Лучше Вы меня вот в чем просветите: куда, милый мой Виллем, согласно новой Песне, должны деться Вы?

Наконец-то мастер с облегчением увидел, как его собеседник расслабляется, перестает изо всех сил стараться выглядеть суровым. Превращается в обычного человека, в простого такого магистра Четвертого Круга. Нет, не походил Кантертайн на Героя, как бы ни пытался. Ну что ж, не всем быть героями.

— Как куда? Вы же сами подсказали: однажды рано утром я уйду, взяв только пыльный дорожный плащ и меч в потертых ножнах.

— Вы не совсем поняли меня, любезный мой Виллем. Куда  Вы уйдете — то есть, где Вы станете жить после того, как покинете этот мир?

— Вот об этом мы не подумали, — признался Кантертайн. — Сами же знаете: все нужно было сделать всего за неделю.

— Так я подскажу Вам еще раз. Садитесь пока что на трон, милый магистр, и правьте. Судите, разрешайте, запрещайте. Вы же прекрасно знаете — от того, что мы с Вами победили Тирана, по сути, изменилось-то немного. Не наступит сразу всеобщей любви, не возлягут лев с ягненком рядом, трусость останется трусость, подлость — подлостью, и те, кто перебрал с вечера лишку, утром все так же станут просыпаться с головной болью. Но когда Вы поймете — все, пришло время…    Тогда знайте: есть дом, где всегда рады видеть Вас. Ну а теперь, дорогой мой Кантертайн — прощайте. И помните, что я сказал Вам.

Мастер оттолкнулся ладонью от подоконника… или оттолкнул от себя подоконник, а с ним и весь этот мир, где ему опять не было места. Сначала родной брат изгнал его, теперь отвергали те, кому он помог. Дарик знал, что больше никогда не вернется сюда, не для него теперь — Орлиное Гнездо, шелестящие листвой леса, пенный морской прибой, дожди, пузырящие поверхность чистых горных озер… Его ждет мир серых однообразных многоквартирных монстров, черных асфальтовых дорог, грязных серых сугробов.

Ну и ладно. Ну и пусть. Ведь у него был дом, где ждали его и любили, и большего сейчас Дарик не хотел.

— Ты, все-таки, любил этот мир? — спросила жена.

— Наверное, — мастер кивнул головой.

Пройдя Врата и оказавшись в своей квартирке, он вновь переоделся в серый шерстяной свитер, надел поношенные домашние брюки, сунул ноги в потертые шлепанцы, а сапоги и мантию сжег, выехав за город.

Расставаться — так навсегда. Прощаться — насовсем. Рвать связь — полностью. Еще чуть-чуть — и в этой сказке будет поставлена точка.

— Это конец, да? Все? Больше ничего не было?

— Еще не совсем конец, — сказал Дарик — Думаю, что эта история закончится тем же, чем и началась: звонком Виллема в нашу дверь.

И мастер с женой неожиданно вздрогнули (хотя им казалось, что они к этому готовы), когда по квартире пронеслась переливчатая трель дверного звонка.