Черный пес Элчестера - Митюгина Ольга - Страница 24

Вдруг сзади бесцеремонно дернули за рукав. Рыцарь недоуменно оглянулся.

Девка тыкала грязным пальцем куда-то на вершину правого холма и быстро-быстро говорила что-то. Глаза ее возбужденно мерцали. Пожав плечами, граф пустил усталого коня в том направлении.

На вершине оказалась уютная поляна, где деревья расступались возле замшелой скалы с удобной пещеркой. Слева и сверху, журча, падала прозрачная ленточка ручейка - прямо в глубокую чашу природного бассейна, дно которого устилала пестрая галька.

Спутница звонко рассмеялась, увидев это убежище, и соскользнула на землю. И горделиво покосилась на молодого человека, как бы говоря: "Вот видишь, я умница! А ты сомневался?"

Фрэнсис, хмыкнув, признал, что место для ночлега идеальное.

Пока он таскал хворост для костра, сваливая его кучей у пещеры, девушка убежала к озерцу, мыться. А потом, завернувшись в многострадальный плащ попутчика, принялась стирать свой наряд. Лорд ничего не сказал на это и, лишь когда она подошла, похожая на ночную тень: в просторном черном одеянии, стыдливо придерживая запахнутые полы - молча протянул ей котелок.

- Готовь-ка ты ужин, - велел он, разжигая огонь. Девица оказалась понятливой и снова ускользнула к озеру: за водой. Ее чистые мокрые волосы медно блеснули в свете костра - густые и мягкие, до колен.

...От темной воды тянуло сыростью. Котелок плеснул, пустив волну, убежавшую в ночь. Дремотно шептал лес. Капли, стекая по металлическим бокам, падали на ноги. Девчонка выпрямилась, вглядываясь во мрак. Что-то изменилось, пока она была у костра...

Меж деревьями вспыхнули два алых огня.

Крестьянка отшатнулась, и губы ее обронили одно лишь слово, короткое и резкое, подобное удару хлыста. Черный зверь оглушенно мотнул головой - и растворился во тьме...

Девушка несколько секунд смотрела на качающиеся ветки, затем медленно, очень осторожно, отступила на два шага, развернулась - и опрометью кинулась назад, к костру, к ожидавшему ее рыцарю.

Фрэнсис озадаченно поглядел на запыхавшуюся девку, но ничего не сказал. Только выдал новоприобретенной стряпухе крупы и мяса, а сам растянулся у костра, закинув руки за голову, и бездумно смотрел на звезды в прояснившемся небе. Вокруг сонно вздыхал ночной лес, и, изгибаясь, танцевали тени пламени.

Селянка развесила мокрую одежду на ветвях: сушиться, растормошила свою сумку, достала оттуда какие-то припасы - и от души сыпанула в воду для питья. Невнятно забормотала что-то - костер яростно затрещал, взметнув гриву искр, и Фрэнсис, забыв о еде, встревоженно вскочил. Это с какой же мокрой сердцевиной должна была попасться ветка, чтобы так жахнуло?.. Незадачливая повариха резво отпрыгнула от излишне развеселившегося огня, виновато глянув на молодого рыцаря. Он успокаивающе кивнул и снова лег. Курносая крестьяночка перевела дух.

Юноша разглядывал ее через пламя. Вымытая, она оказалась даже хорошенькой. Лицо еще сохраняло некоторую бледность, после пережитого, но зато темно-синие глаза полыхали удивительно ярко, почти лихорадочно. А великолепие волос глубокими волнами низвергалось по плечам до самых колен, и блики теплого света скользили по ним медным сиянием...

Фрэнсис поначалу решил, что ему мерещится, что обманывает неверный ночной свет... но нет! Ни у кого, никогда, не видел он такого цвета прядей: бурый, с серебристым отливом, как октябрьский палый лист...

Высокий лоб, закругленный овал лица с крупными, правильными чертами - нет аристократической строгости, утонченности - и все же в этом несовершенстве было что-то милое, подкупающее.

Она тоже смотрела на своего спасителя, чуть наклонив набок голову.

- Как тебя зовут? - спросил граф.

Девчонка не поняла вопроса. Он поморщился.

- Фрэнсис! - представился он, ткнув пальцем себя в грудь. Ее лицо просияло.

- А! Милица... - назвала крестьянка свое имя в ответ.

Лорд кивнул и снова улегся возле костра. Внезапно пришла мысль, что после смерти Фредерики он впервые разговаривает с девушкой... С ровесницей своей возлюбленной.

Юноша стиснул зубы.

Фредерика...

Фредерика была намного красивей. Изящней.

Взгляд скользнул по фигуре Милицы, и, против воли юноши, дольше, чем позволяли приличия, задержался на груди. Да. Больше, чем у Фредерики. Намного больше... И бедра шире... Простолюдинка, что с нее взять!

Но при этом, все же, какая стройная и гибкая!

Кровь шумно застучала в ушах, жаром прихлынула к щекам. И ведь всего лишь два шага в обход костра, чтоб сбросить с плеч девушки плащ... Фрэнсис резко сел, быстро подтянув колени к подбородку. Пробудилась злость на собственную слабость. Да, у него давно не было женщины... Просто давно не было женщины.

К счастью, эта селяночка слишком невинна, чтобы понять.

Тем временем вскипела вода, устало запыхтела каша, мясо зарумянилось на тонких палочках над огнем - и Милица с улыбкой протянула Фрэнсису ложку, а потом - кружку с ароматным настоем, зеленым и терпким от брошенной ею туда неведомой травки.

Лорд взял и осторожно пригубил. По телу разлилось тепло, дурные мысли рассеялись, как дождевые тучи, и он просто смотрел на Милицу: как она опасливо прихлебывает горячий настой, улыбается; обжигаясь, пытается есть мясо...

Оно получилось очень вкусным, с сочной мякотью и хрустящей поджаристой корочкой, истекающей ароматным соком.

- Спасибо, - прижав руку к груди, произнес юный лорд, всем своим видом пытаясь показать, как ему понравилась еда.

Девица живо подняла голову. Губы ее чуть вздрогнули.

- Вам в самом деле понравилось? - тихо спросила она. Граф замер от неожиданности и уставился на крестьянку. Нет, она не заговорила по-английски. Слова, что роняли ее губы, были ему неведомы...но, словно по какому-то волшебству, он все понимал!

- Да, ты умеешь готовить... - медленно произнес он, пристально вглядываясь в нее, гадая, произойдет ли чудо, поймет ли собеседница...

Милица так же, медленно, подняла голову - и они молча, долго, не отрываясь, смотрели друг на друга через костер. Огонь бился во тьме как живое сердце - в холодной плоти ночи. Было в этом что-то, от чего у Фрэнсиса по коже поползли мурашки.

- Ты...понимаешь? - наконец решился произнести рыцарь.

- Да, благородный господин, - тихо отвечала Милица, не отводя глаз.

Боже, как они полыхали!

- Благородный господин, я должна поблагодарить вас. Вы спасли меня. Не будь вас тут поблизости, я пропала бы.

- Зачем же ты в болото забрела? - думая совсем не об этом, пробормотал юный воин. Девушка чуть усмехнулась.

- А, видите ли, благородный господин, там ненюфары росли. Я и решила себе нарвать.

- Нарвала?

- Нарвала! - засмеялась странная крестьянка. - Там, в котомке моей лежат, не зря я в трясине искупалась!

- Ну, а на что они тебе? Эти твои цветочки?..

- Ну... - Милица неопределенно пожала плечами. - Много чего можно с ними сделать...

- Постой! А как ты до них добралась? Там же всюду топь! - Фрэнсис нахмурился. В его душе зрело неприятное предчувствие...

Оно не обмануло.

Милица потупилась:

- Я... Я в заклятье ошиблась... Я думала, что долечу туда и обратно, а оно у берега действовать перестало... - Тут глаза ее гордо сверкнули, она вызывающе вскинула голову: - Ну и что? Меня учить некому, я сама! Поэтому часто путаюсь в заклятиях! Я знала, что плохо плету чары полета, но там росли ненюфары, а это не простые лилии! Где бы я еще их нашла? Любой ненюфар растет на гиблой трясине...

- Сколько тебе лет? - прервал ее Фрэнсис.

- Семнадцать...

- Ты ведьма, что ли?

Девушка подобралась.

- А вы как думали? Что вам святой дух меня понимать помогает?..

Словно пощечина. Не чудо. Колдовство... Юноша резко вздохнул, не скрывая разочарования.

- Так это ты?..

- Я подсыпала нужную травку в воду, - лукаво улыбнулась молоденькая колдунья. - И слова нужные сказала...помните, как костер вспыхнул? Огонь всегда на магию откликается! Так ведь страсть как неудобно, не понимать друг дружку, да, благородный рыцарь?