Черный пес Элчестера - Митюгина Ольга - Страница 45

Они двигались в сумасшедшем темпе, прижавшись так плотно, словно хотели сплавить тела. Милица ощущала его в своем лоне, его грудь на своей груди, его язык в своем рту, его спину под своими руками, его бедра меж своими бедрами. И ей казалось, что она полностью растворяется в мужчине, теряет себя...

Его воля наполняла ее, душа окутывала душу, и оставалось лишь сознание, безвольное и покорное, словно младенец. Которому так тепло и уютно, что не хочется ничего, только чтобы длилось это блаженное состояние...

- Еще! - стонала она, не в силах говорить, словно и голос уже ей не принадлежал...

Перебороть дурман безволия, подогнуть колени, коснуться ими его бедер, ощутить их тепло, их ритмичные движения, и обвить ногами его поясницу. Повиснуть на любовнике, почувствовать, насколько глубже он стал проникать. И там, куда теперь достигают толчки, все трепещет и жадно сжимается... В самой недоступной глуби, где возникнет их ребенок... Куда так недозволенно проскользнул ее любимый самым желанным образом, и как ей хочется, чтобы он вошел еще глубже...еще...заполнил всю ее, коснулся дна. Не будь такого возбуждения, было бы больно.

Милица уже не стонала, она кричала от наслаждения, и перед глазами стояла темнота. Не было ничего, только тело мужчины в ее теле. Он исполнил ее желание и наполнил ее целиком - теплым потоком семени. Живого, сильного семени, мягко окатившего сокровенную глубину ее чрева. Чрева, ждущего и плодородного, как весенняя земля.

Еще несколько секунд в девушке все трепетало, а потом наступило расслабление, и она, разжав сцепленные на спине Фрэнсиса ноги, обмякла, закрыв глаза. Он тоже лежал без движения, и лишь через минуту оба, не открывая глаз, начали обмениваться легкими нежными поцелуями: в губы, брови, лоб...

Юноша улегся рядом с возлюбленной на плащ, и, запрокинув голову, глядел в небо. Ветер выпивал с кожи соленые бисеринки пота.

Милица положила руку на живот, прислушиваясь к своим ощущениям. Фрэнсис, заметив, положил свою ладонь сверху.

- Что? - напряженно спросил он.

- Да вот, низ живота ноет, - усмехнулась негодная девчонка. - Увлеклись немного...под конец! - она весело хмыкнула.

- Что-то не так?

- Все так, родной. Просто слишком глубоко...

- Зато вернее! - вернул поддразнивание Фрэнсис. И серьезно добавил: - Нет, правда, все в порядке?

- Да, милый. Да.

- Как ты думаешь, у нас получилось?

- Не знаю. Знаю только, что ты наполнил меня всю, и так глубоко, как никогда. На моих бедрах и даже там, у самого входа, нет ни капли твоего семени, оно все осталось внутри. Так много тебя - и все мне... - Милица улыбнулась. - И, если я не ошиблась в подсчете дней, с сегодняшнего вечера нас станет трое, родной!

- А если ошиблась?

- Тогда ничто не помешает нам повторить, не так ли? - хмыкнула девушка.

- Может, этой ночью? Для верности? - юноша подмигнул, устраиваясь поудобнее.

- Можно и этой ночью, - лениво потянулась ведьма, грациозно изогнувшись всем телом. Фрэнсис не удержался и провел рукой по певучим изгибам.

- У меня самая красивая жена на свете, - шепнул он, уткнувшись носом в ее густые волосы. - И я люблю тебя!

- Я тебе не жена, а любовница.

- Любовница - это украшение холла и спальни. Только лишь, - возразил граф. - А жена - спутница жизни. Та, что делит все радости и горести, знает все сокровенные мысли... А венчание всего лишь условность.

- Ты всегда так думал, Фрэнки?

- Нет... - вздохнул он. - Только прожив эту зиму с тобой... - и тихо добавил: - Иначе бы я не потерял Фредерику...

- Я боюсь, что ты однажды сравнишь нас, Фрэнки. И не в мою пользу...

- Почему? - спросил лорд, пододвигая к себе корзинку и разматывая ткань, куда Мили завернула бутерброды. - Она никогда не делала такой вкуснятины. Сомневаюсь, что умела. Сравнение в твою пользу! Она никогда не будила во мне такого ненасытного желания. Еще сравнение в твою...

- Фрэнки, ты когда-то сказал, что твое чувство к ней можно сравнить с чувствами к ангелу. И чтобы я не обманывалась тем, что ты меня больше хочешь...

- Боюсь, дорогая, я сам обманывался! - отмахнулся Фрэнсис. - Меня глодала вина перед Фредерикой, я искал себе оправданий. Мое желание ненасытно потому, что я слишком тянусь к тебе... Слишком люблю тебя. С Фредерикой было по-другому. Но прошу тебя, не надо о ней...

- Меньше? Ты любил ее меньше?

- Нет, просто спокойней. Может, по-братски или даже по-отцовски... - Молодой человек укоризненно взглянул на собеседницу, а потом с шутливой обреченностью вздохнул и тряхнул головой, отгоняя грустные мысли. - Меня никогда не покидало желание ее оберегать! А ты будишь во мне недостойный рыцаря эгоизм... - Фрэнсис усмехнулся. - И ревность. Ты моя, моя, моя! - он рассмеялся и притянул девушку к себе, и они вместе перекатились с плаща на траву.

- Ах, так вот они, твои "соображения"! - шутливо рассердилась ведьма. - Ты хотел дождаться весны, чтобы преподнести мне свои неопровержимые доводы и удержать меня здесь! Ты действительно эгоист, и коварный эгоист! За что я тебя только люблю?

- Mea culpa, любовь моя! - без тени раскаяния сознался Фрэнсис, с удовольствием вытягиваясь на траве и поглаживая ноги Мили, которыми она охватила его бока, усевшись сверху. Его плоть, подрагивая, пробудилась, и вскоре, покачиваясь, мягко стукалась о ягодицы "всадницы".

Милица будто не замечала.

- И мне сознаются в этом после того, как я доверчиво позволила зачать мне ребенка! - продолжала изображать девушка праведное возмущение.

- Но мы же не знаем, получилось или нет! - сокрушенно возразил "обвиняемый". - Значит, меня еще не за что убивать!

- Сейчас будет за что! - грозно пообещала Мили, чуть сдвигаясь назад и впуская его в себя. Наслаждение от этого соединения заставило Милицу со стоном откинуться всем телом назад и сжать бока любимого коленями. - Сейчас...ты наполнишь меня еще раз...и я...тебя...убью...

Фрэнсис накрыл ладонью ее живот.

- Моя... Только моя. Леди, жена, возлюбленная...

- Только...твоя... - выдохнула Мили, двигаясь для Фрэнсиса. Она стремительно скользила по нему вверх и вниз, а его руки чашами накрыли ее груди. И услышала свой прерывистый, задыхающийся от страсти голос: - Я хочу от тебя ребенка, Фрэнсис!..

На сей раз он кончил быстрее, но Милица сильными мускулами сжала, удержала его внутри себя, не дав ему выскользнуть, повела в танце бедер вверх, в стороны и вниз, пальцами лаская его соски - и возбуждение мгновенно вернулось к мужчине, он вновь напрягся и распрямился в ее лоне, а девушка уселась поудобнее, чтобы пропустить любимого как можно глубже - и вновь почувствовала чуть болезненное ощущение, означавшее, что в нее вошли до самого дна...

- Осторожней, Фрэнки. Ты...ты здесь, - шепнула она, прижав его руку к самому низу живота, над лобком.

Глаза ее любовника расширились, и движения стали плавней и медленней, но, видимо, осознание того, куда он проник, оказалось настолько возбуждающим, что Мили вскоре вновь почувствовала мягкий толчок - и шелковистую нежность семени, окатившего внутри ее чрево.

- О-о-о, как это приятно... - простонала девушка, томно соскальзывая с бедер молодого человека.

- И снова не пролилось ни капли! - восхищенно выдохнул Фрэнсис.

- Я жадная, - улыбнулась Мили, еле ворочая языком от слабости.

- Я тоже... - шепнул граф, притягивая ее к себе.

- О, нет... Достаточно, - слабо протестовала она.

- А меня никто не спрашивал, достаточно ли мне, - лукаво возразил Фрэнки, гладя ее по спине. - Когда с меня и не подумали слезть. Только что.

- Насилуют... - пискнула Милица.

- Самым зверским образом! - смеясь, подтвердил юноша.

- Тогда я имею полное право убегать и сопротивляться!

- Убегай! - великодушно разрешили ей. - Только сначала сделай забег до корзинки с бутербродами, а потом я буду тебя насиловать дальше.

- Кошмар! - уважительно покачала головой ведьма, дотянувшись до многострадальной корзинки и перетащив ее с плаща на траву.