Черный пес Элчестера - Митюгина Ольга - Страница 96

Фрэнсис склонился над возлюбленной, нежно провел кончиками пальцев по щеке... Еще надеясь.

- Мили... Ты слышишь меня?..

- Да, мой мастер... - ровно и безжизненно ответила девушка, не открывая глаз.

Юноша закусил губы. Вот, значит, как...

- Милица, сейчас ты проснешься, а, проснувшись, не будешь бояться меня. И сердиться тоже...

- Слушаюсь, мой мастер...

- Вот и прекрасно... - рыцарь невесело улыбнулся. - Просыпайся, Мили!

Девушка вздрогнула всем телом и села на постели, широко распахнув глаза.

Рыцарь, не говоря ни слова, порывисто заключил жену в объятья и сжал так, словно боялся, что она исчезнет... Она замерла у его груди, обвила руками - напряженная, испуганная... И только сердце трепетало пойманной птичкой: граф слышал его удары всем своим существом.

- Фрэнсис... Мне снился ужасный сон...

- Родная, - он отстранил волшебницу, удерживая за предплечья, с болью и восхищением глядя на нее. - Любимая...

Взгляд... Синяя бездна. И на самом дне - черная тень. Ужас. Зрачок пульсирует - не унять...

- Фрэнсис... Что произошло? На тебе живого места нет! - она потянулась к ссадине у волос.

Муж мягко поймал ее пальцы и нежно прижал к своей щеке. Глаза немилосердно щипало, горло перехватывало. Он сдерживал слезы только немыслимым усилием воли.

- Не бойся больше ничего, единственная моя, - прошептал молодой человек. - Не надо уже бояться... Эдгит никогда не побеспокоит нас. Не нарушит покой Фредерики... Правда, цена этому - гибель друга... И я не знаю, как мне искупить эту вину...

Милисента пытливо всматривалась в него, и брови ее встревоженно, изумленно приподнялись. Фрэнсис, успокаивая, сжал руку жены.

- Я все расскажу тебе. Но прежде мне надо кое-что закончить, - он резко отвернулся, чтобы она не увидела проблеск страха на его лице. Слишком хорошо помнилось, как уничтожил меч Михаила некроманта.

И как сила небесного клинка ударила Милисенту...

Единственное прикосновение.

- Что?.. - девушка наклонилась, пытаясь увидеть глаза своего лорда. - Что ты задумал? О чем ты?..

Он спрыгнул с постели, вышел в гостиную и направился к стойке, где висело оружие.

- Фрэнсис!

Милица кинулась следом - и на миг замерла при виде разгрома, что царил в комнате.

Этого мгновения графу хватило.

Лорд достал меч Михаила, даже сквозь чехол ощущая, какой он горячий... Не дав себе даже мига на колебания, молодой человек резко рванул ткань.

Из-под пальцев брызнул ослепительный свет. Рукоять пылала, как раскаленный уголь. Обжигающей лавой хлынула в кости боль - и накатило беспамятство...

Клинок со звоном упал на пол.

Глава XXVIII

Темнота. Девятый день темноты. Или десятый?.. Время сливалось в череду бесконечных голосов, звуков, запахов. Он раньше и подумать бы не смог, что закат пахнет... Свой запах был и у полуночи, и у полудня. Свой звук у каждой половицы. Например, та, что сразу у дверей - та скрипела протяжно и визгливо, а та, что за две секунды до его постели - та пела тонко и жалобно...

Но больше всего - больше этой нежданной слепоты, больше неизвестности - мучали мысли.

Зачем его взяли с собой?..

Он ненавидел эту отвратительную колдунью, которую запомнил смуглой чернявой девахой с тупым взглядом - ненавидел всеми силами души не столько за то, что она с ним сделала - это он мог понять. Он ненавидел ее за унижение! Зачем тащить его с ними, лечить, кормить и заботиться?.. Что за изощренное издевательство?

И этот...ее супруг, которого все здесь именуют графом, и которого он видел белобрысым крестьянином с бесформенным носом. Высокомерный мерзавец. Жоффруа чувствовал, что, если бы не графиня, его сиятельство хоть сейчас выбросил бы его на улицу.

Впрочем, как раз этого солдат и ждал с самого начала. С врагами нельзя по-другому... Странная мадам графиня.

Голос этой колдуньи невольно заронялся в душу: серебристый и нежный, полный заботы и ласки. Он совершенно не вязался с образом, что хранила память. И это злило еще больше.

А вчера...вчера мадам пришла сюда. Он сразу ее узнал: госпожу окутывал совершенно особый запах, запах цветов и трав. Вокруг Бьянки он тоже был, но иной. Травница пахла...по-человечески. Так пахли сестры милосердия в приютах для раненых. Но мадам графиня... В ореоле такого благоухания могла ходить лишь фея.

Леди села рядом и молчала. А потом он почувствовал, как ее пальцы коснулись его руки.

- Жоффруа, - с неуловимой запинкой заговорила графиня, - я давно хотела извиниться перед вами.

Он выдернул свою ладонь, не говоря ни слова.

- Я виновата, простите меня... - тихо промолвила она. - Но, выбирая между жизнью своего мужа и вашим зрением, я предпочла жизнь мужа. И, тем не менее...

- Вы ничего не обязаны объяснять, ваше сиятельство, - сухо прервал ее солдат.

Темный шелест тишины. Вздох. Шорох платья, как шорох листьев...

- Я приложу все усилия, чтобы вылечить вас. Только...

И опять этот невыносимый провал молчания, словно пропасть... Кажется, можно услышать, как пылинки скользят в воздухе...

- "Только" - что? - не выдержал он.

- Только не мешайте Джеронимо и Бьянке. Мэтр жалуется, что вы плохо кушаете, а вам нужны силы.

Он невольно усмехнулся, и сам почувствовал, какой кривой вышла эта ухмылка.

- О, вы не считаете, что это мне нужно извиняться перед вами? - саркастично поинтересовался Жоффруа.

Волшебница вздохнула. Чуть скрипнул стул.

- Вы получили больше, чем заслужили, - наконец раздался серьезный ответ. - Вы пытались нас спасти. Защищали своих друзей... Вы самый достойный из шайки Робера...из его отряда, - тут же поправилась девушка. - Поэтому я и решила помочь вам. Не вашему негодяю-командиру. Вам.

- Это очень великодушно с вашей стороны, - без всякого выражения вымолвил бургундец.

- Вы обещаете хорошо питаться? - мягко спросила девушка, и Жоффруа с удивлением почувствовал, что она подоткнула ему одеяло. Черт, ее поведение не укладывалось в голове!

- Если сиятельная графиня приказывает, - иронически хмыкнул он.

- Сиятельная графиня просит...

"Просит"?.. Графиня просит!..

Очередная колкость замерла на губах солдата.

- Я обещаю, - коротко ответил он.

...Надо сказать, кормили свиту его сиятельства отменно. Никогда прежде Жоффруа не доводилось пробовать таких изысканных кушаний. После нескольких дней изнурительной голодовки они казались еще восхитительней, и только чувство неловкости придавало яствам оттенок горечи...

Как бы там ни было, но от еды прибавилось сил. Захотелось выйти из душной комнаты, глотнуть свежего ветра, размяться с мечом - и ощущение беспомощности стало еще мучительней...

Скрипнула дверь, запели половицы.

Запах настоев и трав...

Бьянка.

- Здравствуйте, Жоффруа, - весело заговорила знахарка. - Вы уже позавтракали? Какой умница! Сейчас мы будем менять повязку.

Он не ответил. Он почти никогда не отвечал ей, и редко - мэтру Джеронимо. Но просьбы всегда выполнял.

Впрочем, Бьянка уже привыкла к угрюмости пациента и не ждала ответа.

Ловкие, умелые руки травницы размотали ткань на глазах, сняли с век старые примочки.

- Ну-ка, давайте приподнимемся, а то подушку вымочим.

Молодого бургундца несколько раздражала ее манера обращения: словно с ребенком. Возможно, именно поэтому ему не хотелось разговаривать с этой женщиной.

Он не просто приподнял голову, а сел.

- Ого! - лекарка рассмеялась. - Да мы идем на поправку!

По щекам покатились теплые струйки душистого отвара. Знахарка аккуратно промокнула их чистой тканью.

- Ну вот, - весело наговаривала девушка, обматывая вокруг его головы свежую повязку. - Другое дело! Вы держитесь молодцом.

Жоффруа чувствовал тепло ее рук, близость тела... Не впервые, но на сей раз нерастраченные силы пульсировали, бились, ища выхода, и к лицу прихлынула горячая волна.