Неистребимые кровью - Емилина Ника - Страница 4

— Я сказал, замолчи!

— Прекрати мне диктовать жизненные принципы, как своей рабыне! — я говорила тихо, так, что голос был похож на шипение гремучей змеи. — Я не твоя собственность, Валериль.

Как я и подозревала, он взбесился. Подняв руку, готовую к удару, он направился ко мне, но остановился, встретив мой взгляд, полный неукротимой ярости и ненависти.

В голове опять проскользнул терзающий меня вопрос — на фиг я им к чёрту римскому сдалась?

— Велина…

— Я знаю, как меня зовут, — бросила я, не сводя с искомого объекта убийственного взгляда. — Не стоит напоминать.

— Ты должна поехать со мной в Роэлию.

— Понимаешь, Рил, — устало протянула я, — человек так специфически устроен, что он никому ничего не должен.

— Ты правильно сказала, — кивнул он, глядя на меня с какой-то саркастической улыбкой. — Человек.

— На что ты намекаешь?

— Всего лишь на то, что ты должна пойти со мной.

Ну, он меня заинтриговал. Только, на что он всё-таки намекал? Я что, не человек, что ли?

Я оценивающе на него посмотрела, размышляя, не съест ли он меня.

— Я пойду с тобой, — решилась я, — но с условием. Лимона ты заберёшь себе.

— Кого? — удивился Рил.

— Ну… пуму эту, — пояснила я, кивая на скрутившуюся под деревом лемуну.

— Ну, как же ты не понимаешь! — в сердцах воскликнул Валериль. — Лемуна привязана к тому, кто её приручил до своей смерти. Она… она жизнью ради хозяина пожертвовать готова.

— Не хватало мне ещё чужих смертей!

— Это твоя смерть, а не чужая.

— Что?! — мои глаза расширились от ужаса.

— Понимаешь, — начал издалека эльф, — тут такое дело. Лемуна привязана к тебе в прямом смысле этого слова, — вздохнул он. — Она передаёт твои чувства, ощущает твою боль, умирает вместе с тобой.

Я молча вытаращила глаза, проклиная и Валериля, и Лимона и себя в том числе. Ну, какого чёрта мне не спалось? Пусть бы сгорела вместе со всеми в деревне.

— Почему ты не сказал раньше?

— Когда ты её укусила — было поздно, а потом я просто не хотел тебя огорчать.

Я подошла к Лимону и опустилась рядом с ним на колени.

— Вот так вот. Ищут люди вторую половинку, ищут. И находят. Лимон находят.

Я оглянулась на Рила и встала.

— Ну, что, яхонтовый мой? Поехали.

— Хоть одна здравая мысль, — эльф наконец-таки сдвинулся с места и отправился развязывать второго коня. Мой скончался от множественных наживых… то есть, от удара об землю.

Спустя два часа мы с Валерилем уже во всю занимались своими делами — я спала, а он сидел и тупо смотрел в одну точку. И всё это происходило в седле. В одном седле. Валериль усадил меня перед собой, и теперь моя голова покоилась у него на плече. Прямо над нами шуршал крыльями Лимон.

Внезапно он спланировал вниз и настороженно застыл посреди дороги. Рил натянул поводья и тронул меня за плечо. Открыв глаза, я огляделась по сторонам. Прямо на нас двигалась тройка всадников, в шлемах и полном рыцарском обмундировании.

Валериль сказал сидеть тихо и направил коня в кусты. Вслед за нами в кусты прыгнула лемуна. Мы спешились.

Всадники медленно двигались по дороге, негромко ведя беседу.

— Эта тройка сотрясает мир не одну сотню лет, — сообщил первый, тот, что ехал по центру. Я условно обозвала его Ильёй Муромцем.

— Но одного ведь обезвредили, так? — Ага, это будет Алёша Попович.

— Ну… — протянул. — Полностью обезвредить их невозможно. Можно только уменьшить силу, заточив их.

— Уточню, — перебил э-э-э… Добрыня Никитич. — Обезвредить, то есть убить, могут они сами. Друг друга.

— До определённого момента они не мешали, — вздохнул Муромец. — Пока Мюэль не зарвался.

Люди, вы слышали о дедушке Злом Роке? Знакомьтесь, вот и он.

Внезапно наша лошадь фыркнула.

Богатыри-рыцари-всадники остановились и бросили взгляд на кусты.

— Слышали? — поинтересовался Илья Муромец, оглядываясь на своих приятелей-собутыльников.

— Слышали, не слепые.

Всадники дружно спешились. Валериль и Лимон, как партизаны, приготовились вредить Свободе, Равенству и, соответственно, Братству.

Кусты зашуршали. Рил напрягся и бросился вперёд, прямо на, так называемого, Илью Муромца. Лимон намертво вцепился в Добрыню. Я медленно отползла к ближайшему дереву, думая, не замет ли меня Валериль. Думаю, вы поняли, что я намеревалась сделать? Самый удобный случай смыться — заварушка.

Та-ак… Ме-е-едленно…

Чисто из любопытства я обернулась. Лимон убегал от меча Добрыни, в то время как Рил сражался с двоими одновременно. Чёрт возьми, в первый момент я его даже не узнала. На руках появились длинные когти, спина, плечи и колени покрылись шипами, а во лбу появился рог, как у единорога. Один удар когтистой руки, и Муромец сполз по стволу дерева.

И это эльф?! То есть — ну совсем не эльф!

Если сначала я побаивалась эту тройку, то сейчас я решительно испугалась Валериля. Покидание полянки ускорилось. Я решительно поползла прочь и скрылась в тех кустах, откуда ни то, что не видно — не слышно было звуков битвы.

Внезапно меня пронзила острая боль.

От моего удара один из всадников прошиб спиной дерево и сполз вниз по стволу. Налетел другой. Выбросив правую руку вперёд, я пронзил когтями плоть, сгребая внутренности в кулак. Противника скрутило от боли. Он выплюнул кровь прямо на меня, и, упав на колени, откинулся назад. От дерева, пошатываясь, ко мне шёл недобитый всадник, которому я перерезал горло движением руки. Оглянувшись, я увидел, как лемура, намереваясь перегрызть третьему клиенту горло, бросилась на него в прыжке и налетела на заточенный меч. Жалобный стон пронзил слух, а где-то вдалеке послышался страшный крик.

Глупая девчонка! Сбежать хотела! Она ведь связана со своей лемуной…

Я бросился вперёд на оставшегося в наличии противничка. От первого удара он успел уклониться, а от второго не успел уклониться я сам. Холодная сталь меча пронзила плечо. Я дёрнул меч и им же снёс голову противнику вместе со стальным, но отнюдь не непробиваемым, шлемом.

Куча рыцарей недоносков разлеглась посреди дороги. Рядом с ними лежала истекающая кровью лемуна, а где-то там, за деревьями, её боль передавалась хозяйке. Не обращая внимания на собственную боль и на чём свет кляня Велину, я склонился над лемуной. Рука привычно нашарила на поясе мешочек с лечебными травами. Залатав раны, я перевязал пробитый бок Лимона, оторвав рукав от своей же рубашки.

Далее я бросился через поле, заглядывая под каждые кусты, в поисках беглянки. Вскоре унылый стон поведал мне о местонахождении это взбалмошной девчонки. Эта маленькая стервочка разлеглась под кустом и, хоть была уже и без сознания, слабо постанывала.

Да-а… Надо сказать лемуны очень уязвимы. Если умрёт лемуна — умрёт и её непутёвая хозяйка. Всё, что я мог сделать для девчонки — это положить холодную мокрую тряпку на лоб, что бы снизить жар. Я прекрасно знал, что скоро Велина начнёт бредить, и что будет дальше неизвестно.

В какой-то момент девчонка приоткрыла глаза, обозрев мою окровавленную рубашку и кровоточащее плечо, попыталась что-то сказать, но вновь потеряла сознание.

Поняв, что больше ничего не смогу сделать для девчонки, я принялся за свою рану. Плечо саднило от жгучей боли, когда я прочистил его от грязи, занесённой в рану чужим мечом.

Закончив, я поднял Велину на руки и отнёс на то место, где мы были вынуждены остановиться.

Уже начинало постепенно темнеть. В воздухе появилась сковывающая прохлада и влага, заставляющая поёжиться. Я развёл костёр и присел на корточки рядом с лемуной и Велиной. Велина… а ведь красивое имя. И девчонка не дурна собой. Боже… и это говорю я? До чего, точнее, до кого я опустился?

Я поправил прядь волос, выбившуюся и упавшую на лицо девушки, и в голове мелькнула одна единственная мысль. Насколько сильна она, настолько сильна лемуна. От Велины зависит, выживет она или нет. Но её можно спасти.

В голове пронеслась мысль, до краёв полная безумия. Спасти девушку можно! Но только забрав её муки на себя — приручив лемуну заново.