Кузина из Пустоты (СИ) - Пляскина Александра Андреевна - Страница 4

— На сегодня хватит болтать, тебе надо отдохнуть, иди в свою комнату, об остальном мы поговорим позже. Когда я решу, что делать дальше, я дам тебе знать.

Тяжело поднявшись с кресла, я распрощалась с Корхимиаром и пошла в комнату, в которой раньше жила Микрайя. Как же я устала. Уже не чувствуя ног, я, не раздеваясь, упала на постель и мигом уснула.

Глава 2

Проснулась я поздно, но с ясной головой. Тело слушалось практически как прежнее, по крайней мере, есть оно хотело так же. Встав с постели, я наконец-то стянула с себя платье и пошла умываться. В смежной комнате, которая принадлежала Микрайи находилась ванная, ей, конечно, далеко до наших, но была тоже вполне неплохо оборудована и имела что-то наподобие водопровода. Набрав воды погорячее, села в чан, так как язык не поворачивался назвать это ванной. Хорошо хоть, чан глубокий и можно понежиться в воде, а не обливаться из черпачка.

С тех пор как я в этом теле в моей груди поселился холод. Я думала, что это из-за того, что нахожусь в чужом теле и когда привыкну к нему, то он пройдет, но он не отпускал ни на секунду. Надо будет поинтересоваться у Корхимиара, как от этого можно избавиться. Еще нужно было начать тренировки. Всю свою сознательную жизнь я занималась боевыми искусствами, ради них я прогуливала школу, институт, из которого меня впоследствии и отчислили за неуспеваемость. Менялись стили и направления, но тренировки были неизменны.

Клуб Тэквон-до находился в соседнем дворе, в него меня привела мама в семь лет, чтоб без дела зря не бродила, тем более что район, где мы жили, был еще тот, и без ножика в кармане лучше вечером не выходить. Когда мне исполнилось одиннадцать, родители развелись. Мама вышла замуж за американца, забрала младшую дочь и уехала с ним в Америку. Меня же отец отказался отдавать, и я осталась с ним в России. Он сутками пропадал на работе, а я всерьез увлеклась единоборствами. Мой преподаватель в клубе, видя, как я стараюсь, предложил мне заниматься не только рукопашной, но и попробовать с мечами. Мы занимались с ним по вечерам, когда все уходили домой. Мне повезло, ну хоть раз в этой жизни, я могла драться одинаково обеими руками, как говорил мой учитель — двурукая. В семнадцать я достигла всего, чему он мог научить меня, но постоянно приходила на тренировки и до полного изнеможения повторяла одни и те же удары.

На одном из соревнований между клубами знакомые рассказали мне о человеке, который мог бы научить меня владеть саблей. Он араб, но уже лет десять как переехал в Россию, у него была русская жена и двое детей. Я неделю обивала порог его квартиры с просьбой научить владеть меня саблей, потом не выдержала его жена Ольга, и Самиру пришлось мне уступить. Гонял меня он безбожно, но я все равно была ему благодарна. Вот так разрываясь между тренировками в клубе и у Самира, я окончательно забросила институт. Не выдержав такого отношения к учебе — меня отчислили на третьем курсе, терпеть мои прогулы еще два года никто не желал. Потом умер отец. У него остановилось сердце во время дежурства, папа был первоклассным хирургом, но после ухода мамы он совершенно забыл о себе и занимался только своими пациентами ну и мной, когда мы находили на это время.

Когда я перестала предаваться воспоминаниям, вода уже остыла, и пришлось вылезать из чана. Накинув на себя халат, подошла к зеркалу. В волосах появилось еще больше темных прядей. Больше никаких изменений со вчерашнего дня я не заметила. Подойдя к гардеробу, стала искать, что бы одеть. Так, платья, еще платья, снова платья, вот! Наконец-то я нашла среди этого рая барби штаны и рубашку. Натянув на себя темно-синие брюки и белую рубашку, стала искать сапоги, через пять минут копания я вытащила из недр гардероба мягкие полусапожки из черной кожи без каблуков. Заплетя волосы в две косы, я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим внешним видом. Для Микрайи это был непозволительно простой наряд, без всяких украшений и вычурной вышивки, зато для меня — в самый раз. Бросив еще один взгляд в зеркало, я вышла из комнаты. Тело хорошо слушалось, и я больше не напоминала сломанную куклу.

Выйдя во двор, я застала Архира за тренировкой по управлению огненным змеем. Змей Архира достигал трех метров в длину и диаметром около полуметра. Размер в данном случае значения не имел, главное, как хорошо ты им управляешь, так как для огненного змея вызывался элементаль, и чем сильнее змей, тем сложнее им управлять.

Заметив меня, Архир удивился и развеял заклинание призыва, огненный змей растаял в воздухе, обдав напоследок жаркой волной.

— Доброе утро, Архир. Я бы хотела с тобой поговорить, — мой голос был с едва заметной хрипотцой, ну хоть на этом спасибо.

— Доброе, — в голосе молодого мага послышалась растерянность.

— Давай пройдемся по саду.

Ничего не ответив на мое предложение, он молча пошел со мной рядом. Когда мы отошли от дома достаточно далеко, я наконец собралась с духом.

— Твоя сестра умерла, Архир, ее больше нет!

— Что?! — Вот это сказала, на мальчика аж ступор напал. Мягче надо было Кира, мягче. — А кто же тогда ты?

— Меня зовут Кира, — я решила начать с самого начала. — Я очутилась в этом теле после смерти твоей сестры. Вчера Наир тэр иин Схавариай обманом привел Микрайю в храм Феникса и провел над ней ритуал «куклы». Наир хотел сломить ее волю, но ментальный удар был слишком сильный. В своем мире я тоже умерла. Наверное, мы умерли одновременно, и душа отправилась в пустоту. Корхимиар предполагает, что феникс попытался вернуть душу Микрайи обратно в тело, но мое желание жить оказалось сильнее, чем у твоей сестры и он ошибся. — От моих слов Архир побледнел, а взгляд стал потерянным.

— Н-но так не бывает, — его голос дрожал. — Я не верю!

— Посмотри мне в глаза, Архир, — взяв его за плечи, я заставила его взглянуть мне в глаза. — Ты видишь какого они цвета? Ведь цвет глаз нельзя сменить. У меня даже волосы стали цвет менять, а ведь я не маг. И голос тоже изменился. Ты же видел меня вчера, ты сам проводил меня к Корхимиару. Я не могла сказать тебе все это вчера, не знала, что предпримет Корхимиар, — Архир пристально разглядывал меня. — У меня осталась память Микрайи, поэтому я знаю все, что знала она, но у меня также остались и мои собственные воспоминания.

— А как же родители, что будет с ними?

— Корхимиар сказал, что все объяснит им сам. Не думаю, что у нас с ними сложатся хорошие отношения. Я хотела бы, чтобы мы с тобой были друзьями. Знаю, вы с сестрой не очень ладили, но это была не твоя вина. Микрайя очень переживала, что не обладает магическим даром и чувствовала себя ущербной. — Ну, не скажу же я этому милому мальчику, что его сестра ему жутко завидовала.

Архир внимательно посмотрел мне в глаза. Мы молчали минуты две-три, просто смотря друг на друга.

— Я… я подумаю.

Сказав это, он ушел. Я не стала его удерживать, пусть подумает и решит, как ко мне относиться. По правде говоря, я и не ожидала от него немедленного заверения в вечной дружбе. Главное, я сказала ему правду сама, а не кто-нибудь еще. Развернувшись, я пошла обратно к дому. Пора было начинать тренировки. Это тело не имело никаких навыков, поэтому придется все начинать с начала. Хорошо, что осталась память, будет хоть не так тяжело.

Всю оставшуюся первую половину дня я обыскивала дом в поисках подходящей одежды, нашла в одной из многочисленных кладовок две пары свободных брюк и четыре рубашки. Брюки, правда, пришлось обрезать, чтобы не путаться, но не рассчитала с длиной, и теперь они доходили мне до середины икры. Заниматься я решила в дальнем зале. Он был самый большой по площади, и, спросив разрешения у Корхимиара, который при этом выглядел слегка удивленным, но разрешение дал, приказала вынести всю мебель.

Пока зал приводили в порядок, я решила совершить набег на кухню. От счастья, что наконец-то добралась до еды, съела столько, что тренировки решила начать завтра с утра. Видать, лень от прежней хозяйки осталась.