Преступный викинг - Хилл Сандра - Страница 72

Рейн побоялась спросить, что он имеет в виду.

— А теперь я хотел бы знать… Мне интересно, какое зло ты готова принять, чтобы освободить своего любовника.

Рейн внутренне вздрогнула.

— Конечно, я в конце концов убью Селика. Это досадно. Его так приятно мучить. С гордыми людьми всегда так.

Вот уж ирония судьбы, подумала Рейн. Селик-то как раз считает, что уже давно потерял честь и гордость.

— Почему ты ненавидишь Селика?

— Он убил моего отца, вот почему. И моего брата Эльвинуса. Мне было всего десять лет тогда, а Эльвинус и вовсе только-только вышел из пеленок. О нас никто не заботился, разве что кастеллан Герард.

Он произнес это имя, не скрывая своего отвращения, и закрыл глаза, словно от боли. Но это продолжалось недолго.

— Я не знал, что такое зло, пока не узнал Герарда.

— При чем же тут Селик? Если он и убил твоего отца, это наверняка было в битве, и…

— При чем тут Изгой? — заорал Стивен в гневе, хватая ее за плечи и яростно встряхивая. — Из-за него… так и знай, глупая сука… Селик умрет из-за всего того, что он принес в мою жизнь, но не раньше, чем как следует помучается.

— Он уже мучился.

— Мало мучился, — отрезал Стивен, с презрением отталкивая ее. — Еще мало.

— А что тебе надо от меня?

— Еще не знаю. Можешь начать с того, что разденешься… догола… а я посмотрю, что ты можешь мне предложить.

Рейн заставила себя сохранить спокойствие, чтобы не сказать лишнего и не спровоцировать Стивена еще на что-нибудь во вред себе или Селику. Она бросила взгляд на двух других мужчин.

Стивен отмахнулся.

— Считай, что Эфрика и Кэдмона тут нет. Во всяком случае, они не такие, как я. Им совершенно безразличны женщины.

Стивен, оказывается, бисексуал!

— Я не стану раздеваться.

— Эфрик, иди к стражнику… Ты его знаешь. Такой большой и шепелявит. Скажи ему, чтобы вырвал у Изгоя ногти на руках и ногах. Останься и дождись, когда он закончит. Принесешь их мне.

— Нет! — вскрикнула Рейн.

— Ты возражаешь? Почему? Делай, как тебе говорят, и он не будет мучиться.

Рейн сняла с себя все и стояла, смущенная, перед тремя мужчинами, пока они обменивались грубыми замечаниями.

— У нее груди, как вымя, — проскулил Эфрик и несколько раз ущипнул ее.

— И она такая длинная, совершенно неженственная, — прощебетал Кэдмон, тыча в нее своими остроносыми ботинками, а потом хлопая ее по бедрам и ягодицам. — Я больше женщина, чем она.

Рейн было плевать на то, что говорили о ней два сопляка, ее тревожил Стивен, который принялся развязывать на себе тесемки. Она попятилась, испугавшись, что он решил ее изнасиловать.

Когда же он встал перед ней совершенно голый, с торчащим, словно боевое оружие, членом, то улыбнулся Эфрику и Кэдмону и только потом повернулся к ней.

— По правде говоря, ты не в моем вкусе. Мне нравятся женщины поменьше и помоложе.

Но они заставили ее смотреть, как они забавляются друг с другом. Стоило ей закрыть глаза или отвернуться, как кто-нибудь из них щипал ее или пинал до тех пор, пока она не покорялась. Спустя несколько часов Рейн наконец поняла их. Им бы не доставило удовольствия спать с ней. К счастью, от этого она была избавлена. Но ее унижение их радовало, потому что таким образом они унижали и Селика тоже.

Наконец Стивен втолкнул ее в соседнюю комнату без окон, похожую на уборную и, опустившись на пол, она услышала скрип замка.

Шли дни, и Рейн узнала такие унижения и страдания, какие даже вообразить не могла прежде. Когда ее тело становилось нечувствительным к побоям и щипкам, ее надолго оставляли одну в уборной. Рейн попала в ад и не знала, как ей выбраться из него.

Почему Эйрик не возвращается? Наверное, неприятности в Равеншире оказались серьезнее, чем он предполагал.

Она надеялась, что никто не сказал Селику об ее исчезновении. Правда, ему наверняка плевать на нее после той сцены, которую разыграл перед ним Стивен! Но все равно ей была невыносима даже мысль о том, что он узнает о ее унижении и будет винить себя, ведь он опять не защитил от козней врага любимую женщину. Наверняка, он не сможет смириться с тем, что Стивен мучает ее вместо него.

Иногда ей хотелось умереть. Но это продолжалось недолго. По натуре она была жизнелюбкой. Более того, она вся кипела от гнева и знала, что отныне навсегда порывает с пацифистами, которые никогда не оправдали бы те мучения, которым она мечтала подвергнуть Стивена, если бы Селик был на свободе.

На пятый день в комнату внесли большую лохань, в которой она хорошенько помылась. Когда она вылезла из нее, Эфрик и Кэдмон расчесали ей волосы и поставили ее перед куском шлифованного металла. Удивительно, но после всех перенесенных мучений на ее лице не было порезов и синяков, которые покрывали все ее тело. Слава Богу, они не изнасиловали ее… пока. Не считая распухших губ и покрасневших глаз, она выглядела как обычно.

Стивен заставил ее надеть шелковую тунику с кружевами от шеи до талии. Он не позволил ей ничего надеть под тунику, но набросил ей на плечи свой подбитый мехом плащ и сказал:

— Пойдем на прогулку. Мне кажется, тебе нужно подышать свежим воздухом.

Она удивленно посмотрела на него. Стивен ничего не делал просто так.

Он рассмеялся, радуясь презрению, которое прочитал в ее глазах. Не один раз он говорил ей, что ее сопротивление доставляет ему удовольствие. А она жалела, что не может положить конец их поединку.

— Мы навестим твоего любовника.

Рейн задрожала, не зная, что он еще задумал, и не в силах разгадать его дьявольский замысел.

— Ты будешь молчать, пока мы будем там. Ты поняла, Рейн?

Он, словно щипцами, ухватил ее за подбородок. Рейн кивнула.

— Если ты хоть словом, хоть взглядом дашь ему понять, что ты со мной не по своей воле, Селик не доживет до ночи. Ты мне веришь?

Она снова кивнула, и он отпустил ее подбородок. Перед тем как выйти из комнаты, он больно ущипнул ее за соски, и они натянули тонкий шелк туники.

Селик ходил взад и вперед по своей темнице, насколько ему позволяла веревка. Руки у него все еще были связаны за спиной. Уже много дней он никого не видел. Он старался забыть о Рейн и о Стивене, и об их визите пять дней назад. Пять мучительных дней он только и думал о том, что их может связывать.

Верь ей.

Он хотел прислушаться к голосу и поверить, что Рейн была со Стивеном против своей воли, но на ее лице не было следов страдания. Женщины всегда считали Стивена божественно красивым, стоило ему пустить в ход свое коварное обаяние, да и Селик собственными глазами видел, что Рейн разрешила Стивену обнять ее за плечи. Но хуже всего было то, что он отлично запомнил, как Стивен говорил Рейн за пределами темницы о нем и о своем желании вернуться с ней вместе в его спальню. Как Селик тогда не прислушивался, он не услышал голоса Рейн. Она не возражала Стивену и не защищала Селика.

Верь ей.

Селик старался заглушить голос в голове. Он хотел умереть. Никакие пытки жестоких воинов Ательстана не могли сравниться с предательством Рейн. Но временами к нему возвращалась надежда. И он жаждал мести. Он отомстит им обоим.

Он услышал звяканье ключей, потом заскрипели ржавые петли, и Селик едва не задохнулся, увидев Стивена под руку с Рейн.

Она красиво убрала волосы и надела великолепный плащ на меху. И смотрела на него широко открытыми золотистыми глазами, в которых он ничего не мог прочитать. Губы у нее покраснели и распухли, словно она только и делала, что целовалась в эти дни.

Недавно пробудившаяся в его душе нежность умерла.

— Ах ты!

В ярости он забыл о веревке. Он убил бы ее и Стивена, если бы мог дотянуться до них.

Глаза Рейн наполнились слезами. Тогда он обратил внимание на темные круги. Он не сомневался, что это из-за бессонных ночей, которые она провела под Грейвли. Неужели она точно так же стонала от страсти со своим новым любовником? Сердце у него рвалось на части, и он боялся, что она увидит его слезы. Как она могла? Как она могла?